Она заставила себя вспомнить жестокое ликование в его взгляде, когда он признался, что скормил ей дезинформацию в попытке извратить историю с хищениями в финансовой фирме своего отца. И Саванна — глупая Саванна, которая думала, что у них любовь — была для него не более, чем способом достижения цели, после чего оказалась ему не нужна.

— Прости, малыш, — произнес он с интонацией, которая, видимо, в его мире считалась сожалением. — С тобой было весело. И статья вышла просто блеск. С твоей помощью вся вина легла на отцовских партнеров.

— Когда всю дорогу виноват был только твой отец?

— Для суда важнее всего общественное мнение. И ты проделала отличную работу для нашего… дела.

— Но он обманул стольких людей… — Она осеклась, поняв, какими будут последствия. — А «Сэнтинел» напечатала эту чушь. Эту клевету. О боже. Моя карьера…

— Ничего. Ты крепкий орешек. Черт, да ты пробилась в Нью-Йорке после виргинской дыры, малыш. Приземлишься на ноги.

Но этого, увы, не произошло. Как только начали поступать гневные письма, ее уволили. Было напечатано опровержение, и тем не менее партнеры отца Патрика подали иск за клевету и отсудили у газеты свыше трех миллионов долларов.

Деваться Саванне было некуда. Пришлось сложить вещи и опозоренной уехать домой — с отговоркой об отпуске, который она якобы взяла на все лето, чтобы помочь Скарлет со свадьбой. Ее семья, разумеется, знала правду, но реакция прочих жителей Дэнверса, этого маленького сонного городка, была такой: «Хорошо, что ты вернулась, дорогая. И как вовремя — прямо к сестриной свадьбе!»

— Кэти Скарлет, от такого количества сладкого у меня сейчас появится диабет. Пожалей меня, закругляйся. Что там двенадцатое?

— Номер двенадцать. Когда ты впервые понимаешь, что он любит тебя так же сильно, как ты любишь его.

— И что потом? — полушутя спросила Саванна.

— Потом ты готова любить его вечно, — ответила Скарлет совершенно серьезно.

Саванна невесело усмехнулась, а ее сестра с шумом захлопнула свой толстенный журнал.

— Так, мне пора собираться в клуб. Вэн, ты точно не хочешь с нами? Трент мог бы устроить тебе свидание.

— С одним из своих дружков по колледжу? Которые на пять лет меня младше? Или, еще хуже, со своим братом Лэнсом? Нет, Скарлет, спасибо. Но тебе желаю повеселиться.

Когда сестра ушла в дом, Саванна позволила себе мысленно повторить — он любит тебя так же сильно, как ты любишь его. Сердце ее сжалось от тоски, которой она старалась не поддаваться. Она дала любви шанс, и что в итоге? Ей нанесли удар в спину, обманули и уничтожили. Она потеряла работу и все, ради чего упорно трудилась. По улице пронеслись на велосипедах, украшенных к завтрашнему Дню памяти, двое белобрысых мальчишек, и Саванна, глядя на них, попыталась найти проблеск надежды. Но не смогла. Она всю жизнь положила на то, чтобы выбраться из Дэнверса. И вот опять вернулась сюда, в самое начало.

Внезапно она почувствовала, как в заднем кармане завибрировал телефон. Раньше, когда она считалась восходящей звездой «Нью-Йорк Сэнтинел», телефон был центром ее вселенной — бесконечные звонки, сообщения… — но за последние две-три недели он просыпался всего пару раз. Она достала телефон из кармана и задумалась при виде незнакомого кода. 602. Финикс. Хм. Кого она знает в Финиксе?

— Саванна Кармайкл, Нью-Йорк Сэн… Саванна Кармайкл.

— Привет, Саванна. Это Дерби Джонс.

Это имя ни о чем Саванне не говорило.

— Хм. Чем могу быть полезна, Дерби?

— Для начала можешь меня вспомнить, — сказала женщина бодрым, многозначительным голосом. — Мы пересекались прошлой осенью в Нью-Йорке, на конференции. Я работала над статьей о…

— О медобслуживании пенсионеров!

— Точно! Я знала, что, вспомнив статью, ты и меня вспомнишь.

— Я как те чудаковатые дамы на собачьих площадках, которые запоминают людей по кличкам собак. Мама Спота. Папа Рекса. Статья о пенсионерах.

Дерби рассмеялась.

— Не знаю, помнишь ли ты, как я с ней намучалась. Никак не могла подобрать правильную подачу, но ты села со мной и сидела полночи, просматривая мои записи и проговаривая то, что я хотела сказать. И когда взошло солнце, я поняла, как подать материал.

— Да. — Саванна улыбнулась. — Мне было приятно помочь. Как статья, удалась?

— Еще как. Я получила за нее награду от SPJ.

— В Финиксе?

— Ага. А еще рекламу и повышение.

— Здорово, Дерби. Вижу, твоя карьера пошла на взлет. — Она постаралась вложить в голос побольше энтузиазма, хоть и ощутила себя несколько уязвленной.

— А твоя — на спад.

Упс.

— Ну… — замялась Саванна, не зная, что и ответить.

— Господи, что я несу. Я точно не самый тактичный человек на свете.

— И не говори.

— Слушай, скажу прямо. После той конференции я не выпускала тебя из виду, читала твои статьи, смотрела, какие сюжеты ты выбираешь. Ты написала просто революционный текст о нью-йоркском метро и целиком и полностью заслужила награду за статью о делишках адвокатов с окружным прокурором. Я еще молчу о том, как ты неделю провела на заднем сиденье полицейской машины, собирая информацию для той великолепной статьи о наших доблестных стражах порядка. Ты очень талантливая, Саванна. Много талантливей большинства. Не знаю, что там приключилось с Монро, но похоже, тебя подставили.

Саванна проглотила выросший в горле ком.

— Я сама виновата. Не заметила, что…

— Бывает. Нам всем порой не везет с источниками.

Саванна поморщилась, гадая, когда Дерби доберется до сути и перестанет тыкать ее носом в сделанную промашку. Она и так каждый день просыпалась с камнем на сердце, оплакивая свои разрушенные мечты. Лишние напоминания были ей не нужны.

— В общем, так, — продолжала Дерби. — Я еще в те выходные поняла, что журналист ты отличный. Высший класс. Держу пари, ты никогда больше не напортачишь с источниками, и заполучить такой талант будет удачей для абсолютно любой газеты.

— Ну… хм… очень мило, что ты…

— Короче, дело такое. «Финикс Таймс» ищет обозревателя для рубрики «образ жизни». Я понимаю, это не Нью-Йорк и не «Сэнтинел». Но для человека с амбициями, который хочет снова встать на ноги… — Дерби оставила мысль висеть в воздухе, и Саванну охватили противоречивые эмоции.

Образ жизни?! Она занималась расследованиями для самой уважаемой газеты Америки, а теперь ей придется обозревать кулинарные конкурсы, благотворительные мероприятия, показы мод и светскую хронику? Не говоря уже о том, что «Финикс Таймс» стоит в лучшем случае на второй строчке. И находится… в Финиксе. В раскаленном, сухом Финиксе. Черт знает где.

С другой стороны Финикс был шестым по величине городом в стране и центром всего юго-востока. Он располагался достаточно далеко от Нью-Йорка, чтобы не напоминать о ее грандиозном провале в «Сэнтинел», однако относительно близко к Лос-Анджелесу и Сан-Франциско, чтобы через несколько лет, хорошенько потрудившись, можно было перебраться в город побольше. Конечно, обозревать рубрику «образ жизни» не являлось работой мечты, но то был ее шанс вернуться, разве нет? А через несколько месяцев — максимум через год — можно попросить о переводе в другой отдел.

— Дерби, — сказала она решительно. — Что я должна сделать, чтобы оно случилось?

— Наш главный редактор знает, кто ты такая. Он готов нанять тебя и предоставить полную свободу действий, но сперва ты должна поразить его материалом в стиле «образа жизни».

— О, я могу переслать ему тонну всего…

— Нет, Саванна. Не можешь. Я пыталась найти среди твоих статей что-нибудь — что угодно, — что могло бы сойти за подходящий материал. Впустую.

Помрачнев, Саванна кивнула. Дерби была права. У нее ничего не было.

— Но Мэддокс Макнаб, наш редактор, он помешан на горячих репортажах, и ему нравится, что за плечами у тебя есть Нью-Йорк. Он, бывает, довольно сильно правит, но лично я не жалуюсь. Он умеет сделать хороший текст еще сочнее, и по меньшей мере четверть из них попадает в национальную ленту новостей.

— Ого. Отличные цифры. Да он, похоже, настоящий кудесник.

— Повторюсь: лично я не жалуюсь. В общем, ему нужен материал. Большой, личный, берущий за душу материал к Четвертому июля. Которое… м-м… через пять недель. Ветераны. Папа-солдат, вернувшийся домой к большому барбекю в честь праздника. Все, что присуще американскому Югу и его маленьким городкам, чтобы читатели рыдали, перед тем как запеть «Америка, прекрасная». Как писать — твое дело, но Мэддокс хочет получать апдейты каждую пятницу, начиная со следующей. Если ему понравится, он поставит материал на первую полосу и, скажем так, наверняка и немедленно захочет увидеть тебя в Финиксе.

Мысль Саванны лихорадочно заработала, и она ощутила внутри нарастающее волнение. Да, такие темы не были ее коньком, но она это изменит. Разобьется в лепешку, но напишет лучшую статью, которая когда-либо публиковалась в «Финикс Таймс».

— Я в деле. Скажи Мэддоксу, что к пятнице он получит идею и первый набросок. Через шесть дней.

— Я знала, что ты согласишься, — сказала Дерби с одобрением в голосе. — Контакты Мэддокса я тебе скину, а дальше сама.

Саванна тряхнула головой, улыбаясь в трубку, удивляясь тому, из каких неожиданных мест приходят порой вторые шансы, и твердо настроилась не упускать этот шанс.

— Дерби, не знаю, как и благодарить тебя. Честно. У меня просто нет слов.

— Эй, я не мать Тереза. Как приедешь, будешь должна мне еще несколько ночных посиделок. Я не прочь получить вторую награду.

— Заметано, — с чувством ответила Саванна. — Сделаю для тебя все, что угодно. Только скажи.

— Надеюсь, ты не забудешь о своем обещании, — сказала Дерби, — потому что уж я-то запомню.

Хихикнув, Саванна еще раз поблагодарила своего ангела-хранителя за звонок и попросила передать Мэддоксу спасибо за предоставленный шанс. Когда она повесила трубку, солнце висело совсем низко, заливая горизонт и холмы на окраине их маленького городка ярким золотистым светом.