Всегда тяжело обнаружить, что ты не тот, кем себя считал. Однако во всем есть светлые стороны. Когда умирает одно, рождается что-то другое. Как часто говорил один мой знакомый, неплохое начало, правда? По крайней мере, это начало.


— Не совсем в моем духе, — заметила Шейла, дочитав мою статью для «Умом и сердцем». — Я рассчитывала на что-то в несколько ином роде. Но мне нравится. Особенно последняя фраза. «По крайней мере, это начало». Пробирает до кишок.

— И все? — спросила я. — Больше ничего не скажешь?

— Да нет, детка. Ты молодец. Отлично справилась. — Утробный смешок потонул в струе дыма. — В твоей-то ситуации… Тебе надо написать еще что-нибудь из той же оперы.

У меня вышло сочинение на тему человеческих отношений, а не тот репортаж о психотерапевтах, которого ждала Шейла. Но я его написала. И освободилась. Можно было двигаться дальше.

После того эпизода в больнице, когда Арт и Гордон слились воедино, мне пришлось задать себе пару неприятных вопросов. Написать статью для «Умом и сердцем» оказалось не так-то просто. Я мучилась неделями. И вдруг, в один прекрасный момент поняла, с чего нужно начать.

В этот прекрасный момент я пыхтела над тазиком, по локоть в мыльной пене — пыталась отстирать мазок голубой краски на розовом платье, том самом, которое купила специально для первого свидания с Артом. Даже сейчас не совсем понимаю почему. Что было у меня на уме, когда я заявилась к нему в мастерскую, пряча голодное тело под розовым шелком? Кого я хотела соблазнить? Незнакомого мужчину — или брата моего знакомого мужчины? Кого я целовала в глубине сердца — Арта? Гордона? Обоих сразу? Вот в чем была загвоздка. Задним числом я поняла, что не только Арт обманул меня в тот день. Я и сама себя обманула.

Я надолго оставила пятно — чего Истребительница Пятен очень советовала НЕ делать. Теперь ясно было, что оно уже никуда не денется. Платье больше не будет прежним. Так не принять ли это пятно как есть и не считать ли его… чем? Сувениром? Памятным знаком? Или даже талисманом — вроде незаправленной постели?


Через два месяца я снова была у себя в прачечной, отцепляла железный каркас от бельевой корзины.

— Она вообще-то встроена в шкаф, но выдвигается, — объяснила я Шери, очень приятной женщине, которая стояла рядом. — Вот так! — И продемонстрировала.

Шери не могла наглядеться на мое продуманное хозяйство.

— У вас чудесный дом. И потрясающая техника. — Она погладила мою немецкую стиральную машину — полный автомат с устройством для сушки. — Вы что-нибудь здесь оставите?

— Я все оставлю. Начинаю с нуля.

Шери что-то пробормотала, страшно довольная, и пошла на поиски своего мужа Дэвида. Он проверял, нет ли в спальне сухого грибка.

Это была одна из трех семейных пар, что всерьез хотели купить наш дом. На показах я везде ходила с ними и с радостью отвечала на любые вопросы.

— Твою мать! Джули, какого хрена? Что за дела?

На любые, конечно, только не на такие.

Хэл ворвался в дом, размахивая объявлением о продаже. Мой теперь уже почти бывший муж был в новых, свободного покроя, кремовых штанах; на рубашке, прямо над брюшком (тоже что-то новенькое!), сидело пятно томатного соуса с характерным масляным ободком.

— Запеченные помидоры и боккончини. Ресторан «У Марио». Ты не изменяешь своим обеденным привычкам, Хэл.

Он стоял в дверях прачечной, весь белый от злости. От него буквально исходила ярость.

— Я пришел забрать зеленый коврик. Имею право, между прочим! Я за него платил.

— Не имеешь, Хэл. За него до сих пор не выплачен кредит.

Это я знала совершенно точно. Весь последний месяц я разбирала извещения и счета в нашем секретере. На этом настоял Томас. Он помогал мне начать новую жизнь и заставил выяснить, что у нас с финансами. Оказалось, что последние пару лет Хэл упорно разрушал наше хрупкое равновесие и теперь у меня почти ничего не осталось.

— Как, не выплачен? Ой, бля! Ну и что? — Хэл бросился в ответную атаку: — У всех все куплено в кредит, и что теперь? И вообще, я хочу знать, почему… какой-то гребаный риелтор… водит черт-те кого по… МОЕМУ дому?

Он был так зол, что с трудом связал последнюю фразу.

— Я могу делать что хочу, Хэл. Дом оформлен на меня, забыл?

У него вытянулось лицо.

— О боже! Но ты же знаешь, почему мы так поступили. Только из-за налогов. Это ничего не значит!

— Зато твои долги кое-что значат. Они тоже оформлены на меня. Поэтому я продаю дом. — Сердце у меня прыгало. Дрожь от ног разошлась по всему телу. — Я так решила.

Я ждала этого момента и думала, что готова, но как-то подзабыла, каким внушительным бывает Хэл. Особенно когда зол. А сейчас он был ну очень зол.

«Жизнь ширится и сжимается вместе с нашей храбростью».

— Что? Что ты там лопочешь?

Это была цитата из Анаис Нин, которую Томас выписал мне на карточку, велел везде носить ее с собой и повторять как заклинание всякий раз, когда я начну трусить. Вот как сейчас. «Жизнь ширится и…»

— Твою мать, Джули!

Хэл сверлил меня глазами. Он щерился и брызгал слюной, как сторожевой пес у калитки.

— Можно мы пройдем?

Это объявились Шери и Дэвид. Они стояли в прихожей за спиной Хэла. Шери от возбуждения подпрыгивала на месте.

— Я хочу показать Дэвиду вашу прачечную, Джули. Пока мы не ушли.

Спасена!

— Хэл, будь добр, пропусти Шери и Дэвида. Хэл не шелохнулся. По-новому грузное тело занимало весь дверной проем.

Дэвид похлопал его по плечу:

— Приятель, можно нам…

Хэл будто и не заметил. Шери заволновалась: не дай бог, кто-то встанет между ней и немецкой стиральной машиной.

— Дэвид — дизайнер по ландшафту, — сообщила я. — Правда, Дэвид?

В обычных обстоятельствах такая фраза привела бы Хэла в относительно вменяемое состояние, пробудила бы в нем корпоративные инстинкты.

Дэвид перевел взгляд с меня на Хэла, потом на Шери. Она молчала, но каждой клеточкой тела умоляла его быть сильным и представительным.

— Я оформляю водные элементы ландшафта, — обратился он к затылку Хэла. — В прошлом году сделал пруд возле Национальной библиотеки.

Хэл не шелохнулся и не отвел от меня глаз. Дэвид нервно потянулся через плечо Хэла и помахал перед ним визиткой. Наконец Хэл взял карточку, взглянул на нее и впервые обернулся. Вид у него вмиг стал деловой и уважительный. Мне даже галстук на шее померещился.

— Спасибо, Дэвид. Очень ценное для меня знакомство. Но не могли бы вы оставить нас ненадолго?

Сбитый с толку нежданным появлением Делового Человека, Дэвид сделал шаг назад. Но Шери не собиралась так легко сдаваться.

— Мы всего на минуточку! — Она решила пролезть сбоку и стала протискиваться между Хэлом и косяком. — Простите. Извините, пожалуйста.

— О, да у вас тут пробка! — Это риелтор привел на осмотр дома очередную парочку. — Хотя что удивляться. Тут же прачечная. Отдельная прачечная в доме — такое еще поискать!

Шери тревожно глянула на Дэвида.

— Вообще-то сейчас наша очередь смотреть, — не отступала она.

— Может, джентльмен просто выйдет в прихожую спиной? — предложил агент. — Поберегись!

Вдруг откуда ни возьмись нарисовалась высокая симпатичная женщина в маленьких розовых очках от солнца и с помадой в тон очкам. Она протолкалась вперед, отодвинув агента, вторую пару и Дэвида.

— Хэл!

Хэл?

— Джейн, подожди в машине!

Джейн? А как же Линда? Уже исчезла с горизонта?

— Ждала уже. Ты вроде обещал на пять минут, не дольше!

Шери ухватилась за выпавший шанс и поднажала:

— Простите. Извините!

Хэл весь изогнулся и притиснул ее плечом к косяку.

— Джейн, вернись в машину.

Не тут-то было. Джейн пристроила голову на его свободное плечо. Как попугай у пирата. Она смотрела прямо на меня.

— Меня зовут Джули, — сообщила я.

— Классный дом, — одобрила Джейн.

— Почти прошла! — сказала Шери.

— Твою мать! — сказал Хэл.


Хэл сел в лужу и сам это знал. Он бы не выполнил угрозу наложить вето на продажу дома, и мы оба это понимали. Прибыли не предвиделось, так какой смысл стараться? Через пару месяцев дом уйдет с торгов.

Но не тот он был парень, чтобы так просто сдаться. Вернувшись с работы в следующий понедельник, я обнаружила, что зеленый коврик исчез, а книжные шкафы опустели. Книги валялись на полу, точнее, их половинки. Хэл забрал все окончания.

Нужно совсем не читать и не понимать книги, чтобы совершить такую глупость. Ведь главные тайны и обещания — всегда в завязке сюжета. Какая удача! Хэл оставил мне полную комнату начал.


— Вчера вечером у этого гада был бинокль! — сказала Софи. — Он торчал на балконе с пивом и пускал слюни.

Мы сидели в пабе «Четыре руки». Софи жаловалась на любителя подглядывать, который подстерегал ее в доме напротив.

— Они с соседом все время на меня пялятся, извращенцы.

Пока мы разговаривали, Томас сосредоточенно набрасывал что-то на салфетке. Он был в психотерапевтическом настроении и явно припас какую-то идею.

— Джули, по-моему, нам надо придумать тебе новую задачу, — с очень серьезной миной наконец выдал он.

— Запросто. Первую цель я достигла в рекордные сроки. И смотри, как все отлично вышло!

Томас тревожно посмотрел на меня, но тут до него дошло, что я шучу. И что не шучу.

Мы с ним часто встречались после того, как послали Арта в голубую даль. Втроем — вместе с Софи — мы образовали странную группку взаимопомощи. Софи вошла в нее, потому что хотела быть с Томасом. А мы с ним… ну, потому что не могли быть с Артом.

У нас был молчаливый уговор — не вспоминать о нем вслух. Но Томас частенько срывался и вспоминал. Разочарование всегда рвется наружу. Он все еще злился на Арта за его малодушие, но явно тосковал по нему. Я знала, что в конце концов Томас непременно найдет предлог помириться и возобновить дружбу. Ясно было, что он простит Арта, и я с этим смирилась. Пусть покончат с этой историей и дружат себе дальше.