Мне повезло. Она могла бы разозлиться.

- Спасибо.

- Мне не на что сердиться, Маклахлан.

- Это ты сейчас так говоришь.

Она наклоняет голову назад и целует меня в подбородок.

- Танго танцуют двое, не будет нарушать этого.



Глава 3

Лорелин Маклахлан

Я в замешательстве. Мне всегда казалось, что черный песок выглядит крайне непривлекательно, но это совсем не так. Это…захватывает дух.

- Черный песок, - я слышу удивление в своём голосе. - Не это я ожидала увидеть на Гавайском пляже.

Джек Генри смеется надо мной, видимо его забавляет мое удивление.

- Это еще одна причина, почему я так люблю это место. Оно отличается от пляжа в Окленде. Полные противоположности.

- Если бы я знала, что он черный, я бы не ожидала многого, поэтому я рада, что ты не сказал мне.

Он расстилает полотенце на моем лежаке и кладет подушку.

- Лава, извергающаяся из вулкана, попадает в воду и быстро охлаждается. Волны выталкивают её на берег, и поэтому песок становится черным.

Я сажусь на лежак.

- Мой муж ученый-эколог. Кто бы мог подумать?

Джек Генри повторяет тот же процесс со вторым лежаком и присоединяется ко мне. Он надел мои любимые очки, в них я вижу свое отражение, когда он смотрит в мою сторону.

- Так этот маленький кусочек рая - твой частный пляж?

- Это наш собственный пляж, Лорелин. Все мое теперь твое. Тебе нужно привыкнуть к этому.

Я развязываю тесемки бикини и позволяю ему упасть.

- Ничего, если я сделаю так?

- Черт, Л, – смеется он, сканируя местность. - Это наше личное пространство, но иногда здесь можно наткнуться на других людей.

- Ну, наверняка, они подумают, что оказались на нудистском пляже, - я бросаю верх бикини Джеку Генри, и он приземляется ему на грудь. - Потому что я не собираюсь надевать это.

- Чертова бунтарка.

- Да, черт возьми.

Я лежу на шезлонге, греясь на солнце. Я люблю находиться на открытом воздухе, это по-прежнему единственное место, где я чувствую себя полностью свободной. В детстве улица была моим единственным спасением от нее. Моя мать всегда отходила от похмелья, за исключением тех моментов, когда она была под кайфом, поэтому в доме было вечно темно и холодно. Мне не разрешалось открывать шторы. От яркого света у нее болели глаза, и это мешало ей спать, и, как следствие, веселиться всю ночь. А о том, чтобы открыть окно, не было и речи.

Это были ужасные дни. Ужасные годы. Я не хочу думать о тех временах и разрушать этот идеальный момент. Погода прекрасная, я нежусь на солнце. Рядом со мной лежит мой мужчина, и больше мне ничего не надо. Все правильно в этом мире.

- О чем таком серьезном ты думаешь?

Как такое возможно? Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

- Как ты узнал?

Он указывает на мое бедро.

- Ты вычерчиваешь знак бесконечности. Ты делаешь так каждый раз, когда о чем-то думаешь.

Он такой внимательный.

- Что у тебя на уме, детка?

Должна ли я держать при себе эти мысли, чтобы не портить этот идеальный момент? Или же мне стоит рассказать Джеку Генри, чтобы он знал больше о моем прошлом.

Ему уже не нравится моя мать. Уверена, это только подольет масла в огонь, но он прямо спрашивает меня, как-то неправильно скрывать это от него.

- Когда я была ребенком, улица была единственным местом, куда я могла сбежать от мамы, когда она была под кайфом или с похмелья. Я чувствую себя свободной, когда я под солнцем, - он молчит, должно быть злится. - Мне жаль. Я не должна была ничего говорить. Я разрушила такой прекрасный момент.

Наши лежаки стоят достаточно близко, чтобы он мог взять меня за руку.

- Ты ничего не испортила, - он поглаживает большим пальцем костяшки моих пальцев, прокладывая путь к обручальному кольцу. - Я твой муж, поэтому хочу знать все. Как хорошее, так и плохое.

Много хорошего произошло с тех пор, как мы встретились, но что на счет плохого? Действительно ли он готов это услышать?

- Я хочу задать тебе вопрос о свадьбе.

Похоже он готовит меня к чему-то плохому. Он никогда не говорит мне, что собирается задать вопрос.

- Хорошо.

- Почему ты позволила отцу отвести тебя к алтарю? Он никогда не был тебе отцом, так что я не понимаю, как ты решилась доверить ему такую честь.

Я слышу презрение в его голосе.

Есть только одна причина, почему я решила позволить Джейку сделать это. Ирония.

- Подумай. Он утверждает, что я его дочь, и его долг, как моего отца, состоит в том, чтобы отдать меня тебе – сильному, благородному человеку, который всегда будет заботиться обо мне. Я думала это вполне уместно.

- Да, - говорит он. - Я боялся, что твоя мать заставила тебя.

- Она думает, что убедила меня. Пусть она так думает, а мне будет доставлять удовольствие мысль о том, что все не так.

- Моя жена – сатирик. Возьму на заметку.

- Конечно, если ты знаешь, что хорошо для тебя.

- Я никогда не ошибаюсь в том, что хорошо для меня. Это ты, Л. Всегда ты.

Эти слова заставляют меня трепетать.

Я встаю и беру его руки.

- Ты думаешь я хороша для тебя?

Я тяну его, чтобы он понял, что я хочу, чтобы он сел к краю шезлонга.

-  Я знаю. Без всяких сомнений.

- Я знаю, что еще хорошо для тебя.

Я отбрасываю трусики в сторону и подхожу  к Джеку Генри. Он хватает меня за задницу, отчего я пищу. Он смотрит мне в глаза, скользя рукой мне между ног.

- Я тоже знаю, что хорошо для тебя.

Он трет рукой вверх/вниз, взад и вперед, прежде чем скользнуть пальцем внутрь. Я знаю, что он делает, избегая чувствительного местечка, где я жажду его прикосновений больше всего. Он делает это целенаправленно, он хочет, чтобы я оседлала его руку. У меня нет выбора.

Я хватаю его руку и направляю вверх, покачивая бедрами.

- Больше, - умоляю я.

Он сгибает большой палец и вознаграждает меня, поглаживая клитор.

- Жадная девчонка.

Он и понятия не имеет.

Голова кружится, потому что я так сильно хочу его.

- Я хочу, чтобы ты был внутри меня, когда я кончу, - говорю я, скользя рукой в его плавки.

Он не спешит помочь мне стянуть их с себя. Я подползаю к нему и опускаюсь на него. Он такой твердый. Его рука возвращается к предыдущей задаче.

- Это то, чего ты хочешь?

Он же знает, что да.

- Да!

Я двигаюсь вверх/вниз, получая безудержное удовольствие, когда его рука растирает мой клитор. Я выгибаю спину, выпячивая грудь вперед, держась за его плечи.

- Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг меня, Л.

И я это делаю.

Я чувствую знакомые подрагивания. Спустя несколько минут он находит свое освобождение внутри меня, произнося мое имя.

Он обхватывает мое лицо и целует. Когда, он заканчивает, его лоб прижимается к моему. Кажется, ему нравится так делать. Я знаю это, потому что это заставляет меня чувствовать себя любимой.

- Мы вместе проживем потрясающую жизнь вместе. Я сделаю всё для этого.

- Знаю.

Я тоже, тут я даже не сомневаюсь.

- Хочешь искупаться нагишом?

- С тобой? – он засасывает мою нижнюю губу в рот, а затем отпускает. - Конечно.

***

Я наклоняюсь к зеркалу, чтобы поправить макияж. Джек Генри подкрадывается ко мне сзади и скользит рукой в трусики. Убрав тушь, я смотрю на его отражение. Хотелось бы мне разозлиться, но я не могу, когда вижу его кривую усмешку.

- Хороший способ оставить свою жену без глаза.

- Что?

- Подкрадываешься, чтобы забраться мне в  трусики, пока я крашу ресницы. Я могла случайно попасть себе в глаз.

Он гладит ладонями мои щеки.

- Мы здесь уже двенадцать часов, но так и не опробовали кровать.

Боже мой, я вышла замуж за похотливого подонка.

- Мы закрепили наш брак в небе. Мы сделали это напротив шеста, как только оказались здесь. А затем оголились на пляже и снова сделали это. Нам удалось все это меньше, чем за двадцать четыре часа. Кровать подождет, пока мы не вернемся с ужина.

- Мне нравится, когда ты говоришь «это» вместо того, чтобы сказать, что мы занимались сексом или мы трахались, - он скользит рукой по моему животу и посасывает мочку уха. - Это звучит так сладко и невинно.

- Нет, - я хлопаю его по рукам. - У нас есть сорок пять минут, но я не собираюсь сейчас делать это, потому что ты испортишь мою прическу и макияж, и тогда мы точно никуда не успеем.

Он вздыхает, но знает, что я права.

- Хорошо, - он наклоняется к зеркалу и смотрит мне в лицо, прижимаясь своей эрекцией к моей заднице. - Сейчас я отступлю, но, когда мы вернемся, я оттрахаю тебя как чемпион.

- Хорошо, Маклахлан, - я потираюсь об него, ведь он хочет поиграть. - Я с нетерпением буду ждать чемпионского траха.

Он кладет руку мне на бедро.

- Ммм…обожаю, когда ты так говоришь. Это заводит меня.

Я могла бы еще много чего сказать, но не буду, поскольку в конечном итоге окажусь в кровати с ним.

- Я люблю тебя, но тебе лучше уйти, чтобы я могла закончить.

Он вскидывает руки в знак капитуляции.

- Понимаю. Оставляю тебя в покое, - он целует меня в шею и рычит. - Но только сейчас.

Приехав в ресторан, хозяйка ведет нас вниз по аллее с зажжёнными факелами и тропическими деревьями. Здесь показывают местное шоу – луау. Нас подводят к столику у сцены с потрясающим видом на океан. Я не удивлюсь, если это лучшие места. Моего мужчину не устроит ничего второсортное.

Солнце танцует над поверхностью воды. Это прекрасное зрелище.

Я тянусь к руке Джека Генри.

- Это очень романтично.

Он наклоняется и целует мою шею, чуть ниже уха.

- Я подумал, что наша первая ночь на Мауи должна пройти в традиционном стиле, - он жестом указывает на пустые места рядом с нами. - Что означает, что этот стол мы будем делить с незнакомцами. К сожалению.