Башар и Марты, держась за руки, стояли у планшира, жадно высматривая вдали парус этой загадочной «Водомерки». Лица у обеих были серы, как пепел. Кёсем молча встала рядом. Она не понимала, чего следует бояться, но почти не сомневалась, что ее лицо сейчас того же цвета. Почти сразу она увидела парус – одинокий парус, маленький, непривычной формы… впрочем, для нее тут все непривычно.

Ничего страшного в нем не было. Какая-то небольшая ладья спешит к ним издалека. Очень спешит, приближается стремительно, наверно, и «Джерид» бы так не смог, хотя она только что мысленно хвалила его непревзойденную быстроходность.

Уже не издалека. Совсем небольшая ладья, чуть ли не лодка, и для нее-то этот парус огромен…

– Наша «Водомерка», – скосив взгляд на Кёсем, проговорила Марты. – Самая быстрая из наших ладей.

– А кто… – Кёсем сглотнула. – Кто ее ведет?

– Не знаю… – на сей раз ей ответила Башар. – Некому ее вести… особенно вот так!

– Знаешь, – не отрывая взгляда от приближающейся «Водомерки», прошептала Марты, – и я знаю.

Кёсем, тоже догадавшись, в ужасе зажала себе рот.


Парус не лошадь, он спешит под углом и по дуге. Но «Джерид» и «Суаршин» сманеврировали так ловко, что Кёсем опомниться не успела: считаные минуты – и фелука с ладьей уже идут почти борт о борт.

Еще прежде, чем это случилось, все три женщины перевели дыхание: да, с парусом действительно помогают управляться их младшие дети, но эти дети живы и здоровы, а на самом деле правят «Водомеркой» джан-патриархи. Все это, конечно, очень странно, и, наверно, должно было произойти что-то крайне скверное – но самого скверного не произошло.

Вот они, малыши Жаворонки, «меньшие близнецы» Икизлер (Кёсем не знала, что это за птицы – Лаггар и Кемик, но они, конечно, были орлино-соколиного рода, девочки это всячески подчеркивали) и Шарг, сын Догана, старший среди младших. Сокола-шарга ей видеть доводилось, он из тех ловчих птиц, которых султанам в дар приносят. Балобан, по негласному старшинству в среде сокольничих, – второй за кречетом. Из детей только он и угрюм сейчас. На восторженно-сосредоточенных рожицах младших, всех четверых, прямо-таки написано: «Мы – отважные мореходы, мы умело помогаем джан-патриархам, нам не до того, чтобы на мам оглядываться или даже на отцов… Правда, мы молодцы?» А вот Шарг что-то знает… но неважно, что знает он: слово за патриархами.

– Армада! – выкрикивает Джанбек, когда ладьи сблизились достаточно, чтобы шум волн не съедал человеческий голос.

– Яхья? – кричит с носа Картал, сразу понимая все. – Куда идут?

– На Истанбул.

(«Прямо на нас!» – шепчет Марты, очерчивая рукой направление. Башар повторяет ее жест, на миг задумывается и кивает: да, по пути к Истанбулу – на нас.)

– Левое крыло разворачивается! Может, на высадку, в обход? – кричит Джанбал. – Тогда…

Она встает с рулевой скамьи, пошатнувшись в тот миг, когда «Водомерка» перепрыгивает с волны на волну; восстанавливает равновесие, одной рукой держась за плечо брата, а другой что-то показывая, как только что Марты: направление, траекторию…

«Если высадятся, усадьба будет на их пути», – расшифровывает Башар, наверно, для одной только Кёсем, остальные понимают и так. А Кёсем не может понять совсем другого: что, неужели Яхья, кем бы он ни был, сумел собрать достаточное войско, чтобы не в набег на истанбульские предместья отправиться, но именно на штурм столицы?! Да ну, не может быть. То есть планы такие он может лелеять хоть до тех пор, пока рабыня не родит себе госпожу, но ведь сейчас ни на этом море, ни в этом мире нет силы, способной переломить могущество Высокой Порты в прямом бою!

– Усадьба?.. – кричит Доган от кормила.

– Пуста, – двуголосо отвечают джан-патриархи. – Не выстоять. Не стычка, не набег – война. Всех разослали, кого на чем. Вот…

Таким же слитным, как речь, взглядом Джанбал и Джанбек указывают на детей в «Суаршине». Да, для них сейчас нет места безопасней, чем рядом со старшими родичами, на быстроходных ладьях. Даже если это место на пути вражеской армады.

– Что за корабли?

– Шаики, низкобортные, но длинные. Под парусами и на веслах. Весельный ход – основной. В каждом более полусотни бойцов, пушек-«соколков» не менее пяти.

– Сколько шаиков?

– Не счесть, – твердо отвечает Джанбек. И повторяет: – Армада…

Вот тут Кёсем наконец поверила. И содрогнулась.

– Уйдем без труда, – с облегчением, даже чуть презрительно произносит Марты. Она еще не поняла главного: может статься, что некуда будет уходить, если море и берега вокруг заполыхают в пламени большой войны, победоносного вражеского нашествия.

Но это вообще. А пока надо решать, что делать сейчас. На двух суденышках, «Дротике» и «Водомерке», первое из которых вооружено совсем не так, чтобы вести бой хотя бы с двумя-тремя такими шаиками разом, а второе попросту безоружно. Но оба под командой опытнейших мореходов, быстры и маневренны.

– Вот они… – шепнула Башар.

Это походило на толпу без ведущих и одновременно воинский строй, управляемый с неимоверной точностью. Хищный зверь, чью мощь и намерения чувствуешь даже без взгляда – ознобом кожи.

Действительно низкобортные, едва ли выше полутора локтей над водой. С туго свитыми камышовыми «поясами» вдоль бортов, с невысокими мачтами, прямыми лоскутами парусов и мерно работающими рядами весел. Похоже, каждый боец там был и гребцом, но совсем не таким, как галерный невольник, работающий под страхом плети.

Может, эти паруса и годились только при попутном ветре – но сейчас он и был попутным. А спорая, слаженная, неутомимая работа весел вообще от ветра не зависела.

Кёсем быстро окинула взглядом людей вокруг – и паники не увидела. Обе ладьи шли на всех парусах; волчья стая вражеских шаиков, при всей своей неотступной выносливости, была не столь стремительна и не имела шансов их настичь. Прижать к берегу, отрезать путь отступления тоже не могла.

– Слева! – крикнул Атмаджа. Он теперь был не на вершине мачты, но все равно снова первым заметил опасность.

Навстречу волчьей стае шаиков тяжело, по-медвежьи ступая сквозь волны и встречный ветер, разворачивали строй галеры дениз кувветлери, боевого флота Высокой Порты.

Встретиться этим двум армадам выпадало как раз там, где сейчас резали воду «Джерид» и «Суаршин». И никто из хищников, устремляющихся к горлу друг друга, не будет щадить мелкую помеху, волей судьбы оказавшуюся у него на пути: раздавит, сомнет мимолетным движением…


«Водомерка» сразу отвернула в сторону: у нее, крохотной, иные отношения с ветром и волнами, ей предстоит спасаться не таким путем, как «Дротику». Спасаться – и спасать младших птенцов.

– Но, бабушка! – возмущенно пискнул Тургай, обнаружив, что расстояние между ними и «Джеридом» увеличивается. Он имел по этому поводу какое-то собственное мнение.

Кёсем увидела, как Джанбал коротким спокойным жестом указывает ему на что-то и Тургай, повинуясь ей, послушно метнулся вдоль борта, ухватился за какой-то трос: мнение мнением, а капитанское право джан-патриархов отдавать приказы для него было неоспоримо. Вот и слава Аллаху.

Кажется или нет, что Джанбал, поймав взгляд Кёсем, быстро кивнула ей напоследок?

Дальше Кёсем перестает что-либо понимать. Качка, крен, волны бьют в борт, скрип канатов, хлопанье парусов, резкие команды, беготня. Палуба полна деловой суматохи: все, включая ее подруг и мальчишек, знают, что делать, и понимают друг друга без слов или с полуслова. Сама же Кёсем осознает только одно: ей надо во что-нибудь вцепиться, дабы не соскользнуть за борт, и сидеть смирно, никому не мешая. Лучше всего было бы, наверно, спуститься в трюм фелуки, чтобы даже не видеть ничего вокруг, раз уж она все равно не может что-либо изменить. Но это выше ее сил.

Гулко грохочут пушки галер, хрипло огрызаются малые «соколки», трещат мушкеты – то вразнобой, то залпами. Дважды вблизи вскипает нечеловеческий рев и визг абордажной схватки.

– Глупцы… – рычит Картал, стремительно вытравливая шкот. – Безголовые!

Что-то он такое углядел в построении галерного флота, неправильное или опасное: не для них (им-то в любом случае надо избегать любого сближения с любым из кораблей), а для боя с армадой Яхьи.

Вдруг «Джерид» содрогается всем своим деревянным телом – и Кёсем не понимает, прорычали пушки до, во время или после этого, не понимает, чьи это пушки… Но потом она видит, что на опасно надвигавшемся на них вражеском шаике в щепы разлетаются несколько весел, а сам он, точно споткнувшись, грузно оседает в воде по самую камышовую опояску и «Джерид» совершает поворот, не сомкнувшись с ним бортами.

– Перезаряжай картечью! – кричит с кормы Доган, и суматоха вокруг непонятно меняется, но вскоре возвращается к прежнему ритму.

Потом мимо проплывает борт галеры: огромный, выше крепостной стены, выше минарета, выше неба, – никогда Кёсем не видела ничего столь исполинского. Оттуда не стреляют. Кёсем успевает обрадоваться, что капудан-паша, наверно, сумел понять, что они враги Яхьи и, следовательно, на стороне Блистательной Порты, как вдруг Марты, невесть откуда-то взявшись, напрыгивает на нее, сбивает с ног и сама распластывается рядом. В следующее мгновение наверху раздается оглушительный треск, будто кто-то могучей рукой с силой рвет плотную ткань, а пространство вокруг наполняется свистом: мушкетный залп хлещет по «Джериду», Кёсем чувствует, как несколько пуль шевелят воздух почти вплотную над ней.

– Лежи, дура. – Марты прижимает ее голову рукой. Вслед залпу с галеры звучат еще несколько запоздалых выстрелов.

– Все целы? – слитно выкрикивают братья Крылатые.

– Все… все… – отвечают несколько голосов, и Кёсем узнает среди них Башар и обоих мальчишек.

– Все! – отзывается рядом с ней Марты.

– Хамза и Касым убиты, – уточняет с другого борта незнакомый голос. – Я ранен.

– Тяжело? – после мгновенной паузы спрашивают Картал и Доган все так же слитно, одинаково железными голосами.