Но тут Сара подпрыгнула от оглушительного звонка. Она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. «Правда, на это есть достаточно веские причины», – напомнила девушка себе, хватая трубку и надеясь, что это Дилайт. Однако услышала мужской голос, что-то невнятно бормочущий.

– Хай… беби! Говорят, ты решила осчастливить эту дыру своим присутствием! Почему не звякнула? Что стряслось? Обломился лакомый кусочек?

Сара нервно сглотнула.

– Я не…

А если он поймет по голосу, что это не Дилайт? Вряд ли она сумеет одурачить близких друзей и знакомых сестры, и, кроме того, кто этот клоун?

– Эй, это Энди… добрый старина Энди, твой траханый жеребец! Помнишь, как славно мы покувыркались в последний раз?

Несмотря на решимость ничему не удивляться, Сара покраснела до корней волос.

– Это и вправду было в последний раз, Энди, – нашлась она и, словно обжегшись, бросила трубку. А вдруг он снова вздумает позвонить? На всякий случай пришлось отключить телефон. Лучше уж показаться трусихой, чем иметь дело с подобными типами! Если же кто-нибудь станет допытываться, почему она не отвечает на звонки, можно ответить, что хотела поспать подольше… Черт!

Сара прикусила губу. Как это она забыла? Завтра придется вставать затемно! Ну до чего же ей не везет! По какой-то злой насмешке судьбы именно с утра начинаются съемки «Мохейва», новой картины Гарона Ханта! Пророческие слова сестры неотступно преследовали Сару, пробиваясь даже сквозь звуки джазовой музыки, доносившейся из маленького приемника, призванного заглушить уличный шум: «Дорогая сестрица, тебе никогда не хотелось узнать, не унаследовала ли ты вместе с лицом мамы Моны частицу ее таланта?»

Ну что ж…

Сара слегка повернулась перед зеркалом, внимательно всматриваясь в мрачное, неуверенное, осунувшееся существо. Неужели это она? Да ее родной отец не узнает!

Девушка невольно потрогала пышные волосы. Поразительно, как меняет внешность «естественная» прическа Дилайт! Вот только этот взгляд испуганного кролика!

Постаравшись взять себя в руки, Сара долго практиковалась растягивать губы в лукавой улыбке, так, чтобы любой мужчина пришел в восторг от ямочек на щеках; в конце концов, это всего лишь игра, правда? По сравнению с доставшейся ей ролью изменчивой, непостоянной, неукротимой сестры какой-то жалкий эпизод в картине, пусть гениальной, ничего не стоит!


На следующее утро она, сонно покачиваясь, словно зомби, уселась в любезно присланный кем-то со студии лимузин. Водитель, по-видимому, знал Дилайт, и, чтобы избежать ехидных улыбочек и всезнающих многозначительных взглядов в зеркало, девушка сочла за лучшее не открывать глаз, пока не доберется до студии, где бы она ни была расположена. Вероятно, сейчас они выберутся на шоссе, одно из многих, соединяющих различные районы Лос-Анджелеса.

– Ну и разворот вы сделали для «Фан энд геймс»! Просто блеск! Реклама новой картины?

Щеки Сары загорелись, но она нашла в себе силы произнести ледяным голосом:

– Нет.

Может, он поймет намек и отвяжется?

Последовала длинная пауза, во время которой она немного успокоилась и задремала, поняв, что, кажется, снова вывернулась.

– Устали, верно?

– Угу.

Господи, хоть бы он заткнулся! Как бы поступила Дилайт на ее месте?

Подняв ноги и растянувшись на обитом дорогой кожей сиденье, она весьма удачно изобразила сонное бормотание:

– Умоляю, будьте лапочкой и разбудите меня, когда доберемся, хорошо?

Как ни странно, девушка действительно заснула и не проснулась, пока студийный охранник не остановил автомобиль. Лимузин снова тронулся и замер лишь перед обшарпанным зданием, казавшимся совсем маленьким на фоне огромной съемочной площадки.

– Они велели вам сначала идти в гримерную. Удачи, мисс!

Чувствуя себя немного виноватой, Сара одарила водителя широкой улыбкой:

– Спасибо за то, что дали мне выспаться!

– Всегда готов!

Молодой человек долго мечтательно смотрел вслед девушке, пока та не исчезла за дверью. Да уж, не слишком она походит на те яркие снимки в бесчисленных журналах, от которых у мужиков слюнки текут! Трудно сказать, скрывается ли под мешковатым спортивным костюмом то роскошное тело, которое так и хочется подмять под себя! Черт возьми, вот бы пощупать! Значит, это и есть Дилайт Адамс? Странно, в жизни все они совсем не похожи на себя, особенно по утрам! Сплошной облом!


– Дилайт!

Навстречу ей спешил незнакомец с преждевременно состарившимся, морщинистым, угрюмым лицом. Странно… акцент британский… да она же его знает! Вспомнив, кто это, Сара едва удержалась от улыбки. Лью Вейсман был агентом матери и любезно согласился «приглядеть за Дилайт» во время съемок «Мохейва» по настоянию Моны.

– Лью вечно меня достает, и от его занудства я на стену лезу, но мужик он не вредный, – поделилась как-то Дилайт во время одной из своих «познавательных лекций». – По крайней мере я твердо знаю, что он не стремится меня поиметь! Я, конечно, не о постели!

И сестра рассмеялась прямо в лицо растерявшейся Саре.

– Хай, Лью!

Он не улыбнулся в ответ; длинное лицо вытянулось еще больше, обвиняющий взгляд пригвоздил ее к полу.

– Она еще смеет говорить «Хай, Лью»! Как ни в чем не бывало! Можно подумать, вовсе не она согласилась поужинать со мной вчера вечером! А когда я пытался дозвониться, никто не брал трубку! Ну, что сочинишь на сей раз?

Мужчина не отрывал от Сары глаз, и на какое-то ужасное мгновение ей показалось, что сейчас он разоблачит ее! Пришлось напомнить себе, что Дилайт и Лью не так уж часто и встречались!

– Я отключила телефон, – призналась Сара. Когда не знаешь, что сказать, говори правду! Девушка ангельским взором уставилась на агента и похлопала ресничками. – Меня донимал звонками какой-то кретин, а надо было выспаться.

– Ха! – фыркнул Лью, и Сара так и не поняла, поверил он ей или нет, но какая разница?! Дилайт никому бы не позволила командовать собой! – Кажется, никто не удосужился сказать тебе, что время – деньги, особенно у агента! Кто будет нянчить остальных моих клиентов, по-твоему? Не забывай, крошка, кроме тебя, есть и другие!

– Вроде Гарона Ханта? М-м-м, какой забойный кадр! Я от него тащусь! Собираетесь познакомить нас?

Ну вот, она действительно с поразительной легкостью вошла в образ Дилайт!

Сара мысленно поаплодировала себе и с вызовом уставилась на Лью. Но, к ее изумлению, тот энергично затряс головой:

– Иисусе! Неужели ты ни о чем другом думать не можешь? Я, должно быть, спятил на старости лет! Из кожи вон лез, стараясь добыть эту роль, и все для того, чтобы ты наконец могла изменить свой имидж! Слушай, тебе нужен не агент, а рекламная фирма!

Сара положила руку ему на плечо, удивляясь, как странно выглядят пальцы с длинными, покрытыми ярко-красным лаком ногтями.

– Ну же, Лью, не лезьте в бутылку! Простите, что не позвонила, но мне в самом деле позарез надо было хоть немного поспать. Я… я сплошной комок нервов!

– Не морочь мне голову! Господи, за что мне этот геморрой? Ты еще больше походишь на свою мамочку, чем я предполагал! Ну ладно, чтобы я больше не слышал всего этого дерьма, ясно? Впредь не смейте попусту тратить мое время, мисс Адамс, зарубите это себе на носу!

– Пожалуйста, простите меня, честное слово, этого больше не повторится! Клянусь, я буду тише воды, ниже травы. Я… я решила начать новую жизнь… вроде как переродиться, понимаете?

Судя по выражению лица Лью, она, кажется, зашла слишком далеко. Агент смерил ее испытующим взглядом.

– Хорошо, – проворчал он неохотно. – Попробую доказать, что я был прав, когда выбил тебе роль Фрэн. Постарайся выложиться и сыграть еще лучше, чем на пробах, иначе я стану посмешищем всего Голливуда.


Однако пока от нее еще ничего не потребовали. Сара сидела на стуле, тупо глядя в пространство. Конечно, ей придется каждый день присутствовать на съемочной площадке в костюме и гриме, но оставалась слабая надежда, что сцены с ее участием начнут снимать позже. Впрочем, разве не интересно спокойно приткнуться в уголочке и наблюдать за игрой актеров? Когда-то, очень давно, маленькая Сара видела, как «мама играет в притворяшки», и это ей очень нравилось. Вот и сейчас девушка совсем забыла о страхе перед камерой, изводившем ее всю ночь. Она даже обнаружила, что может смеяться, и это вселило в нее оптимизм.

«Может, я еще больше похожа на маму Мону, чем тебе кажется, Лью! – неожиданно подумала она. – Я намереваюсь затмить всех на площадке! И так сыграть, что у вас дух захватит!»

Глава 4

Съемки короткой, но бурной любовной сцены между Гароном Хантом, игравшим секретного полицейского агента, и Дилайт Адамс в роли избалованной богатой девушки, дочери наркобарона, заняли куда больше времени, чем предполагалось.

– Какого дьявола вытворяет эта глупая сучонка? Можно подумать, никогда не раздевалась перед камерой, а сейчас боится показать свои титьки?! Чего тут суетиться? Ради Бога, потолкуйте же с ней, Лью!

Дэн Реймонд, режиссер фильма, был готов рвать на себе и без того редкие волосенки. Верно, сценарий изменили в последнюю минуту, но это задумка Ханта, а Хант был к тому же и продюсером фильма, так что с ним приходилось считаться.

– Дэн, вы прекрасно знаете, Дилайт добивалась роли Фрэн лишь потому, что это приличная картина, не чета тем дерьмовым поделкам, в которых ей приходилось сниматься! Она хочет доказать публике, что способна играть, а не просто торчать на экране, выставляя сиськи и зад! А в ее контракте…

– Лью прав, Дэн. И я уверена, что Гарон тоже согласится, – ведь это всего-навсего идея! Он пытался придать сцене совсем другой оттенок, внести немного напряжения! Вы же знаете, как он взыскателен!

Кривая ухмылка Лью Вейсмана говорила о том, что он по достоинству оценил неожиданную поддержку Салли Локвуд, партнерши и верной супруги Гарона. Они были женаты пятнадцать лет – огромный срок по голливудским меркам, и Салли никогда не давала волю ревности, даже если мужу иногда и взбредало в голову сходить налево. По общему мнению, именно этим ей и удавалось так долго удерживать его.