– Так что выбирайте между прогулкой в лес и согласием стать моей женой. Я могу еще раз доказать вам, что бесполезно меряться со мной силой. Вам еще повезло, что я терпеть не могу целоваться в карете. Это чертовски неудобно, скажу вам!

Пэнси чувствовала, что он унизил ее так, как никто и никогда не унижал в жизни. Она не могла произнести ни единого слова – губы пересохли, и рыдания сдавили горло.

– Молчание, я полагаю, знак согласия, – весело сказал Рудольф и добавил: – И раз вы согласились выйти за меня замуж, не будем терять времени – мне не терпится побыстрее добраться до Стейверли.

Глава 15

Потрясение было столь велико, что вначале Пэнси ощущала себя как в тумане, и разум отказывался понимать происходящее. Ею овладело паническое чувство безысходности, и она чуть не бросилась к дверце кареты, собираясь выпрыгнуть на ходу. Но потом усилием воли взяла себя в руки – ничего она этим не добьется, а только еще раз унизится перед гнусным человеком. Разве Рудольф не доказал, что ее девичья хрупкость может быть раздавлена в один момент! Схватив ее, целуя влажными горячими губами, он наслаждался властью над ней, и не страсть им владела, а месть, накопившейся обиды, за намеки и оскорбительные выпады против него, по сути нищего и во всех отношениях униженного человека. Рудольф не отличался тонкостью натуры, и ход его мыслей нетрудно было угадать. Поставив цель, он добивался ее всеми доступными средствами. Сейчас Рудольф ощущал себя победителем, и вся мелочность его натуры проявилась отвратительнейшим образом. Он будет мстить жестоко и грубо, унижая более слабого и беззащитного. Если даже Пэнси и привлекает его как женщина, овладев ею, он будет ненавидеть ее. Да-да, именно ненавидеть! Такие люди, как Рудольф, не выносят тех, у кого есть то, о чем они только сокровенно мечтают. Он тянулся к Пэнси ради денег и вместе с тем ненавидел ее из-за них. Ему хотелось показать власть, и вот теперь, растоптав ее гордость, он торжествовал. Рудольф видел в Пэнси представительницу рода Вайнов, гордую и независимую, и не мог смириться с тем, что у него, тоже Вайна, этих качеств не было и в помине. Даже овладев девушкой, он бы терзался, что она гораздо умнее его, а душа Пэнси сильнее его собственной во сто крат, – и никакими силами этого не изменить! Чаще всего именно напыщенные пустые болтуны любят демонстрировать физическое превосходство. Так что в поведении Рудольфа не было ничего неожиданного. В нарочито беззаботной позе, вытянувшись на сиденье рядом с Пэнси, он начал предаваться воспоминаниям, рассказывая о своих любовных победах, о том, какие женщины его любили, как сами добивались его расположения, с радостью сдаваясь без боя, наслаждаясь чувственным пленом.

– И вы, дорогая, ничем от них не отличаетесь, – заявил он. – Правда, вы еще сопротивляетесь, однако пройдет совсем немного времени, и вы будете искать близости со мной. Все девицы до поры до времени тешат себя глупыми иллюзиями в отношении мужчин, – продолжал он.

Голос был хриплый и грубый, и Пэнси лишний раз убедилась, какой незаурядный актер обнаружился в нем. Разве можно было предположить, что под маской светского угодника, умело играющего словами, скрывался человек низменных страстей?

– Вы очень скоро позабудете Люция, уверяю вас, и в моих объятиях узнаете иные радости жизни. Вы и сейчас привлекательны, но после того как я поработаю над вами, станете просто неотразимой. В любой девственнице всегда чего-то не хватает, а вы, став женщиной, расцветете как майская роза, мужчины будут столбенеть при виде вас. Я не буду к вам строг, обещаю вам, но и вы научитесь смотреть сквозь пальцы на мои шалости. Я не из тех, кто сам пользуется радостями жизни, а другим не разрешает. Напротив! Когда вернемся из Стейверли во дворец, может быть, сам король не обойдет вас вниманием, а уж тогда мы сумеем извлечь из этого выгоду. Я торжественно обещаю не сбежать во Францию, как этот придурок Роджер Кастлмэн, оставив вас одну с подарками и украшениями. Я всегда буду рядом, можете не сомневаться, потому что все ваше – оно и мое. – Рудольф удовлетворенно хмыкнул и, протянув руку, похлопал Пэнси по ноге. – Веселей, моя девочка! У тебя будет превосходный муженек! Можешь не сомневаться.

– Я не собираюсь выходить за вас, – произнесла Пэнси, сжав губы, и в ту же секунду поняла, что ее слова для него ничего не значат.

– У вас нет выбора, дорогая моя, – сказал он твердо. – И вы знаете это так же хорошо, как и я. Давайте постараемся побыстрее завершить наше дельце, чтобы к полудню возвратиться в Лондон, – нужно успеть заехать в ваш банк до закрытия, взять там немножко денежек, чтобы расплатиться за экипаж. – Рудольф весело рассмеялся, словно очень удачно пошутил. Потом добавил с совершенно обезоруживающей откровенностью: – Я, конечно, тот еще пройдоха, но кому от этого хуже? Во всех отношениях я буду таким мужем, какого вам поискать!

С последним утверждением Пэнси не могла не согласиться! Разумеется, если бы ей довелось выбирать между Рудольфом и Кристианом Драйсдейлом, она бы выбрала кузена, несмотря на то, что презирала и едва выносила его присутствие. Вот как бывает в жизни! Оба раза именно в окрестностях Стейверли от нее требовали невозможного. «Господи, сделай так, чтобы произошло еще одно совпадение!» – молила Пэнси. Люций спас ее, вытащив из сетей первого брака. Неужели он не появится теперь, не остановит и эту карету, не вызволит ее из западни? И хотя она горячо молилась, в то же время понимала: в жизни совпадения бывают очень редко, это в романах их сколько угодно. И вправду, откуда ему взяться здесь в столь поздний час, хотя… может же он каким-то чудом проезжать мимо! Пэнси снова стала думать о спасении, строить планы, как обвести Рудольфа вокруг пальца. Пожалуй, не стоило так резко возражать, лучше было дать ему понять, что она смирилась со своей участью, не заявляя при этом прямо, что согласна обвенчаться с ним. Похоже, Рудольф просто забавлялся и вовсе не собирался брать ее силой, только хотел посмотреть, как она поведет себя. Рудольф все-таки горячий человек, а такие люди способны на отчаянные поступки, решила Пэнси и вспомнила его рассказы о покоренных женских сердцах. Следуя его логике, получалось, что чем сильнее женщина сопротивляется, тем больше хочет быть побежденной. Перебрав в уме всевозможные варианты спасения, она ни на одном не остановилась и выглянула в окно. К своему изумлению, увидела вдали владения Стейверли. Нэнси понятия не имела, который пробил час, но про себя отметила, что с Гарри до поместья они добрались быстрее. Церковь была совсем рядом. На востоке небо слегка порозовело.

– Кузен Рудольф, – сказала Нэнси. – Мы подъезжаем к Стейверли. К дому, который так много значит для нашего рода. Вы и в самом деле собираетесь осуществить свой план, даже против моей воли? Но тогда я должна буду произнести торжественные слова о верности, ненавидя вас. В нас течет одна кровь, и наши предки предпочитали смерть бесчестному поступку, многие из них снискали славу не только для нашего рода, но и для Англии, которой они служили верой и правдой. То, что вы собираетесь сейчас совершить, недостойно тех, кто носит имя Вайнов. Вы это знаете так же хорошо, как и я. Все время мы будем помнить об этом, и никогда не будем счастливы, как бы вы ни старались. Отпустите меня, кузен Рудольф! Будьте достойны имени, которое носили мой отец и покойный брат. Я заверяю, вы не пожалеете. Я поделюсь с вами всем, что у меня есть. С радостью! Только откажитесь от ваших планов.

Пэнси замолчала, с трепетом ожидая ответа, который не заставил себя долго ждать.

– Из вас отличный адвокат бы получился, Пэнси, – сказал он с усмешкой. – Все дело в том, повторяю, что мне нужны не только ваши деньги, но и вы сами. Неужели вы такая скромница, что даже и не подозреваете о своих чарах?

– А вы, неужели вы настолько погрязли в грехе, что потеряли чувство меры и не понимаете, какое зло задумали?

– Слова это все, Пэнси! Слова!… Я давно уже перестал различать, что в этом мире добро, а что – зло, Кто сказал, что зло – спать е женщиной, если это доставляет удовольствие и радость обоим? Разве то, что делает наш король и большинство его подданных, грешно? И такое ли уж большое зло – деньги? Если все это зло, тогда мы живем в стране великих грешников, Я не вижу особого зла и греха в желании обвенчаться с женщиной, создать семью, иметь детей, которые продолжат мой и ее род, Нет! Нет, кузина Пэнси, вы меня не разубедили, Я и плох, и хорош одновременно, как и большинство людей, И когда мы будем жить вместе как муж и жена, вы убедитесь, что и я не лишен добродетелей.

– Но я люблю Люция, – тихо сказала Пэнси, не в силах сдержать чувств, переполнявших ее сердце.

– Ну и что из того? – холодно возразил Рудольф. – Вы же все равно не сможете обвенчаться с ним, так же как не сможете всю жизнь прожить в одиночестве, любя разбойника, которого рано или поздно повесят за его преступления. Это так же смешно, как если бы я отказался от брака с вами по причине необыкновенной любви к женщине, теперь ровным счетом ничего для меня не значащей.

– Но вы же любите леди Кастлмэн! – произнесла Пэнси с укоризной в голосе.

– Она влечет, притягивает меня, как никакая другая женщина на свете, но это вовсе не означает, что ради нее я откажусь от вас, моя дорогая кузина. И хватит об этом! К чему все эти пустые разговоры! Вам ничего не остается, как только в церкви сказать погромче: «Я желаю взять его в мужья!»

Пэнси вздрогнула. Столько раз она мечтала о том, как произнесет эти слова человеку, стоящему рядом с ней перед алтарем. Другому, не Рудольфу…

Они тем временем приближались к церкви, примостившейся у дороги в стороне от поместья. Церковь была выстроена давно, еще во времена ее прапрапрадеда. Говорили, что его беспокоил перезвон колоколов, и поэтому он распорядился построить церковь подальше от дома. И взбрело же ему такое в голову! Будь церковь поближе к дому, Люций, если, конечно, еще скрывается в старом доме, выбежал бы и увидел, что ее насильно увозят от него. Но поздно об этом думать. Карета подкатила к церкви, а Люций так и не появился…