— Сам не знаю. — Петя печально вздохнул. — Ну что, простила меня?
Она кивнула.
— Ляг, как тогда, — попросил он.
— Не хочу. «Тогда» уже прошло. Я хочу, чтоб ты нарисовал «сейчас».
Она совсем откинула простыню. Петя уронил на пол уголь.
— Слабо, да?
— Не в том дело. — Он громко шмыгнул носом и наклонился в поисках своего орудия производства. — Я бы хотел показать этот этюд Виталию.
— Ну и в чем дело?
— Он все не так поймет. Он рассердится. Он и так мне завидует.
— Он тебе? Абсурд!
— Вовсе нет. Он знает, что очень скоро я буду по-настоящему известен и даже знаменит. Это его бесит, хоть он и изображает из себя доброжелательного наставника и покровителя юного дарования.
— Отец на самом деле очень доброжелателен.
— Нет. На самом деле он не такой. Он заставляет себя таким быть. Потому что это тоже нравится женщинам. Хорошая женщина никогда не влюбится в недоброго человека. Виталик понимает толк в женщинах.
— Ты хочешь сказать, что в его жизни главенствуют сексуальные мотивы?
— Да. Но это совсем не страшно. Страшно, если ты начинаешь их в себе подавлять.
— Ой, как я устала от твоей интеллектуальной болтовни! Может, займемся делом?
— Я придумал! — Петя вскочил, выпрыгнул в окно и вернулся через две минуты с белыми флоксами, от которых оторвал головки, и протянул их Леле. — Положи на грудь и на живот. Вот так. Это… это еще соблазнительней, чем нагота.
Вода в озере была теплей парного молока, хотя уже прошел и Илья, и даже медовый Спас. Стояла сухая, изнуряюще жаркая погода. Ощущение было такое, что облакам и тем лень плыть по небу, и они отдыхали на кромке горизонта.
Леля переплыла на противоположный от их усадьбы берег озера. Там стоял стог сена, в тени которого она любила предаваться мечтам и дремать.
Вокруг простиралась степь. Безжизненное желтое пространство, прочеркнутое кое-где серыми извилинами проселочных дорог и темно-зелеными полосками лесных посадок. Леля устроилась в тени, протянув солнцу ноги. Ее тело уже давно приобрело темно-медовый оттенок загара, на который так щедро солнце на юге средней полосы России. Вокруг ни души. Лишь стрекочут в траве кузнечики да изредка прочирикает какая-нибудь пташка. Когда-то это поле принадлежало колхозу и на нем выращивали ячмень и озимку. Колхоз распался, землю, как поговаривали в деревне, купил кто-то из так называемых новых русских.
Она услышала далекий рокот мотора и открыла глаза. Машина двигалась по проселку, оставляя за собой шлейф серой пыли. Это был высокий большой автомобиль нездешней марки с решетками впереди и сзади. Леля знала, что он принадлежит владельцу обширной новостройки в деревне, на краю которой стояла их усадьба, как-то видела и хозяина, высокого солидного мужчину лет под сорок, смуглолицего, с густым черным барашком волос на небольшой голове.
Это было недели две назад. Они с отцом заехали за хлебом в местный магазин. Отъезжая, отец лихо вывернул на асфальт, не удосужившись посмотреть назад. Большой джип резко затормозил буквально в двух сантиметрах от заднего бампера их «жигуленка».
— Черт бы тебя побрал! — выругался сквозь зубы отец. — Носятся тут словно угорелые. Тоже мне, хозяева земли. Люмпенская буржуазия. — Он едва заметно кивнул головой человеку в джипе, который, обгоняя их машину, приветливо помахал рукой. — Когда-нибудь они купят с потрохами святое святых — русское искусство. Этот еще не из самых худших — есть по крайней мере зачатки вкуса. Ишь ты, какой замок придумал соорудить!
Леля глянула влево. На пустыре, где когда-то гнил полуразвалившийся коровник, вовсю кипела работа. Уже довольно уверенно вырисовывались контуры дома о трех куполах-башнях из розоватого с блестками кирпича.
— Ты знаком с ним, пап?
— Встречались пару раз.
— Это его зовут Константином?
— Константин Достигайлов. Фамилия-то какая затейливая! Такому на роду написано стать рано или поздно преуспевающим буржуа-кровопийцем.
— Почему ты не любишь этих людей? — удивленно спросила Леля, знавшая прекрасно, что отцу в свое время досталось от партократов.
— Им все слишком легко досталось. И в том нет их заслуги. Время сейчас такое.
— Но почему одним досталось, а другим нет?
Отец молча пожал плечами, вынул сигарету и закурил. Леля поняла, что он не намерен продолжать этот разговор.
После этого она еще раз виделась с Достигайловым — возвращаясь домой из сельской библиотеки, где от нечего делать брала старые «Иностранки». Солнце пекло, как в аду, казалось, в сумке лежат не журналы, а чугунные болванки. Вдруг слева остановилась машина и распахнулась дверца. Достигайлов улыбнулся ей так широко, что его грубоватое, дочерна загоревшее лицо показалось ей почти красивым.
— Нам, кажется, по пути.
Она молча забралась в прохладу и полумрак джипа. За всю дорогу, которая заняла минуты две, никто из них не сказал ни слова. Когда она вылезла у своих ворот, бросив короткое «спасибо», Достигайлов лишь кивнул в ответ головой.
Сейчас джип описывал по степи круги, пятился задом, останавливался, снова описывал круги. Леля привстала и, прикрыв ладонью глаза, наблюдала за ним. За рулем сидела небольшая девочка, и она поняла, что это кто-то из родственников Достигайлова, возможно, его дочь, которую он обучает водить машину.
«А я так и не научилась, — с сожалением подумала она. — Отец показывал несколько раз, но у него не хватает терпения объяснить все по-человечески».
Машина развернулась и поехала в сторону озера. Леля теперь могла разглядеть сидевшую за рулем девочку — ей было лет десять-двенадцать. Сам Достигайлов сидел рядом справа.
Джип резко затормозил, поравнявшись со стогом. Девочка распахнула дверцу и крикнула:
— Пожалуйста, иди к нам! Это так интересно!
Достигайлов вышел навстречу Леле.
— Ее тоже зовут Еленой. Она видела, как вы переплывали озеро.
— Плавать так трудно. Ты научишь меня плавать? А папа за это научит тебя водить машину. Договорились?
Леля улыбнулась девочке.
— Пожалуй, да. Выгодный контракт.
— Тогда залазь в джип. У тебя быстро получится. А кто тебя учил плавать? Твой отец?
— Сама научилась. Моя старшая сестра хорошо плавает. Я делала так, как делала она.
— Ну а я буду делать так, как ты. — Девочка весело рассмеялась. — Садись за руль. А ты, папаня, рядом. — Лена в мгновение ока очутилась на заднем сиденье. — Вот так. Я не хочу вам мешать.
Леля вела машину до самого дома. Она лихо затормозила возле веранды, на которой собралось все семейство.
Достигайлов быстро обежал вокруг джипа и распахнул дверцу. Леля только сейчас вспомнила, что она в купальнике — халат остался возле мостков со стороны их сада.
Он подал ей руку и повел к крыльцу. Она видела изумленно вытянутые лица домочадцев. Обстановку разрядила маленькая Лена. Выскочив из машины, она бросилась вверх по лестнице.
— Это была моя идея! — звонко выкрикнула она. — У вашей Лели замечательно все получается. Она очень талантливая девочка. Вы должны купить ей «феррари».
— Извините нас, — сказал Достигайлов, остановившись на последней ступеньке лестницы. — Моя дочь крайне непосредственна. Неудивительно — она выросла без матери…
— Папочка, смотри, как здесь уютно! Я хочу, чтобы и у нас так было. Какие цветочки, какие картинки! А вот сервиз у нас получше. — Лена уже вертела в руках тарелку. — Папа, папа, давай подарим им тот сервиз, что ты привез из Венеции! Пожалуйста, папочка.
Достигайлов кашлянул в кулак.
— Проходите, пожалуйста, к столу, — сказала Леля. — Я только оденусь и вернусь.
Когда она вышла на веранду, Достигайлов уже сидел между Ксюшей и Милой и усердно делал вид, будто пьет чай. У него было серьезное и слегка растерянное выражение лица.
— А ты не говорила, что знакома с такими… замечательными людьми, — сказала Ксюша с плохо скрытым сарказмом.
— Я научу Елену Витальевну водить машину. Вместе с дочкой буду их учить. В наше время каждый должен уметь водить машину.
— Я, например, не умею и не чувствую себя от этого неполноценной, — с вызовом заявила Ксюша. — Боренька, а у тебя есть водительские права?
— Нет. Но я ездил в Испании и в Шотландии на «форде» и «мерседесе». У них там замечательные дороги, да и машины не чета нашим. Верно, Константин… простите, не знаю вашего отчества.
— Зовите меня просто Костей. — Достигайлов попытался улыбнуться Борису, но из этого ничего не вышло. — У нас тоже лет через пять-десять будут хорошие дороги. И автомобили — тоже.
— В таком случае есть повод выпить за нарождающийся класс русской буржуазии. Вера, принесите две, нет, три бутылки шампанского и бокалы. Увы, в этих степях нет ничего получше «Советского игристого», но мне довелось пробовать и «Дом Периньон» и кое-что еще, — сказал Борис.
— Я предпочитаю отечественные вина, хотя и мне приходилось пробовать кое-что заморское. У наших вин по крайней мере натуральный букет. Но это сугубо личное мнение. — Достигайлов ловко откупорил все три бутылки и разлил вино по бокалам. — Пять лет проработал официантом. Теперь у меня свой ресторан. Оборудование закупал в Италии и Швеции. Милости прошу в один из ближайших дней. Когда вам будет удобно.
— Можно завтра, — сказал Борис.
— Завтра ты обещал повезти нас с Лелей в Луна-парк, папочка, — капризно надула губы Лена.
— Да, да, Ленок. Это днем. А вечером…
— Я буду кататься до самого темна. А еще ты обещал нам с Лелей, что позволишь сесть за руль на трассе.
— Да, да.
Достигайлов вспотел от волнения, и большая капля пота скатилась по его носу в бокал с шампанским.
— Я поеду с вами, можно? — обратился к нему Петя. — Я хотел бы сделать несколько этюдов. Если вы, Костя, не возражаете.
"Кто-то смеется" отзывы
Отзывы читателей о книге "Кто-то смеется". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Кто-то смеется" друзьям в соцсетях.