— Ваши сексуальные услуги… — Она неловко откашлялась. — Что они включают?

Пивная бутылка замерла на полпути ко рту Кенни, а легкая улыбочка, игравшая на губах, мигом поблекла. Он долго глазел на нее, потом открыл было рот, очевидно, желая высказаться. Но тут же закрыл. Снова открыл. Хлебнул пивка.

Эмма пристально наблюдала за ним. Она почти читала мысли этого жеребчика. Воображает, будто она такая замшелая старая дева, что не позволит себе ничего лишнего. Наверное, пожалел, что так быстро снизил цену.

Он поставил бутылку на мостик.

— Э-э, все, что угодно клиентке.

Перед мысленным взором Эммы предстали одна за другой такие откровенно эротические картины, что ей пришлось одернуть себя. Где ее хладнокровие? Никаких эмоций! Нужно подходить к этому делу спокойно. Логика и расчет — вот что требуется. И кроме того, не мешает подумать и о практической стороне дела.

— А как насчет… болезней…

Посмотреть ему в глаза не было сил, поэтому она притворилась, что любуется пузырьками.

На мгновение ей показалось, что он не собирается отвечать, но Кенни все же выдавил голосом, звучавшим так, словно пиво попало не в то горло:

— Гарантирую стопроцентно безопасный секс.

— Такого не бывает.

— Девяносто пять процентов. Как говорит Тори, «жизнь есть риск». Но если желаете знать, я абсолютно здоров. А как насчет вас?

— Меня? — ахнула она, вскинув голову. — Я, разумеется, тоже.

Она снова опустила глаза, заметила, как мокрая кожа просвечивает сквозь пузырьки, и задалась вопросом, много ли ему удалось увидеть.

— Все это чистая коммерция? И вы достаточно профессиональны… гм… в этом вопросе?

— Если клиентка недовольна, деньги возвращаются.

— И… клиентка определяет, как должна пройти… встреча?

Кенни надолго задумался, потом ответил:

— В общих чертах. Я забочусь о деталях. Например, если у леди имеются какие-то особенные пристрастия…

— О нет. Никаких.

Единственная мечта Эммы — заняться любовью с человеком, который бы любил ее. А этого Кенни Тревелер ей не даст. Придется довольствоваться чистым сексом.

— …Или, например, если клиентка говорит что-то вроде: «Кенни, котик, я хочу, чтобы ты врезал мне хорошенько…»

Эмма встрепенулась.

— …В таком случае я готов угодить ей, потому что это общие указания. Но оставляю за собой право действовать по-своему, после того как просьба удовлетворена.

— Я-ясно…

Щеки накалились так, словно вот-вот вспыхнут огнем. Она, похоже, просто сошла с ума! Неужели всерьез отважится на такое? Позволить Кенни Тревелеру взять ее девственность — это похлеще любой татуировки. К тому же он, как на грех, изумительно подходит для задуманного: неотразим физически, хотя несколько чужд ее идеалу родственной души. Зато никаких обязательств, и на душе после всего случившегося не останется невидимых миру шрамов. Да, пожалуй, так лучше всего. Поскорее покончить с этим и забыть.

— Обязан упомянуть также, что не имею пристрастия носить женское белье или пускать в ход кнут. Дамы обычно обожают некоторое время почувствовать себя рабыней, так что с этим проблем не будет. Поймите. Я давно остался бы без дел, если бы не соглашался на те оплеухи, о которых говорил, так что буду более чем счастлив сделать одолжение.

— Вы бьете женщин?! — вырвалось у потрясенной Эммы. Не то чтобы это большая редкость: такое случается сплошь и рядом, но все же… — Не может быть!

— Ну-ну, не стоит так сразу осуждать. Поверьте, мне тоже не слишком понравилось в тот первый раз, когда я защелкнул наручники на… впрочем, не стоит вдаваться в подробности. Если вас это не устраивает, попробуем что-нибудь другое.

Эмма шумно втянула воздух в легкие. Не следовало ломать голову, чтобы догадаться: Провидение указывает ей верный путь не только к собственной свободе, но и к спасению школы. Почему же так хочется плакать?

Она собралась с мужеством. Стоит ли медлить, ведь, готовясь к поездке, она сознавала, что жизнь необратимо переменится и уже никогда не будет прежней.

И, не дав себе времени опомниться, Эмма кивнула:

— В таком случае — по рукам. Звучит вполне удовлетворительно.

Кенни изумленно моргнул:

— Правда?

— Откладывать ни к чему. Сегодняшний вечер ничем не хуже других.

— Сегодняшний?

Эмма наконец нашла в себе силы взглянуть на него.

— У вас другие планы?

— О нет, мне подходит как нельзя лучше.

Эмма с облегчением вздохнула. Если она будет слишком долго терзаться мыслями о том, когда это произойдет, то в самом деле тронется. Поэтому она попыталась сосредоточиться на финансовой стороне дела.

— Вы берете дорожные чеки?

Его постоянные клиентки, очевидно, были более чем искушены в подобных вопросах, потому что Кенни радостно заухмылялся. Она ответила ему долгим холодным взглядом, пока его веселье не поумерилось.

— Да, мэм. Плюс «Америкен Экспресс» и «Виза», и даже «Дайнерс клаб», хотя не слишком охотно.

— У меня только дорожные чеки.

— В таком случае никаких проблем, верно?

— Абсолютно.

Сейчас ей больше всего на свете хотелось выбраться из этой проклятой ванны, убежать наверх и спрятать голову под подушку. Но она попала в собственную ловушку. Голая и беззащитная. И все по своей вине. Во рту сухо, как в пустыне, а живот опять крутит.

Она закрыла глаза и почти ушла под воду.

Кенни пристально наблюдал, как плечи леди Эммы медленно скрываются в пене пузырьков. Она нервно облизнула губы, и когда розовый кончик язычка мелькнул между зубами, Кенни едва не взорвался. Он до сих пор не верил тому, что все оказалось так просто. Заводя этот разговор о плате, он не имел в виду ничего особенного: просто хотел немного развлечься. И ни на секунду не думал, будто она ему поверит. Ну и женщина! Никакого чувства юмора! А он еще строил планы, давал себе целых два дня, чтобы затащить ее в постель! Вся процедура заняла не больше двадцати минут. Да, ничего не скажешь, он всегда умел обращаться с женщинами, но это поистине рекорд!

Однако сейчас, глядя на Эмму, он испытал серьезные сомнения. Может, ну ее к дьяволу?

Правда, потом Кенни вспомнил, какая она властная и безапелляционная, и все колебания растаяли. Если он кого и не может терпеть, то именно таких особ! Леди Эмма — отнюдь не робкая девственница с глазами лани и прекрасно знает, чего добивается. Можно себе представить, каких любовников она до сих пор выбирала: старых напыщенных болванов с именами вроде Руперт или Найджел. Они предоставляли ей всю инициативу, не причиняли ни малейших неприятностей и, разумеется, ни в малейшей степени не будоражили душу. Но теперь дамочка вырвалась на волю, решила хорошенько оторваться в таком месте, где ее никто не прищучит и некому будет трепать языком, и вбила себе в башку перепихнуться с парнем, у которого по крайней мере хоть зубы свои. Что же, он счастлив ей соответствовать.

Веки Эммы чуть приподнялись, и она смело встретила его взгляд.

— Я хочу оставить свет включенным. Что ж, ее воля.

— Будь по-вашему, — пожал он плечами.

— Никаких сигарет.

— Я не курю.

— Бренди, я думаю. Или, может, немного хереса.

— Угу.

— И музыка, лучше классическая. Стиль барокко.

Проклятие! Да у нее все продумано до мелочей! Нужно заткнуть ей рот, прежде чем начнет диктовать, какого цвета должны быть простыни!

— Никакой музыки. Мешает сосредоточиться на самых важных эрогенных зонах, видите ли.

— Вот как… — Эмма громко сглотнула слюну. — В таком случае, конечно, никакой музыки. — Она растерянно огляделась. — Возможно, мне лучше сразу признаться, что я боюсь щекотки.

— Кто предупрежден, тот вооружен.

— И у меня что-то вроде клаустрофобии, так что, может, лучше сразу обсудить позиции…

— Простите, что перебиваю, но позвольте напомнить, что я профессионал с немалым опытом.

— О… да… — Снова она прикусила свою чертову нижнюю губу! — И еще одно. После того как все кончится, мистер Тревелер, мы не будем говорить об этом.

Кенни с удовлетворенным вздохом откинул голову на бортик.

— Леди Эмма, вы только что превратились в воплощенную фантазию каждого мужчины.

Глава 3

Она купила мужчину! Как покупают проститутку на панели!

Эмма до сих пор не осознала как следует, что наделала. После тридцати лет скромной, порядочной жизни она наплевала на приличия и мораль!

— Теперь можно смотреть, — сообщил Кенни.

Она почувствовала себя последней идиоткой. Как только он стал подниматься из ванны, она зажмурилась и отвернулась, ну совсем как жеманная старая дева-ханжа. Ну почему, почему она не может быть раскованной и вести себя как искушенная, умудренная опытом, зрелая женщина? Вот Кенни совершенно не смущается своей наготы! А для нее должно быть вполне естественным желание полюбоваться его телом. Так нет же, строит из себя…

Она подняла голову и тихо ахнула. Он обернул бедра полотенцем, и узел пришелся как раз под пупком. Струйки воды извивались, как крошечные змейки, по его груди и плоскому животу. Он просто неотразим… а она сняла его на ночь.

— Замерзли?

Она подняла взгляд.

— Прошу прощения?

— Вы дрожите.

— О да, становится холодно. Не потрудитесь ли подать полотенце и мне? Если, разумеется, за это не полагается сверхурочных.

Он ответил чарующей улыбкой, несомненно, именно той, которой пользовался, чтобы разить наповал доверчивых дурочек. Абсолютно беспринципен! Но именно это и делает его идеальным для избранной ею цели.

Как только он исчез за стеклянной дверью, Эмма выскочила из ванны и натянула халат.

— Все в порядке, — окликнула она Кенни и, поспешно подхватив с пола купальник, помчалась наверх. Там она собрала все, что было из косметики и туалетных принадлежностей, и скрылась в ванной комнате. Сегодня она сделает гигантский шаг не только к своей свободе, но и к безопасности школы Святой Гертруды.