– Осуждая брата, я, возможно, был не прав, но вам я не судья, чего бы вы ни натворили. В состоянии аффекта я способен на импульсивный поступок, но в любом случае стараюсь оставаться справедливым. Я вытащил вас из моря со следами побоев. Эти синяки еще не исчезли. И всякий раз, глядя на них, я испытываю ярость к вашему обидчику. Существует между нами близость или нет, а честь предъявляет свои требования.

Миракл подняла глаза на этот сгусток надменности и мощи. И хоть сила Райдера теперь была ослаблена страданием, Миракл показалось, что, подними она ладони, и страсть его души согреет их.

– Итак, прежде чем требовать от меня открыть вам то, что на самом деле случилось в Дорсете, вы решили прежде поделиться со мной своей болью? Вы великодушнее меня, Райдер.

– Вот как? Если это хоть отчасти правда, то лишь потому, что жизнь была ко мне более благосклонна. Я меньше рискую. Однако принуждать вас к откровениям в обмен на мои было бы недостойно. Когда сочтете нужным рассказать мне правду, я буду готов вас выслушать.

– Разве вы не понимаете, милорд: мне было бы гораздо легче, если бы вы не были столь добры? Ибо, как бы я ни уклонялась от откровений, теперь я определенно ваша должница. Но почему вы так стремитесь узнать эту правду?

– Возможно, вы просто загадка, которую я хочу разгадать.

– Загадка?

В зеленых, как океан, глазах Райдера застыла мука. Его губы, созданные для поцелуев и смеха, сложились в напряженную тревожную линию.

– Ей-богу, Миракл! Вам нечего бояться.

Миракл дерзко рассмеялась, взяла остатки хлеба и понесла лошадям.

– Нечего бояться? Один сумасшедший лорд жаждет отправить меня на виселицу, и я вынуждена скрываться.

Джим подобрал с ее ладони крошки, Красотка последовала его примеру, кося влажным карим глазом на хозяина.

Райдер подошел к Миракл и набросил ей на плечи плащ, плотно запахнув его у нее на шее.

– Хэнли не сумасшедший. Далеко не сумасшедший. Он все просчитывает до мелочей.

Миракл обернулась.

– А вы? Рыцарь без страха и упрека, скрывающий под холодными блестящими доспехами кипение страстей?

– Кто я, не имеет значения. – Райдер смотрел на нее сверху вниз. – Гораздо важнее то, что представляет собой Хэнли. В своем стремлении отомстить за гибель друга он будет беспощаден. И хоть сам он не преминул бы расправиться с врагом, если бы это соответствовало его интересам, все же в сердце граф холоден, как рыба.

Миракл пристально изучала его лицо.

– Вы так хорошо его знаете?

– Мы вместе учились в школе.

– Но он, без сомнения, на несколько лет старше вас?

Прохладный свет отбрасывал синие тени под подбородком Райдера, холодно поблескивал на его скулах.

– Если быть точным, на три. Однако у нас есть причина ненавидеть друг друга. Теперь всякий раз, как нам приходится пересекаться в обществе, наши встречи очень напоминают встречи двух котов.

– Не без доли холодного презрения?

Райдер отвернулся и отошел в сторону.

– Все немного сложнее: скорее с открытой враждебностью.

Вспышка гнева и страха в груди Миракл отдалась болью во всем теле.

– Вы с лордом Хэнли враги?

– В некотором смысле.

– Почему вы не сказали об этом раньше? – Миракл ухватилась за гриву Джима, чтобы устоять. – Избави меня, Боже, от белых рыцарей!

– Какая разница?

– О, всего лишь небольшая! Конечно, вы не могли не знать его. Ведь круг благородных семейств очень узок. Однако этот аристократ – ваш личный враг, хотя вы попросту забыли упомянуть об этом раньше.

– Мне не приходило в голову, что это имеет значение.

– Не имеет значения? Ведь вы дали лорду Хэнли еще один повод преследовать меня – теперь им движет не только месть любовнице, убившей его лучшего друга, но и желание поквитаться со своим давним врагом, то есть с вами!

Райдер, протягивая руки, приблизился к Миракл:

– Хэнли не знает, что мы с вами вместе. Но даже если это и станет ему известно, он обнаружит лишь то, что беглянка теперь опаснее охотника.

– Почему? Потому что вы выше его по положению?

– Нет, потому что он уверен, что меня не так-то легко запугать.

– И это, по-вашему, должно меня успокоить? – Миракл водрузила седло на спину Джима. – Господи, я-то думала, вы прямой и честный человек. А выходит, у вас тоже есть тайны.

– Я только что рассказал вам то, чего никогда не доверял ни одной живой душе.

– Да-да, и это разбивает мне сердце так же, как ваш брат разбил вам ваше. И вы не сочли нужным признаться, что у вас в деле свой интерес. Оказывается, у вас просто вылетело из головы, что нужно поставить меня в известность о своей вражде с лордом Хэнли. А это – нравится вам или нет – делает игру чертовски опасной для пешек на шахматной доске, когда наследник герцога готовит в атаку своих белых коней против алого воинства графа. Кажется, все мужчины, которых я когда-либо встречала, желают сделать из меня дуру, даже сэр Галахад!

– Неправда!

Миракл повела лошадь к двери и открыла ее, впустив в церковь свежий запах мокрой травы и сырой земли. Могильные камни засверкали, словно сбрызнутые серебром. Миракл забралась в седло и повернула лошадь на север.

Красотка, заржав, встряхнула рыжей гривой. Райдер положил седло ей на спину и застегнул подпругу. Копыта кобылы зазвенели по полу, когда он выводил ее из церкви.

– Неправда! – повторил он.

– Тогда что правда, милорд? – спросила Миракл. – Что незадолго до полуночи вы влюбились в мираж, и теперь в поисках этой призрачной женщины каждой судомойке королевства будете примерять воображаемую хрустальную туфельку?

Глава 8

Замок Уайлдшей вырастал прямо из широкого озера, как бронированный кулак. Въезжая под арку каменного моста с опускающейся решеткой, граф Хэнли поднял глаза на башни. Во внутреннем дворе он вышел из экипажа, и пара лакеев в париках тотчас бесшумно распахнули перед ним две высокие дубовые двери.

В Уайлдшее все было до противного хорошо отлажено.

– Лорд Райдерборн дома? – осведомился граф у вышедшего навстречу старшего слуги. – Или герцогиня?

Слуга провел графа в большой зал, где оставил ждать. С камина на гостя недобро косились каменные драконы. На другой стене святой Георгий на вздыбленной белой лошади в самое сердце поражал копьем зеленого дракона. Однако когда графа наконец препроводили в элегантную гостиную, навстречу ему вышла герцогиня Блэкдаун. Она так радушно простерла к нему руки, словно встречала своего блудного сына.

– Хэнли? Как это мило! Какой счастливый случай привел вас к нам?

Граф низко склонился над ее унизанной кольцами рукой.

– Несказанно рад видеть вас, ваша светлость.

Герцогиня, шурша шелками, опустилась в кресло и жестом пригласила его сесть.

– И все же такие видные молодые люди не наносят неожиданных визитов друзьям своих матерей без причины, не правда ли? Вы, без сомнения, приехали повидать Райдерборна. Увы, он отсутствует.

Хэнли подавил охватившее его ликование.

– Увы! Однако ж, когда я встретил его по пути, он совершенно определенно сказал мне, что направляется сюда. Вероятно, я неправильно его понял? Он что, вернулся в Лондон?

Глаза герцогини сверкали, как глаза языческого идола.

– Вы встретили моего сына по пути?

– Мы вместе завтракали в «Белом лебеде» по пути в Бристоль.

Улыбка герцогини немного поскучнела.

– Тогда он действительно должен быть в Уайлдшее. Вероятно, он отправился на побережье или объезжает фермы. Не имею понятия. Я не слежу за перемещениями моего сына, лорд Хэнли. Поищите его сами, если вам угодно.

Граф поднялся.

– Увы, ваша светлость, меня ждут дела. Я не могу остаться. Мне лишь хотелось засвидетельствовать вам свое почтение, прежде чем продолжить путешествие.

Герцогиня позвала слугу проводить графа. Хэнли направился к поджидавшему его экипажу. Слуга откинул перед ним лестницу и захлопнул за ним дверцу.

– Ну что? – спросил граф.

Слуга пальцем коснулся шляпы.

– Герцогине уже известно, что лорда Райдерборна нет в Лондоне, милорд. Она посылала слугу в город с письмом для него, но человек нынче утром вернулся с пустыми руками. И конюх говорит, будто его экипаж несколько часов назад воротился без его светлости. – Человек улыбнулся. – Он словно исчез.

– В таком случае мы возвращаемся в «Белый лебедь», и как можно быстрее, пусть эти проклятые лошади мчат нас во весь опор!

Герцогиня из окна наблюдала за грохочущим по мосту экипажем. Когда карета повернула на север, губы ее искривились.

– Ах, мой милый мальчик, – пробормотала она себе под нос. – Где же ты? Где бы ты ни был, надеюсь, с тобой происходит что-то очень интересное.


Райдер позволил Миракл отъехать на некоторое расстояние вперед. Белая лошадь легким галопом скакала вверх по мокрой тропе к горной дороге. Красотка волновалась, порываясь догнать ее, но Райдер придерживал кобылу, стараясь тем временем заглушить в себе воспоминания.

Если бы в этот момент в обозримом пространстве возник граф, Райдер скорее всего испытал бы искушение пристрелить его. Причем не в порыве безотчетной ярости, который однажды заставил его внезапно наброситься на брата, но с хладнокровным желанием воздать по заслугам.

Во всем остальном, что касалось Миракл и творилось в его душе, за исключением злобы на Хэнли, разобраться было почти невозможно. Но одно было ясно: он не вправе допустить, чтобы с ней опять приключилась беда. Нужна ли ей его помощь, нет ли, он в любом случае последует за ней хоть на край света. А что дальше?

Никаких иллюзий насчет их совместного будущего Райдер не питал. Уайлдшей не просто его долг. Это его любовь, его страсть, и так было с того самого дня, когда он впервые открыл глаза и смог обозреть то великое наследие, которое по праву должно принадлежать ему.

Миракл со своей чувственной красотой могла сделать рабом любого мужчину, и сознавала это. Возможно, впервые в жизни она действовала совсем наоборот. Наверное, это можно было бы рассматривать как ее заслугу, пусть и весьма сомнительную, даже невзирая на то, что ее попытки явно терпели неудачу.