Ее удивленный взгляд не укрылся от внимания Макса.

— Наказан за свои грехи, — убежденно добавил он.

Ему становилось все более не по себе. Указав посетительнице на стул, стоящий у большого письменного стола красного дерева, он обошел его и занял место напротив. При этом он отчаянно пытался привести в порядок свои бессвязные мысли. Треклятая Кармелита!

Каролина, быстро прикидывая, какие последствия может иметь последнее замечание, шагнула вперед и опустилась на стул.

Поддерживая видимость спокойствия, Макс наблюдал за плавными движениями своей посетительницы, за тем, как соблазнительно она покачивает бедрами при ходьбе. Ему нужно найти Кармелите замену. Он внимательно посмотрел на сидящую перед ним красавицу. Хиллшоу оказался прав — она, несомненно, является леди. Но прежде это никогда его не останавливало. К тому же, если как следует присмотреться, не так уж она и юна. Что ж, еще лучше. На пальцах — никаких колец, что он счел довольно странным. Мучимый новым приступом головной боли, он повторил более суровым тоном:

— Кто вы, черт возьми, такая?

Ямочка на ее щеке появилась снова. Не выказывая ни грана беспокойства, она ответила:

— Меня зовут Каролина Твиннинг. Раз вы, в самом деле герцог Твайфорд, то, боюсь, вы являетесь моим опекуном.

Это заявление было выслушано в абсолютной тишине. Пауза затянулась. Макс сидел, не шевелясь и не сводя острого взгляда со своей посетительницы. Она терпела несколько минут, после чего вскинула брови в немом вежливом вопросе.

— О боже! — застонал Макс, прикрыв глаза.

Он тут же понял, что это означает. Свою подопечную он соблазнить не сумеет, хотя уже и решил, что хочет уложить Каролину Твиннинг к себе в постель. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на деле и открыл глаза. Если повезет, она спишет его реакцию на естественное проявление недоверия. Но, посмотрев в ее веселые серо-зеленые глаза, он в этом засомневался.

— Будьте так добры, объяснитесь. Как можно более простым языком. Я сейчас не в настроении выслушивать витиеватые, запутанные фразы.

Заметив в глубине его глаз всполохи боли, Каролина не сумела сдержать усмешки.

— Если у вас так сильно болит голова, почему не попросите принести лед? Уверяю, что ничуть не буду возражать.

Макс бросил на нее полный ненависти взгляд. У него в самом деле было ощущение, будто голова вот-вот расколется надвое, но как эта женщина посмела упомянуть об этом вслух? И все же она была права. Ему в самом деле не помешаю бы приложить лед. Помрачнев, он дернул шнур колокольчика.

Явившийся на зов Хиллшоу невозмутимо выслушал приказание герцога.

— Сейчас, ваша светлость?

— Разумеется, сейчас! Какой мне от него прок позднее? — Макс поморщился от звука собственного голоса.

— Как пожелаете, ваша светлость, — отозвался дворецкий, вложив в мрачный тон голоса все свое неодобрение.

Когда за Хиллшоу закрылась дверь, Макс откинулся на спинку стула, прижав пальцы к вискам. Немигающим взором глядя на Каролину, он произнес:

— Можете продолжать.

Она улыбнулась, не испытывая ни тени смущения:

— Моим отцом был сэр Томас Твиннинг, старинный друг герцога Твайфорда — прежнего герцога, я полагаю.

Макс кивнул:

— Моего дяди. Титул достался мне в наследство от него. Три месяца назад он был неожиданно убит вместе с двумя своими сыновьями. Я никак не рассчитывал унаследовать поместье, поэтому не в курсе распоряжений, которые мог бы оставить ваш родитель для прошлого герцога.

Каролина согласно кивнула. Тут появился Хиллшоу с мешочком льда на серебряном подносе. Дождавшись, когда он удалится, она продолжила:

— Понимаю. Когда полтора года назад мой отец скончался, нам с сестрами сообщили, что мы оставлены на попечении герцога Твайфорда.

— Полтора года назад? И что же вы делали все это время?

— Сначала жили в поместье. Оно отошло к нашему кузену, который был готов к тому, что мы останемся. Но было бессмысленно заживо хоронить себя там. Герцог хотел, чтобы мы немедленно переехали к нему, но мы были в трауре. Я убедила его позволить нам отправиться к семье моей покойной мачехи в Нью-Йорк, заверив, что нанесу ему визит по возвращении в Англию и сообщу дату окончательного переезда. Он назначил встречу на сегодня, и вот я здесь.

Теперь Максу все стало совершенно ясно. Каролина Твиннинг являлась еще одной частью его треклятого наследства. С ранних лет привыкший ни в чем себе не отказывать и ведущий разгульный образ жизни в столице, Макс быстро уразумел, что для этого ему потребуется стабильный источник дохода, поэтому следил, чтобы все его поместья хорошо управлялись. Владения Делмер, доставшиеся ему от отца, являлись образцом современной модели управления, а вот дядюшку Генри долгосрочные накопления никогда не интересовали. Из-за трагического случая во время катания на лодке, унесшего жизни и дяди, и его сыновей, на плечи Макса легли заботы о многочисленных поместьях Твайфорд, которым, как оказалось, требовался капитальный ремонт, в противном случае они высосали бы все соки из его собственных владений Делмер. Последние три месяца проходили в непрерывных конфликтах с прежними слугами Твайфорда, недовольными стилем управления нового герцога. Для Макса это означало три месяца непрерывной работы. Лишь на этой неделе он, наконец, решил, что близится конец мучений, и отправил своего многострадального секретаря Джошуа Каммингза на заслуженный отдых. Как оказалось, его поджидала вторая глава саги под названием «Наследие Твайфорда».

— Вы упомянули сестер. Сколько их?

— Они мои сводные сестры вообще-то. Нас четверо.

Подчеркнуто беззаботный тон, которым было сделано это замечание, тут же возбудил подозрения Макса.

— Какого они возраста?

Поколебавшись немного, Каролина призналась:

— Двадцати, девятнадцати и восемнадцати лет.

Макса как будто молнией ударило.

— Великий боже! Они же не приехали сюда с вами, не так ли?

Каролина удивленно ответила:

— Нет, я оставила их в гостинице.

— И на том спасибо, — успокоился Макс. Перехватив ее вопросительный взгляд, он улыбнулся. — Если бы кто-нибудь заметил их входящими в мой дом, весь город тут же облетела бы новость, что я завел себе гарем.

При виде его улыбки Каролина недоуменно заморгала, а заслышав подобное заявление, широко раскрыла глаза. Притворяться несведущей не было смысла. Заметив странный блеск в синих глазах герцога, когда он смотрел на нее, она порадовалась, что он является ее опекуном. Она мало разбиралась в моральных принципах мужчин вроде него, но подозревала, что ее нынешнее положение защитит ее, как ничто другое.

Макс размышлял о том же самом, все прочнее утверждаясь в мысли, что нужно как можно скорее откреститься от навязанной ему ответственности. Помимо того что у него не было никакого желания выступать опекуном четырех девушек брачного возраста, ему нужно было избавиться от преград на пути к сердцу Каролины Твиннинг. Тут он осознал, что свою семью она описала намеренно беззаботно и скупо.

— Начните сначала. Кем была ваша мать и когда она скончалась?

Каролина не была готова рассказывать свою биографию, ведь она ожидала встретить старого герцога, который был в курсе всех событий. Но при сложившихся обстоятельствах она едва ли могла ответить отказом.

— Моей мамой была Каролина Фарнингэм, из стаффордширских Фарнингэмов.

Макс кивнул. Древний род, всеми уважаемый и с большими связями.

Каролина скользила взглядом по рядам книг, стоящим на полках за спиной герцога.

— Она умерла вскоре после моего рождения, так что я никогда ее не знала. Несколько лет спустя мой отец женился во второй раз, теперь уже на дочери из местной семьи, намеревавшейся отбыть в колонии. Элеонора была ко мне добра и хорошо о нас всех заботилась. Ее не стало шесть лет назад. Мой отец, разумеется, так и не смог смириться с тем, что у него нет наследника. На нас четверых он почти не обращал внимания, и мы всецело находились на попечении Элеоноры.

Слушая рассказ Каролины, Макс все прочнее утверждался в мысли, что у сэра Томаса Твиннинга явно были нелады с головой. Любящим отцом его уж точно нельзя назвать. Остальные девушки являлись ее сводными сестрами, и, возможно, они не такие красивые, как она. Этот вопрос ему хотелось прояснить немедленно, но не успел он его вежливо сформулировать, как ему в голову пришла другая, еще более интригующая мысль.

— Почему ни одна из вас до сих пор не дебютировала в свете? Раз ваш отец позаботился об опекуне для вас, отчего он прежде всего не попытался выдать вас замуж, препоручив таким образом заботам мужей?

Каролина не видела причин, по которым она не могла бы удовлетворить естественное проявление любопытства герцога.

— Мы не были представлены в свете, потому что отец не одобрял… э-э-э… царящей там мишурной атмосферы. Честно говоря, иногда мне казалось, что он терпеть не может женщин в целом.

Макс удивленно заморгал.

— Что касается замужества, — продолжила Каролина, — то отец в некоторой степени позаботился об этом. Я должна была стать женой Эдгара Мулхолла, нашего соседа. — На ее лице непроизвольно появилось брезгливое выражение.

Макс развеселился:

— Он вам не подходит?

Каролина снова посмотрела на него:

— Вы с ним не встречались, в противном случае даже спрашивать не стали бы. Он… — Она наморщила носик, пытаясь подобрать подходящее сравнение. — Благочестивый, — наконец объявила она.

Макс рассмеялся:

— Тогда не о чем и говорить.

Каролина проигнорировала провокационный взгляд его синих глаз.

— Схожие планы были у папы и касательно моих сестер, но из этого тоже ничего не вышло, потому что он так и не заметил, что они уже выросли, а я не стала ему об этом напоминать.