—Кэл, — я не могу не стонать, когда он толкается внутри меня. Он был просто там... ну, Крис был... но это было так ... по-другому. Вчера было нежно и сладко. Сейчас... сейчас меня как будто натягивают, он не прикасался ко мне два года, и это больно, но, Боже, это лучшая боль, которую я когда-либо чувствовала.

— Ты принадлежишь мне. Только мне, — говорит Кэл мне на ухо, продолжая. Быстро и грубо, и я не могу молчать. Я такая громкая. Боже, боюсь, все внизу меня услышат. Я пытаюсь вырвать руки из его объятий, но он мне не позволяет. Кэл двигается всё быстрее и быстрее, слишком быстро. Я едва могу дышать, никак не могу получить достаточно воздуха, но моё тело не может восполнить его потерю. Я чувствую, как он ускоряет темп, и беспомощно смотрю на его самодовольную ухмылку на лице.

— Крис никогда не смог бы сделать такое с тобой, — стонет он мне на ухо. Я закрываю глаза и кусаю губу, но это не помогает.

— Давай будем честными... выбора нет...Ты не можешь выбирать. Я единственный вариант, — Кэл издевается надо мной, толкаясь всё глубже.

— О, Боже, — кричу я, когда мои ноги начинают дрожать. Это происходит быстрее, чем когда-либо прежде. Мои руки, наконец, обретают свободу, и я оборачиваю их вокруг его шеи, будто держась за собственную жизнь. Я упираюсь головой ему в плечо, но он хватает меня за волосы и оттягивает назад, вынуждая меня смотреть на него.

— Только я заставляю тебя чувствовать себя так. Никто больше, — говорит он, в то время как я распадаюсь на части вокруг него. Я не в состоянии даже ответить. Лишь вдыхаю столько воздуха, сколько могу, ожидая, когда моё тело вернётся в нормальное состояние, но, прежде чем это происходит, он переворачивает меня лицом к стене и снова возвращается внутрь меня.

— Кэл, подожди. Подожди, — я задыхаюсь, но он не останавливается. Его рука скользит между моих бёдер, и он вновь во мне.

— Мы ещё не закончили, — говорит он мне на ухо, начиная снова, и слава Богу, он держит меня, потому что я истощена. Хоть всё и длилось довольно недолго, я чувствую себя изнуренной. И всё же моему телу всё ещё удаётся ожить, просыпаясь для него снова и снова. Его рот усердно сосёт мою шею, что точно оставит следы, а его пальцы прослеживают их любимое место, пока Кэл толкается в меня. Его пальцы вызывают самое совершенное удовольствие, которое я испытывала за столь долгое время.

— Скажи мне остановиться, — говорит он.

Одна из его рук сжимает моё бедро, когда мужина движется всё быстрее и быстрее. Я лишена способности говорить, из меня выходит лишь неразличимый стон. Я хочу, чтобы он остановился и в то же время не останавливался никогда, удовольствие и боль борются друг с другом внутри меня.

— Рискни, — Кэл издевается надо мной.

Вокруг меня всё вращается. Я будто на американских горках, прямо на краю самой высокой вершины.

— Мы с тобой гораздо больше похожи, чем ты думаешь, — произносит Кэл. Он так глубоко, но каждый толчок чувствуется ещё глубже, чем предыдущий. — Ты как Крис в свой самый слабый день, я – в самый лучший, — он потирает меня всё быстрее и быстрее, и я чувствую, как снова приходит облегчение, и так же скоро приходят слёзы. — Где твой огонь, Лорен? — спрашивает Кэл, когда я отбрасываю голову назад, и спускаюсь на волнах. — Он его потушил. Не волнуйся, я разожгу всё заново, — слышу я его, но его слова кажутся далёкими. Я далеко, будто плыву по течению. Мне просто хочется спать, хотя я всё ещё чувствую его. Меня переполняет беспомощность, но в то же время и радость. Когда он заканчивает, его руки обхватывают меня, притягивая меня как можно ближе к нему. Такое ощущение, словно меня наказали и наградили. Я смотрю на него едва открытыми глазами. Его выражение говорит мне, что так было и для него. Но у меня нет сил говорить. Сейчас мне хочется просто спать.


Глава 3


Лорен


Я разваливаюсь на глазах. Если бы мне пришлось описать своё состояние, это было бы так. Я схожу с ума! Кэл заставлял меня разваливаться снова и снова, пока я окончательно не распалась на куски. Он расколол меня на куски и бросил на самое дно моей жизни, и я утопаю.

Как я сюда попала? Как оказалась в самых сложных отношениях, которые только могла себе представить? Вспоминая все те дни, когда я задавалась вопросом, где он, с кем он, изменял ли он. Был ли он вовлечён в какую-то организованную преступность? Я даже думала, что он может выполнять тайные задания для ЦРУ. Я была безумно далека от истины, но, как бы безумны ни были все эти теории, я бы намного проще справилась с ними, чем с реальностью.

Теперь он здесь, рядом со мной, и это утешает меня, но также заставляет моё сердце сбиваться с ритма. Это должно быть переломным моментом, но в каком направлении? Без понятия. Где Крис? Я даже не знаю, Кэл ли рядом со мной на данный момент. В последний раз, когда мы с ним занимались сексом, он изменился. Моя жизнь переключается так же легко, как переключатель света.

Когда я впервые увидела Кэла, я не могла не задаться вопросом, действительно ли Крис был тем, с кем я спала, или это была какая-то странная игра разума, в которую играл Кэл. Переспал бы Крис со мной? Если он всё ещё с Дженной, то сомневаюсь, что он бы это сделал. Вряд ли это он. Но кто такой Кэл? Кто такой Крис? Они такие разные, хотя являются одним и тем же человеком. Крис пропал, но я не думаю, что это Кэл. Из них двоих он точно знает, что происходит. У него всегда было время для ответов. Если он думал, что небольшое вчерашнее представление заткнёт меня, то он глубоко ошибается. Его не было два года. Я ощущала его потерю каждый день, и мне нужны ответы. Не только мне, но и Кэйлен и его семье.

Прошлой ночью он как будто навёрстывал упущенное время – все два года, что мы провели врозь, когда у него не было моего тела – и вчера казалось, что Кэл заявлял права на меня. Я принадлежала ему. Он должен был доказать, что я его, доказать, что он знает меня лучше, чем Крис. Дело в том, что после стольких лет знакомства с Кэлом и того недолгого времени, что я знакома с Крисом, о последнем мне известно больше, чем о Кэле, и только от понимания этого меня подташнивает. Мне всё еще больно оттого, что он не сказал мне правду, и я чувствую отвращение от возвращения к нашей рутине – временному исправлению сексом – и не могу позволить этому случиться снова. Он сказал, что с Крисом я утратила огонь, искра во мне погасла. Хорошо, если он подразумевает, что я орущая психичка, то нет, я не была такой с Крисом. Это было приятно, даже несмотря на ощущение, что большую часть времени я ходила по яичным скорлупкам. Я чувствовала, что должна быть осторожна с Крисом. Он был уязвим, почти сломлен, но что произойдёт, когда Крис действительно сломается? Станет ли сломленный Крис Кэлом? Я сломала Криса?

— У тебя есть час, чтобы одеться, или я тебя покидаю, — говорит Кэл. Голос и тон очень характерны для него, но очень отличаются от интонаций, что я слышала в течение последних нескольких недель. Я почти забыла его, но он снова закрепился в моей памяти, проходя вибрацией сквозь меня.

Я пытаюсь думать о том, как ответила бы старая Лорен, и сравнить это с Лорен, которой я была последние несколько недель. Не могу не задаться вопросом... кто же я? Вчерашняя Лорен пропала, уничтожена. Он вытрахал из неё всю жизнь. Я пытаюсь найти определение, кем мне должно быть, но я в полной растерянности. Никакой из вариантов не кажется адекватным, поэтому я остаюсь совершенно спокойной и тихой. Едва ли мне приходилось делать это раньше. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он исчезает в ванной, обнажённый, как яйцо, с телом Бога и поведением испорченного шестилетки.

Он всё ещё расстроен. Но я заметила кое-что, исходя из наблюдения за Крисом и опыта с Кэлом: если Крис прощает легко, то Кэл держит злобу, как барахольщик. Я встаю с кровати и пытаюсь подумать. Прошлой ночью мы не занимались любовью. Совсем наоборот, и я понятия не имею, как к этому относиться и что делать.

Но я точно должна сказать его родителям. Мне нельзя избегать их, потому что с ними осталась Кэйлен. Никогда в жизни я не была так озадачена. Мои глаза прочёсывают комнату в лихорадочном поиске одежды. Конечно, моей одежды здесь нет. Она где-то на первом этаже люкса. Я беру простынь, обматываюсь ею и спускаюсь вниз. Моя одежда разбросана по всей комнате. Я хватаю по очереди каждую вещь и одеваюсь. Краем глаза замечаю свой телефон, приманивающий меня миганием. Боюсь представить, сколько на нём сообщений. Делаю глубокий вдох – у меня восемнадцать пропущенных звонков и двенадцать голосовых сообщений. Прокручиваю список от начала до конца, просматривая номера телефонов Гвен, Лизы и Хелен.

Дерьмо.

Я не знаю, что говорить этим людям. И вряд ли Кэл что-нибудь им скажет. Я прокручиваю номера и набираю Хелен. Звонок отправляется на голосовую почту. Звоню Лизе. Я не могу позвонить миссис Скотт. Не могу сказать ей об этом по телефону. Я оглядываюсь в сторону комнаты.

Не знаю, почему мне кажется, что нужно сделать это незаметно. Должна ли я так поступать? Тьфу! Я не собираюсь сводить себя с ума из-за этого. Пришло время разгрести это дерьмо. Я возвращаюсь наверх, в спальню. В душе шумит вода.

— Я раздумывала, стоит ли мне звонить твоим родителям, — говорю я достаточно громко, чтобы он услышал меня за шумом воды. Ответа нет. — У них Кэйлен. Мне придётся рассказать им кое-что. Я собиралась позвонить и сказать им, что пытаюсь начать что-то новое. Я хочу, чтобы между нами было только открытое и честное общение. Что ты думаешь по этому поводу? — выпускаю почти на одном дыхании.

Кэл выходит из душа, и я заставляю свои глаза не покидать его лица, однако между нами снова вырастает стена. Кэл смотрит на меня, но я не могу прочитать его взгляд. Он пустой, тем не менее, Кэл подходит ко мне, совершенно голый, и хитро ухмыляется. Моё дыхание останавливается, когда мужчина тянется через меня, чтобы схватить полотенце и вытереть своё лицо, прежде чем обернуть его вокруг талии.