Девушка кивнула. Она пойдёт. Потупившись, спросила:

— Я могу вернуться к Оксане и Гали?

— Сию минуту… Скажи, а где похоронена тётка?

— Лежит в нашем монастыре. Там и её брат, мой прадед. Дед тоже и мама. Вроде склепа там. Говорят: безногий монах распорядился.

— Как их имена?

— Кого?

— Тех с кого ваш род в этом скиту начался?

— Мария и Алексей.

— Спасибо Настя, иди…


В каменном мешке, конечно не до романтики под звёздным вольным небом, но решили устраиваться. Аккуратно, отойдя подальше, нарубили пушистых веток для постели. Я, поманив Ивана, спустилась к реке помыться. Вода холоднючая. Прозрачная, как слеза. Ещё бы такое течение, аж катает по мелкому дну камни. Наверное, поэтому они такие круглые и гладкие. Иван кивает:

— Всё точно — вода обкатывает камень, нас жизнь. Закругляйся, а то простудишься.

— А ты?

— Я мужик.

Полдня провели в устройстве нового места, отняла от дела пришедшая, как и обещала, сестра Насти Тоня. Она принесла котомку картошки и рюкзак огурцов. Было заметно, что девушка чем-то расстроена. Пришедший следом за ней с ветками Женька, увидев её в пещерах, испуганно заморгал глазами. В глаза бросился синяк на щеке и не маленькая шишка на виске.

— Ты чего? — вытаращился на него Петрович. — Случилось что ли что?

— Ничего, — буркнул тот, покосившись на Тоню, — с дерева упал.

— Хорошо башкой, она похоже у тебя деревянная, а то ведь мог и ногу сломать. — Хмыкнул Петрович.

Тоня осталась на ужин. Я заметила, что они как-то странно посматривают друг на друга с "беглецом" и тот старается улучив момент остаться с ней наедине. А когда девушка попрощавшись ушла, через несколько минут исчез и Женька. Я была почти уверена, что он отправился за ней. Стало немного тревожно. Мы в ответе за него раз пригрели, а ведь знать о нём ничего не знаем. А что, если он сделает девушке лихо. Не выдержав, подошла к Ивану. Тот развёл руками.

— Следом не побежишь, будем ждать.

Вернулся он довольно-таки скоро. Кажется, в хорошем настроении. Выпив чаю и похрустев сухариком, уснул. Вечером после ужина исчез. Мы с Иваном переглянулись, решив после захода в церковь заскочить и к Тоне. В лагере остался за старшего Петрович. Естественно Галина ходила тоже в ординарцах. Мне было весело за ними наблюдать. Василий с Потаповной заступили на дежурство. В первую вылазку отправились Настя с Петькой, Иван, Валера и Андрей. Вернулись они под утро ещё и с бурчащим Женькой. Естественно, я не спала, ждала. Мне не терпелось узнать, как прошла разведка и где они нашли "беглеца"? Но Иван посопев захрапел не желая со мной говорить. Я, обидевшись, развернулась спиной. Утром всё равно проснулись в обнимку и как это получается… Умываясь, он сжалился надо мной и, фыркая водицей, рассказал. Женьку нашли у Тони. В церкви же пусто. Никаких зацепок.

— А металлоискатель?

— Ничего…

— Надо подумать? — раздумывая тянула я.

— Не знаю чем ещё думать, мне, кажется, из ничего чего — либо не сочинишь.

— А чем попало думать не надо. Для такой работы есть голова.

— Ксюха, не сочиняй, мы просмотрели всё. Пусто. Крутимся вокруг да около, а толку мало.

— Иван, давай без паники. Пусто в церкви, значит, будем смотреть фундамент и подполье. Сегодня же пойдём. Берём Валеру и Андрея. Делаем ещё одну попытку. Должен быть вход в тайник. Скорее всего, замаскированный. Механизм искать надо и возможно деревянный.

— Почему деревянный?

— А где ты здесь, в этой дыре найдёшь кудесника по железу. Что там деревянное и громоздкое есть?

— Подсвечники витые, мощные.

— Ещё?

— Тумба с мощами, не большая такая. Короткий святой видно был или ребёнок.

— Ты посмотрел, кто это?

— Нет, зачем. Мы проверили металлоискателем, в гробу ценностей нет. В крышку гроба вдавлен массивный ключ от гроба. При желании можно посмотреть. Но у меня его не появилось…

— Кто лежит в гробу?

— А я знаю. Нам то без дела.

— Как без дела. Ты ж говоришь, что гроб очень маленький…

— Дьявольщина, ты думаешь, что это Каппель?

— Ночью проверим. Ключ сверху лежит?

— Да, в гнезде. Ой, чёрт! Ксюха, а что если это…

— Вот ночью и посмотрим.

— Как — то у баб голова не так крутится, — сгрёб он меня в охапку.

— Естественно, она же у нас легче. — Посмеивалась отбиваясь я.

После завтрака Иван потянул Валеру и Андрея в тайгу за хворостом. Я, посматривая на эти военные манёвры, улыбнулась: "Наверняка шептаться". Так и было.


Отправились в скит за полночь, когда сонные звёзды устав от работы ленились уже освещать путь. Прошли без происшествий. В церковь вошли тихо. Фонарями обшарили стены, каждый закуток, добрались до тумбы с маленьким гробом. Пучок света от четырёх фонарей осветил крышку. Одним вдохом прочли:- "Каппель".

— Оксанка, ты молодец, — покрыл мою руку своей Иван.

Вынули из ячейки ключ, нашли в тумбе сердцевину, вставили, повернули и замерли. Миг и раздался щелчок. Минута и тумба с гробом отъехала в сторону. Ошарашенные подошли к лазу. Не сговариваясь заглянули. Вниз вели дубовая лестница с широкими ступенями. Валера шепнул Ивану и пошёл на охрану. Спускаться всем вместе опасно, можно и остаться там навсегда. Я шла последней. К нашему удивлению массивный подвал был почти пуст. Вдоль одной стены стояли деревянные стеллажи с разложенными на них вещами и всё…

— Похоже опоздали, ничего.

Было понятно, что ребята растерялись. Мне тоже было не легче… Я привалилась к стене. Было обидно. Нет, не потому что не стали обладателями "золотого запаса", а потому что не было сказки. Мужики подошли к стеллажам. По их перешёптываниям я поняла, что это сокровища иеромонаха. Немного успокоившись, я обсмотрела стены, почему-то хорошо поштукатуренные. Массивный пол… И присев, по какой-то интуиции, начала отбивать фонариком уголок на стене.

— Тише, что ты там делаешь, с ума сошла… — Недовольно прицыкнул Андрей, копающийся в старинных свитках и церковной золотой утвари.

— Чёрт, — вырвалось у меня.

— Что такое? — наклонился Иван, — по пальцу попала?

— Смотри лучше, — наклонила я его голову над отбитым местом.

— Мать моя!… Андрюха, гони сюда.

Встав на колени, они прилипли к царапине.

— Золото! Что же получается?! — сел на пол Андрей ухватившись за голову руками.

— Церковь стоит на золотом запасе России. — Выдавила из себя я, прислушиваясь к голосу.

— До такого мог додуматься только Каппель. — Восторженно глядя на нас пробулькал Иван. Говорить он не мог, горло перехватило. — Ксюха, замажь всё, сделай как и было. Так-так, сказал бедняк, денег нет, а выпить хочется. Значит, всё здесь. Думаем дальше…

— Так чего думать-то раз нашли? — покачал головой Андрей, не веря в случившееся.

— Нашли слитки. Думаем, куда могла его головушка спрятать монеты и драгоценности.

— Ты думаешь, они отдельно лежат, а не в стенах? — не веря и сомневаясь, а больше плавая в случившемся, спросил Андрей.

— Думаю да.

— Но где здесь можно ещё заныкать такую прорву… Остаётся только потолок и пол…

— Вот пол! — осенило меня. — А ну ищите по углам.

Когда мы проползали по полу с полчаса, то поняли, что он разбит на квадраты. И сделан не просто, а продуманно. Зацепить и раскрыть его можно только с одного места. Попыхтев, нашли. Причём абсолютно не с угла, а с середины. Поелозив на коленях, я заметила на самой середине зазор между досками на самую чуточку. Как не крутили и куда не жали всё в молоко. И только когда нажали на две доски враз, то квадрат выскочил наверх. Я еле успела отпрыгнуть. "Вот они монеты". Понятно почему пол был не залит, а подогнан из дубовых досок. Я взвизгнула, а мужики обнялись. А ведь совсем недавно скептически качали головой. Казалось всё это невероятным. Но как говорится, многое может казаться из области грёз и фантазий, пока не обретает явные черты. Вот они те черты на лицо. Немного успокоившись, решили всё вернуть на место. И только прикинув, что делать с этим добром на общем совете, вернуться вновь сюда завтра. Выходили осторожно, первым шёл Иван. Следом Андрей и последняя опять я. Поворотом ключа в другую сторону, тумбу вернули на место. После особого стука Валера вошёл в церковь, по нашим светящимся лицам понял, что нашли.

— Уходим? — спросил он.

— Да Валера. Ты в тревоге?

— Горит дом Насти.

Меня била дрожь, но я сдерживалась, чтобы не подумали, мол, трушу. А я действительно побаивалась и ещё больше боялась признаться в этом. Но Иван всё понимает и обнимая меня, прижимает крепко, крепко к себе. Валера вопросительно смотрит на него. Он приходя в себя горячо говорит:

— Что? Как же Тоня и этот жеребец Женька наверняка опять там…

— Иван остынь. Там народ, подходить близко никак нельзя.

— Что мы можем?

— Только послушать издалека.

После минутного раздумья мы всё же решили приблизиться к пожару, чтоб попробовать разобраться в начавшейся свистопляске. Идя перебежками по огородам, я споткнулась обо что-то в темноте и упала. Подползший Иван, выругался. В ботве картошки лежал с проломленным черепом и весь обожжённый "беглец". В пальцах его намертво зажат медальон иконка с крестом на массивной цепочке. Иван разжал окоченевшие пальцы. Я забрала. Даже при лунном свете виден был двуглавый орёл. "Романовы". — Мелькнуло в моей голове. Ребята, сбросив рубашки, организовали что-то подобие носилок. Мы, пригибаясь, спеша и, оглядываясь, сворачиваем в лес. Он чернеет невдалеке. Я протираю глаза и стараюсь не отставать от Валеры. Иван дышит мне в затылок. Кажется, что это не лес вовсе, а частокол — высоченный с острыми концами забор. Не так крестятся, не те святцы читают, а смысл один — что не так как хочется, подвергнуть уничтожению. А учили-то: молись, клади поклоны, а всё остальное от лукавого. Жизнь от лукавого, а вот это в самый раз от них… Меня трясло. Андрей поднял Юльку, и они вдвоём принялись колдовать над изуродованным телом. На несколько минут удалось привести его в сознание. Выяснилось, что Тоня мертва, а ему чудом удалось выбраться. Она отдала медальон, просила передать сестре. Подошедший Петрович, увидев страденного парня, накинулся на Андрея: