Похоже, Белоснежное Горло для Марты что-то значил, если одно упоминание его имени наводит на девушку ужас.

Сидя у туалетного столика, Пэнси живо вспомнила события той, пятилетней давности, ночи. Как наяву возникла фигура разбойника, мелькающая за стволами деревьев. Вот он направляется к ней. Пэнси не видела, как дрался он на шпагах с человеком, ставшим ее мужем всего за несколько часов до смертельного поединка. Она лишь слышала звон клинков и понимала, что лучше не смотреть в ту сторону. Это было выше ее сил. Вдруг победит Драйсдейл? Какая судьба ее ждет? Пэнси бросило в дрожь при этой мысли. За одну ночь она пережила столько, что сразу повзрослела на несколько лет.

Тот вечер вообще нельзя вспоминать без содрогания. Все началось с того, как Драйсдейл хладнокровно убил маленького Бобо. Рядом с ней не человек, а зверь, поняла она. Пэнси и раньше догадывалась, что в его груди вместо сердца камень. Драйсдейл наезжал в Стейверли с единственной целью: помучить ее, поиздеваться над ней. Разве было не изуверством сообщить ей о том, какая участь ожидает Ричарда? А его чудовищное предложение? Никогда в жизни Пэнси не встречала человека, который бы преднамеренно изощрялся в нечеловеческой жестокости, используя грубую силу против беззащитных и слабых. Не дрогнув, прикончил любимую собаку. А этот похотливый взгляд? Страшно вспомнить…

И все-таки она не могла смотреть на дуэль. Вдруг ее спаситель, подоспевший на помощь в самый нужный момент, рухнет на землю, обливаясь кровью? Упадет к ногам человека, которого она проклинает и ненавидит?

Тогда Пэнси не понимала, что именно ее страх делал из Драйсдейла несокрушимого гиганта, отчего она сомневалась в благополучном для себя исходе дуэли.

Отчаяние Пэнси было столь велико, что перед ним отступала надежда на спасение. Она помнит, как опустилась на колени, закрыла руками лицо и стала молиться. Взывала к Всевышнему о помощи, произнося, как ребенок, ничего не значащие слова. Платье, разметавшись по влажной земле, намокло, но она этого не замечала.

До нее доносился звон шпаг, долетали брань и проклятия, какой-то звериный рык и снова звон и скрежет клинков. Долго ли простояла на коленях, девушка не помнила. Поразила внезапно наступившая тишина. Пэнси подумала: свершилось худшее, и, медленно подняв голову, открыла глаза.

Она увидела своего спасителя. Разбойник шел, то появляясь, то исчезая за стволами деревьев, лунный свет серебрил непокрытую голову. На черном плаще ярко выделялось белоснежное кружево. Подойдя к девушке, он положил на землю шпагу и протянул руки. Она рванулась навстречу и, зацепившись за ветви, чуть было не упала, он подхватил ее. Пэнси приникла к нему, не в силах произнести ни слова. Ужас был так велик, что она не сразу осознала – все в прошлом, бояться больше нечего. Она спасена! А он, глядя на бледное, мокрое от слез лицо, прижал ее к себе, согревая и успокаивая, как родной брат.

– Все хорошо! Все позади! Теперь вы можете возвращаться домой к отцу, – говорил он ласково.

– Домой? – переспросила Пэнси тоном, будто забыла, что это слово означает.

– Да, домой, – повторил он. – Вы можете возвращаться в Стейверли, маленькая Пэнси. Но прежде ответьте мне, кто знает о вашем венчании?

Пэнси не ответила. Чудесное избавление захлестнуло ее таким чувством счастья, что она инстинктивно прижалась к своему спасителю, зарывшись лицом в бархат плаща.

– Он… он мертв? – прошептала она.

– Этот человек вам больше никогда не доставит неприятностей, – произнес разбойник. – Вам следует немного отдохнуть в сторонке… Кое-что вам лучше не видеть, – добавил он, оглянувшись.

Но Пэнси все-таки посмотрела туда. Оба кучера копали под дубом яму. Рядом на утоптанном клочке земли лежал человек с вытянутыми вперед руками.

– Немного отдохните, – сказал разбойник и повел ее к поваленному неподалеку от ручья дереву.

Смахнув рукой снег, усадил девушку и снова спросил:

– Так кто же знает о вашем бракосочетании?

– Никто. Ни одна душа. Я выскользнула из дома, когда все спали. Потом мы проехали несколько миль, пока не добрались до какой-то церквушки, одиноко стоящей на опушке леса. Там ждал слепой священник. Он… и обвенчал нас.

– Почему так таинственно?

– Мистер Драйсдейл сказал, что слух о женитьбе на роялистке может повредить ему. Поэтому мне придется жить в его загородном доме, подальше от людских глаз. И до той поры, пока не уляжется буря, вызванная приездом короля, никому, даже друзьям, ничего не сообщит. Я обрадовалась, так как мне было бы стыдно, если бы кто-нибудь узнал, что я обвенчалась с ним.

– Другого ответа я и не ждал. Надеюсь, теперь вы поняли, что это был за человек?

– Мы всегда его боялись. Приезжая за очередными поборами, он так безобразно себя вел, что отец в сердцах произнес: «Если удастся украсть у государства хоть пенни, он обязательно это сделает». Драйсдейл был жесток и несправедлив, но мы не отваживались его ослушаться.

– Он преследовал не только вас, – заметил разбойник и помрачнел. – Я довезу вас до дома. А вдруг вас еще не хватились? Тогда мы придумаем какой-нибудь пустячок в оправдание. Но вы должны усвоить одно – никому и никогда не рассказывайте, что происходило этой ночью. И сами постарайтесь обо всем забыть. Забудьте, что вы венчались в церкви. Забудьте, что успели овдоветь.

Пэнси взглянула на него и, встретив сквозь прорези маски его добрые глаза, произнесла:

– Я всегда буду помнить, что вы для меня сделали!

– Меня вам тоже придется забыть, – ответил он резко. – Пусть эта ночь будет для вас страшным сном. Завтра утром вы откроете глаза и с радостью поймете, что все это вам приснилось.

– Я не смогу забыть вас, – тихо проронила Пэнси.

Ей казалось, что эти очень важные для нее слова сказать необходимо, он должен их услышать.

– Ну а если вы вдруг вспомните обо мне, – сказал разбойник, – помолитесь, чтобы я встретил свой последний час с такой же отвагой, с таким же пренебрежением к смерти, как и ваш брат.

– Нет, вы не должны умереть! – воскликнула Пэнси. – Вы можете поехать со мной, отец вас спрячет. В Стейверли найдется для вас комната, есть тайные ходы. Поживите хоть немного вдали от опасности.

– Благодарю вас, – ответил незнакомец. – У вашего отца хватает своих забот. Ваш брат повешен как изменник, и нет сомнения, что теперь будут мстить и вашей семье, и всем жителям поместья. Вас задушат налогами, правда, есть одно слабое утешение: появится другой сборщик.

– А что будет с вами?

– Я займусь тем, чем занимался до сих пор, – сказал разбойник и озорно улыбнулся. – Буду грабить тех, кто этого заслуживает. Я не такой несчастный, как вы думаете. У меня есть верные друзья. У меня есть быстрый конь – не передать словами, как много он для меня значит.

– Но вы постоянно рискуете жизнью, – сказала Пэнси. – За вашу голову наверняка назначена награда. За вами охотятся солдаты. Вас могут выдать, хотя бы за то, что вы сделали сегодня.

Разбойник покачал головой:

– Утром я буду далеко отсюда. Не беспокойтесь обо мне, лучше поезжайте домой. Вы еще ребенок, Пэнси, к чему вам заполнять свою прелестную головку чужими заботами?

– Мне кажется, я уже не ребенок, – тихо произнесла Пэнси. – Еще вечером, когда кралась по лестнице, чтобы улизнуть из дома, я не понимала, что делаю. Только в карете я ощутила весь ужас происходящего. Но тут появились вы и спасли меня.

– Забудьте все, что было тогда и теперь, – повторил он. – Отправляйтесь домой, маленькая Пэнси. Вы измучились, устали. В столь поздний час вы давно должны находиться в постели!

Порывисто схватив его за рукав, она проговорила:

– Вы будете благоразумны? Обещаете?

– Обещаю, – ответил он после недолгой паузы. – Кто знает, может, в будущем я еще пригожусь вам. Так или иначе, я всегда к вашим услугам!

– Но где мне найти вас? – серьезный тон Пэнси явно не соответствовал его шутливому.

– Даст Бог, наши пути еще пересекутся.

– Но если мне потребуется ваша помощь, – настаивала Пэнси, – где мне вас найти? Ведь я даже не знаю вашего имени…

Она посмотрела на него, закинув голову, и лунный свет упал на ее лицо. Нежный овал, золото волос, глаза, полные мольбы… Она была прелестна. Он не мог отвести глаз. Наконец заставил себя встать:

– Лучше забудьте обо мне. В путь, Пэнси! Стейверли ждет вас.

Девушка медленно поднялась:

– Он назвал вас Белоснежное Горло. Вы известны под этим прозвищем?

– Да, меня иногда так называют. Я всегда прикалываю на груди белое кружевное жабо. Мои друзья, точнее, единомышленники не настолько безрассудны – белое пятно прекрасная мишень. Так что в этом шутливом имени есть доля уважения ко мне. В отличие от многих, выбравших опасную дорогу, я не ведаю страха.

Он сказал это с горечью, потом настроение его изменилось, он улыбнулся и, положив руку на плечо Пэнси, повел ее сквозь чащу леса к поляне.

– Вы умеете ездить верхом? Я имею в виду, вдвоем?

– Конечно. Отец брал меня на прогулку, когда я была еще совсем маленькой.

– Ну и прекрасно. В таком случае именно так мы и отправимся в Стейверли.

Они вышли на поляну. Тела Драйсдейла уже не было. Кучера двинулись было прочь от холмика под дубом, но, заметив их, остановились, ожидая дальнейших распоряжений.

Разбойник достал из кармана несколько монет и кинул им под ноги.

– Быстро по домам, – прикрикнул он. – И советую поскорее забыть ночную работенку. А если кто станет расспрашивать, скажете: мол, сборщик налогов вас нанял, а проехав миль этак пять, прогнал и нанял других. Кто они и откуда, вы не знаете. Он хорошо заплатил, надеюсь, вам теперь есть что показать в подтверждение. Вам известно также, что он ехал по какому-то важному поручению. Один. Вы поняли? Я повторяю: он ехал один. Все ясно?

– Ага, – ответил тот, что постарше, теребя спадавшую на глаза челку.

– Думаю, передряги вам ни к чему. Так что не болтайте лишнего, – продолжал разбойник. – Сболтнете что-нибудь – тюрьмы не миновать, тогда вы пропали. Никто вам не поверит, что бы вы ни говорили в свое оправдание. Вряд ли вы хотите умереть под пытками. Так что ни слова!