— Это его ранило! — проговорила она вслух. — Пусть знает, каково бывает тем, кто предпочитает мне эту бледную куклу!

Но мысль о том, что Лусиус тревожится из-за другой женщины, служила плохим утешением. Она не утишила боль, стиснувшую грудь, не прогнала ощущение, что ее отвергли и унизили. Это чувство было таким острым, что все тело ее ныло, словно удар, который он нанес ей, был не моральным, а физическим.

Барбара не могла поверить, что разбойник отверг ее, первую красавицу Англии. Нет, это, конечно, ошибка! И в то же время Барбара знала, что никакой ошибки не было. Она до сих пор помнила, какими холодными и неподвижными остались его губы, когда она к ним приникла. В ту минуту она убедилась в том, во что отказывалась поверить раньше: она его не привлекала! Она столкнулась с мужчиной, который остался неуязвим для ее чар, не поддался на ее лесть и уловки, перед которыми еще не мог устоять никто.

И в этот момент, впервые в жизни, Барбара испугалась старости. До нее еще было далеко, но она догадывалась: тогда она почувствует то же, что почувствовала этой ночью. Наступит время, когда мужчины будут проходить мимо нее и она уже не сможет выбирать себе любовников. Ей придется опускаться все ниже и ниже, пока ее подарки не станут цениться дороже, чем благосклонность той, которую когда-то ставили выше всех сокровищ королевства.

Она подумала о короле и о том, какую власть она над ним имеет, о тех мужчинах, которые по-прежнему обивают пороги ее апартаментов, умоляя об одном прикосновении руки, об одном взгляде ее ярких синих глаз.

Как часто она смеялась над ними и угрожала приказать лакеям не пускать их больше, потому что они надоедают ей.

Что почувствует она, когда никто не будет больше дожидаться в ее гостиной, а ее место рядом с королем займут молодые красавицы? Хотя Карл вернулся к ней после своей женитьбы, это не означало, что он вечно останется ее покровителем.

Мужчины не хранят верность из одного только чувства благодарности: они верны до тех пор, пока какая-то женщина кажется им более красивой и желанной, чем другие. На секунду Барбаре показалось, что ледяная рука прикоснулась к ней.

То была рука Времени.

Словно заглядывая в будущее, она ясно увидела лица тех, что будут ее соперницами. Она видела их так явственно, словно они сидели рядом с ней в карете, которая громыхала по каменистой дороге, — женщины, которых полюбит Карл. Им достанутся подарки, деньги и власть, которые пока принадлежат ей одной.

Барбара знала, что будет бороться, приложит все силы, чтобы удержать внимание ветреного короля. Но время отнимет у нее красоту, а с ней и власть. И начало этому положено сегодня, когда мужчина отказал ей, потому что любит другую женщину. Он сказал ей, что она не знает того, что есть самое прекрасное и лучшее в любви. И он дал ей совет, которому она не намерена была следовать, хотя и понимала, что совет этот верный и правильный. Она будет добиваться того, чего желает, будь то мужчина, драгоценное украшение или просто какое-то лакомство. Добиваться с жадностью и алчностью, которые не знают преград. И все потому, что ее тело — пусть и прекрасное — всегда будет повелевать ее разумом.

Барбара возненавидела Лусиуса яростно, жгуче, и ненависть пылала в ней, как лихорадка. Она понимала, что желала его так, как не желала прежде еще ни одного мужчину, даже Филиппа Честерфилда.

Ее снедало томительное желание, заставлявшее весь мир казаться пустым и бессмысленным из-за того, что она не познает близости с ним, не будет принадлежать ему. Впервые в жизни Барбара познала боль неутоленной страсти, и эта боль навсегда оставила в ее душе шрам и терзала ее до самой ее смерти.

Лусиус стал первым мужчиной, который ей не достался.

Их будет еще немало, но ни один не причинит ей такой острой боли, как та, которую она испытала в те первые минуты, когда карета отъезжала от развалин часовни. Постепенно жар желания начал спадать, но томительная боль не проходила еще долго после того, как она застыла в холодной неподвижности, продолжая сжимать в руках обрывки платочка.


Карета проехала уже около пяти миль. Они двигались довольно быстро: за время ожидания лошади успели отдохнуть, и к тому же им не терпелось вернуться домой, в свои стойла.

Вдруг резкий толчок сбросил Барбару на пол кареты: лошадей резко осадили, заставив карету остановиться. Отрывистый приказ заставил кучеров поднять руки над головой. Выглянув из кареты, Барбара увидела разбойника, который сидел на черном жеребце, наставив пистолет со взведенным курком прямо на нее.

Она поднялась с пола и только через несколько секунд сообразила, что разбойник — это Лусиус. На нем снова была полумаска, но Барбара узнала его по кружевному белому жабо, которое послужило источником его прозвища. Узнала она и твердые очертания подбородка, и решительную складку губ, к которым она так недавно прижимала свои губы.

— Что вам нужно?

В обычное время она произнесла бы это вызывающе, но на этот раз горло у нее перехватило.

— Выходите! Я хочу с вами поговорить.

Он продолжал сидеть в седле и только убедившись, что она ему повинуется, спешился, продолжая держать ее на прицеле. Она отошла от кареты, и дверца за ней закрылась.

— Что вам нужно? — повторила она свой вопрос.

— Прикажите вашим людям подождать, пока не закончится наш разговор.

— Зачем мне делать?

— Затем, что я так сказал. И побыстрее. Нельзя терять время.

Все еще недоумевая, но постепенно успокаиваясь и чувствуя себя уверенней, Барбара отдала своим людям нужный приказ и насмешливо посмотрела на Лусиуса.

— Что теперь? Я, конечно, готова вам повиноваться.

Он не обратил внимания на ее насмешливый тон и только отрывисто бросил:

— Отойдите от кареты на насколько шагов. Я не хочу, чтобы наш разговор слышали ваши слуги.

Когда они отошли на достаточное расстояние, она стремительно повернулась к нему.

— Итак? Вы пожалели о том, что отослали меня?

— Я последовал за вами совсем по другой причине. Уезжая, вы упомянули мою кузину Тею. Где она и что должны были означать те последние слова, которые вы мне крикнули?

— А, так вам любопытно это знать! — с издевкой отозвалась Барбара. — Но вы от меня больше ничего не услышите.

Не сомневаюсь, что рано или поздно новости до вас дойдут.

— Немедленно говорите, что вы имеете в виду! — потребовал Лусиус.

— А если я откажусь?

— Тогда я вас подстрелю, — ответил он, угрожающе поднимая пистолет.

— Но если вы убьете меня, это вам не поможет! — улыбнулась Барбара. — Вы все равно не узнаете, что происходит с вашей кузиной.

— Я не стану вас убивать, леди Каслмейн. Не в моих привычках убивать кого бы то ни было, если они не настолько предались мерзости и пороку, что мир без них становится лучше. Не мне вас судить, однако я должен заботиться о кузине Tee. Она дороже мне, чем сама жизнь, дороже, чем законы рыцарства, которые я усвоил с детства и которые требуют вежливого обращения с дамами. Как я уже сказал вам, я готов на крайность. Если вы не скажете мне, что происходит с моей кузиной, я выстрелю так, чтобы вас ранить. Вы сказали, что ваши люди не вооружены, так что вы не сможете ничего сделать, чтобы меня остановить. Вы не умрете, леди Каслмейн, но у вас появится шрам, а шрамы прекрасной женщине не к лицу. Например, длинный шрам на белом плече…

— Вы не посмеете! — вскрикнула Барбара, но, казалось, Лусиус ее даже не слышал.

— И женщина, лишившаяся пальца, тоже становится объектом жалости. Вас будут жалеть, леди Каслмейн. Не думаю, чтобы вам это понравилось.

— Я ничего вам не скажу. И я не верю, что вы сделаете то, чем угрожаете!

Барбара смело бросила ему эти слова, но в ответ Лусиус поднял пистолет и наставил его на белое плечо, видневшееся в глубоком вырезе вечернего наряда.

Прицелившись, он спокойно начал считать:

— Раз… два…

Казалось, его палец начал нажимать на спусковой крючок.

Барбара тихо застонала.

— Будьте вы прокляты! — крикнула она. — Ну, раз уж вы так хотите узнать, то, надеюсь, это вам понравится: сейчас ее венчают с Рудольфом. Ему нужны ее деньги, а она выйдет за него замуж, чтобы он смог жить в Стейверли и восстанавливать поместья. Надеюсь, это известие вас порадует, лорд Стейверли. А вас в самом скором времени повесят, чего вы и заслуживаете.

— Где Рудольф женится на ней?

Его вопрос оборвал мстительные угрозы Барбары. На мгновение у нее была мысль отказаться отвечать, но потом она увидела, что смогла его больно ранить, и в приливе торжества Барбара забыла об осторожности и о просьбе Рудольфа никому ничего не рассказывать.

— Их свадьба идет в церкви Стейверли. Вас это радует?

Эта церковь должна была принадлежать вам. Не будь вы изгоем и преступником, за голову которого назначена награда, вы сами могли бы венчаться с ней в этой церкви!

Последние слова Барбара уже кричала во весь голос, иначе Лусиус их не услышал бы. Его уже не было рядом с ней.

Как только она назвала ему место, где должна была состояться свадьба Теи, он вскочил в седло и, подобрав поводья, пришпорил своего жеребца. Проскакав мимо Барбары, он даже не взглянул на нее.

Зато она смотрела вслед летящему галопом коню, пока он не скрылся из виду в тени деревьев.

А потом на ее губах медленно появилась горькая улыбка.

Луна уже почти исчезла, и первые бледные лучи рассвета тронули небо на востоке. До Стейверли далеко. Лусиус опоздает!

Глава 14


Королева сделала последний стежок в вышивке и подняла ее, чтобы показать Tee.

— Красиво получилось, правда, леди Пантея? — спросила она.

— Очень красиво, мадам! — воскликнула Тея. — Рукоделие вашего величества просто чудесно. Сомневаюсь, чтобы в Англии нашлась хоть одна женщина, которая умела бы делать такие крошечные стежки.

— Меня учили монашки в Португалии, — с улыбкой сказала королева.