— Неужели ты сомневаешься?

— Я не поверил тебе. Я от тебя отвернулся.

— Я обидела тебя. Очень сильно. О, Ашер, мне так жаль.

— Ш-ш. Я знаю, детка. Я знаю. — Он ласково погладил ее по спине.

— Ашер, я никогда не переставала любить тебя. Ни на секунду. Я была идиоткой, выбрав карьеру, но быстро поняла, что важнее тебя для меня ничего не существует. Я выживу одна… но жить по-настоящему без тебя не смогу.

Саванна почувствовала, как по его телу пронеслась дрожь, и старые качели скрипнули, когда он изо всех сил притиснул ее к себе. Ее голые ноги вклинились меж его бедер, спина ощутила ласку его пальцев, и она отчаянно захотела, чтобы они прямо сейчас оказались в постели — обнаженные, с крепко сплетенными руками и ногами.

— Я тоже люблю тебя, — в конце концов хрипло шепнул он ей на ухо. — Так сильно, что быть вдали от тебя похоже на медленную смерть.

— Для меня тоже.

— С этого момента я больше не хочу с тобой разлучаться, — выдохнул он ей в шею, и по ее спине побежали мурашки. — Ни на миг.

— Я тоже, — не дыша, вымолвила Саванна. Она была счастлива, как никогда в жизни.

Щекой она ощутила, как напряглась его челюсть, словно он набирался храбрости.

— Ладно, — выдохнул он. — Ты готова меня увидеть?

— Я всегда готова, Хэрроу.


***


— Хэрроу, — повторил он тихо. С изумлением. Сломленный мужчина ее мечты.

В самые темные часы одиночества он боялся никогда больше не услышать, как она называет его этим именем. И услышать его сейчас было так чудесно, что он рассмеялся ей в щеку, отчего напряжение между ними ослабло настолько, что они оба расслабились. Он отпустил ее, а она отклонилась назад и открыла глаза.

И ахнула. Задержала дыхание, ахнула снова, а потом ее лицо исказилось, и она зарыдала.

— О… боже… — прошептала она, нерешительно касаясь его лица дрожащими пальцами. — О, Ашер.

Мысленно он перебрал открывшиеся ей изменения: новое ухо, более гладкая щека, нормальное веко и последнее — полностью восстановленный нос. Не хватало имплантов в челюсти и на скуле, но его облик уже значительно отличался от того, каким она видела его в последний раз, и на мгновение, пока она, не отрываясь, смотрела на него, зажав рот, он занервничал. Вдруг ей не понравились изменения? Вдруг она предпочтет того мужчину, которого полюбила?

Но она, как всегда, шокировала его, проговорив сквозь слезы:

— У тебя такие короткие волосы.

Он рассмеялся, она тоже начала смеяться за ним следом, и ее прекрасное лицо озарила широкая улыбка, пока по мокрым щекам струились слезы, а плечи вздрагивали от рыданий и смеха.

— Мне перекроили половину лица, а она о новой прическе. — Он протянул свою новую руку и под едва слышное жужжание мотора вытер указательным пальцем слезинку с ее щеки.

Усмехнувшись, она осторожно поймала его за палец и потянула кисть его руки вниз.

— Мой частично бионический человек, — произнесла она, рассматривая обтянутую силиконом искусственную конечность.

Наконец она подняла лицо и немного грустно ему улыбнулась.

— Ты выглядишь хорошо. Но иначе. Непохоже на того Ашера Ли, которого я встретила четыре месяца назад.

— Возможно. Но, тем не менее, я и есть он. А ты все та же девушка, что любит его?

— Да, — ответила она, кивая. — Та самая.

Здоровой рукой накрыв ее щеку, он смотрел, как она закрывает глаза и тянется к нему, обнимая его ладонь своими руками.

— Саванна?

— Хм-м?

— Сегодня вечером я должен вернуться в Мэриленд. Вообще мне было нежелательно уезжать, но осмотр утром прошел нормально, и я сказал, что больше не в силах ждать, а доктор Маккафри ответил, что не может помешать мне вести себя, как одержимый женщиной болван. — Он усмехнулся, вспоминая озорную улыбку врача. — Мне осталось еще несколько операций. Еще я работаю там с некоторыми ранеными парнями. Подбадриваю их и напоминаю, что за воротами клиники лежит целый огромный мир, и что они должны найти способ стать его частью.

Стараясь удержать лицо, она молча кивнула, и он, хорошо зная ее, понимая, что она старается быть храброй, поспешил успокоить ее поцелуем.

— Но я не хочу возвращаться в Мэриленд без тебя.

Он заглянул ей в глаза, чувствуя и душой, и сердцем готовность сделать большой шаг вперед.

Опустив в карман пиджака свою бионическую кисть, он нащупал двумя пальцами и извлек наружу золотое кольцо, которое мисс Поттс по его просьбе достала из шкатулки с украшениями его матери. Он заезжал домой по пути к Саванне, и его экономка — она же приемная бабушка — со слезами обняла его и пожелала удачи:

— Саванна Кармайкл не чертова дурочка, так что не надо нервничать.

Здоровой рукой Ашер осторожно повернул кольцо так, чтобы наверху ярко засиял бриллиант.

Когда он взял ее за руку, она всхлипнула и снова расплакалась.

— Саванна Калхун Кармайкл. День, когда ты пришла ко мне, одетая в чужой сарафан и с тарелкой брауни в руках, стал первым днем моей жизни. Узнать тебя, полюбить и обрести твою любовь было словно родиться заново. Словно ангел спустился с небес и подарил мне второй шанс. Однажды ты сказала, что я остался в живых ради тебя — пусть в то время мы еще и не познакомились. А я ответил, что никогда тебя не отпущу. И я сдержал свое слово. Даже во время разлуки, когда меня переполняли обида и злость, ты была со мной рядом — ты, твоя улыбка, твой смех, твои прикосновения и слова любви. Каждую минуту ты была рядом. Ты так глубоко вошла в мое сердце, так тесно переплелась с моей душой, что, как оказалось, меня без тебя не существует.

Ашер всмотрелся в ее нежное лицо, и она ответила ему взглядом, обещавшим любовь, которая будет длиться дольше, чем длится жизнь.

— Саванна, ты выйдешь за меня замуж? Радость моя, пожалуйста, скажи, что станешь моей женой.

Не сводя с нее глаз, он задержал дыхание. По дороге домой ему приходило в голову, что она могла сказать «нет». Она могла сказать, что он недостаточно доверяет ей, что им нужен еще один перерыв для того, чтобы увериться в своих чувствах. Вдруг его опасения сбудутся? Что ж, тогда он не сдастся, пока не услышит «да». Он будет как можно чаще приезжать домой, а после Рождества поселится у нее на пороге. Рано или поздно она поймет, что он не отступится, что его любовь к ней бессмертна. Он будет ждать, сколько придется, но боже, как же он надеялся, глядя в ее карие глаза… Как он надеялся, что девушка его мечты скажет…

— Да! Конечно, да!

Саванна подняла дрожащую руку, и он, всем телом содрогнувшись от облегчения, надел на ее безымянный палец обручальное кольцо своей матери, а она, накрыв его щеку ладонью, притянула его лицо к себе. Их губы встретились, и Ашер, сжимая ее в объятьях, пообещал себе никогда, никогда больше ее не отпускать. Когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга, он прижался лбом к ее лбу.

— Просто чтобы ты знала: твой отец сказал «да» первым.

— Я бы согласилась, даже если бы он сказал «нет».

Он поцеловал ее — снова, потому что она принадлежала ему. Потому что он был безмерно счастлив тому, что отныне ему не придется проводить вдали от нее ни единого дня. Потому что она была его лучшим другом, его любовницей, его невестой и матерью его будущих детей. Потому что, когда он потерял надежду, она стала его вторым шансом, а потом — его «долго и счастливо».

— Ашер Ли, я буду любить тебя до конца своих дней, — прошептала она, овевая теплым дыханием его губы, и он задумался о том, успеют ли они перед возвращением в Мэриленд на пару часов заглянуть в спальню. — Обещаю больше никогда не ставить что-либо выше тебя. Я люблю тебя больше всего на свете и клянусь, что так будет всегда.

Нет, мы просто обязаны хоть ненадолго, но зайти в спальню, подумал Ашер, усмехаясь своей невесте.

— Я обещаю тебе то же самое, — поклялся он голосом хриплым от любви, от желания и облегчения. — Я буду любить тебя каждый день до конца своей жизни.


***


Саванна как наяву услышала голос Скарлет, донесшийся из того далекого майского вечера. Номер двенадцать. Когда ты впервые понимаешь, что он любит тебя так же сильно, как ты любишь его. Отстранившись немного, она заглянула в его глаза — те самые глаза, которые впервые пленили ее в отражении зеркала много месяцев тому назад.

— Что ты сейчас сказал? — спросила она шепотом, не дыша.

— Я обещаю тебе то же самое, — повторил он. — Я буду любить тебя до конца своей жизни.

— Номер двенадцать, — изумленно пробормотала она, качая головой. — Скарлет была права.

— Номер двенадцать? Скарлет? — Он улыбнулся с выражением нежности и легкого замешательства на лице. — Что это значит?

Обмирая от нежности, она улыбнулась своему прекрасному мужчине, приблизилась к его губам и, прежде чем поцеловать его со всей любовью, что жила в ее сердце, шепнула:

— Это значит, что мы готовы любить друг друга вечно.


Конец.