Роман Перевод с английского

 ISBN 978-985-539-007-8© Каммингс М., 2011

Оформление. ООО «Современная школа», 2011




Мы все ангелы-хранители, оберегающие друг друга от тьмы.

 Дин Кунц


ПРОЛОГ


— Значит, она жива? — женщина, спросившая это, смотрела со странным выражением, тут смешалось все — страх, недоверие, радость. Ледяными пальцами она судорожно вцепилась мужчине в руку.

— Да.

— Вы из полиции?

Они все еще стояли в дверях. В глубине холла, за спиной у женщины, показалась девочка.

— Мама, что случилось? — спросила она испуганно.

Но женщина не замечала ее — сейчас она не видела никого и ничего, кроме человека, стоявшего перед ней.

— Нет, я не из полиции... и не газетчик. — Он едва заметно усмехнулся, вспомнив, как она приняла его за одного из этих самых газетчиков и почти два часа продержала на крыльце.

— Мама!

На этот раз женщина услышала и обернулась.

— Кэти, иди к себе! Ничего не случилось, все в порядке, ступай!

Не дожидаясь, пока девочка выполнит распоряжение, она снова повернулась к нежданному гостю. Тот успокаивающим жестом положил свободную руку ей на запястье и тихо сказал:

— Миссис Тери, не волнуйтесь, не надо. Она жива, и с ней все в порядке.

Женщина начала приходить в себя. Восковая бледность, покрывавшая ее лицо, постепенно исчезала, лишь глаза смотрели с прежним испугом и недоверием. Отступив на шаг, она потянула мужчину за собой, продолжая держать его за руку, словно опасаясь, что он может внезапно исчезнуть. Другой рукой она судорожно прижимала к себе небольшую фотографию.

Этой фотографии было уже больше года — он сам сделал ее и знал, что на ней изображено: девушка, совсем молоденькая, в джинсах и светлой футболке. Она радостно улыбается, глядя прямо в камеру, а в руках у нее игрушечный тигренок — белый с черными полосками.

Сходство между этой девушкой и девочкой, все еще настороженно стоявшей в глубине холла, было разительным: светлые, почти белые, волосы, голубые глаза, золотистые веснушки — если бы не разница в возрасте, их легко можно было принять за близнецов.

— Проходите, пожалуйста, — женщина вспомнила о правилах приличия, отдернула руку и отступила на шаг. Обернувшись, она заметила девочку и повторила: — Кэти, иди к себе, не мешай — мне нужно поговорить с этим человеком.

На этот раз дочь послушалась и медленно, явно пытаясь еще хоть что-то услышать, пошла на второй этаж.

Секунду поколебавшись, женщина сказала:

— В гостиную — сюда, пожалуйста.

Мужчина прошел за ней и уселся на предложенный стул. Она села напротив и повторила — уже не спрашивая, а утверждая:

— Значит, она жива...

— Да, миссис Тери, она жива.

Женщина болезненно зажмурилась и, подняв руку, затрясла ею, словно пытаясь остановить собеседника.

— Пожалуйста, не надо, не надо. Я взяла фамилию отца, теперь я Дороти Кэмптон!

— Хорошо, мисс Кэмптон... да не волнуйтесь вы так. С ней действительно все в порядке.

— Я все эти годы не знала... А вы уверены?! Где она?!

— Она в безопасности, — сказал мужчина, — за границей. — Замялся, но потом все-таки попросил: — Мисс Кэмптон, верните мне, пожалуйста, фотографию... для вас у меня есть другая.

Мгновение промедлив, женщина протянула ему снимок — потом отдернула назад, еще раз взглянула на него — и снова протянула, уже более решительно.

Мужчина взял фотографию и спрятал ее во внутренний карман пиджака. Достал бумажник, вынул из него другую и вложил женщине в руку.

— Эта — для вас. Она сделана неделю назад.

Та же девушка так же радостно улыбается, только на руках у нее уже не игрушечный тигренок. Ребенок, совсем маленький, с такими же светлыми, как у нее, волосами; он тянет ручонку к ее лицу, а она, смеясь, пытается повернуть его так, чтобы он смотрел в объектив...

И именно взгляд на эту фотографию — такую домашнюю и мирную — разбил тщательно собранное по кусочкам самообладание женщины. Лицо ее исказилось, она попыталась что-то сказать — и внезапно зарыдала, уронив голову на сложенные на столе руки и уже не стесняясь сидевшего перед ней мужчины.

Он осторожно и не слишком уверенно дотронулся до плеча женщины.

— Мисс Кэмптон, успокойтесь, пожалуйста...

— Семь лет... семь лет, — она подняла залитое слезами лицо, — каждый день я думала... я не знала...

— Мисс Кэмптон...

— Это ее ребенок?

— Сын, — в голосе мужчины прозвучала гордость, — ему уже полгода.

— Значит, у меня есть внук. Как его зовут?

— Мисс Кэмптон, я отвечу на некоторые ваши вопросы, но чуть позже. А сейчас успокойтесь, пожалуйста, и послушайте меня...

— Давайте пройдем на кухню, — сказала женщина. — Мне нужно... пожалуйста, давайте поговорим там.

На кухне она, казалось, почувствовала себя немного спокойнее. Еще раз, взглянув на фотографию, спрятала ее в карман передника, поставила чайник и села за стол напротив мужчины.

— Так что вы хотите мне сказать? — спросила она уже без слез в голосе.

— В ближайшее время дело... Кэролайн снова будет открыто — мы хотим добиться того, чтобы с нее были сняты все обвинения. Когда в полиции узнают, что она жива, вас могут снова вызвать на допрос. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь там узнал о моем визите, лучше всего просто сделайте вид, что ничего не знаете. Если будут давить — свяжитесь с ее адвокатом. Денег вам это стоить не будет, а он сумеет вас защитить.

— Но зачем... зачем это?! Неужели нельзя оставить все как есть?! Ведь в городе про эту историю постепенно забыли... а теперь все начнется сначала. Зачем?! Вы не представляете, что нам пришлось пережить!

— Представляю, мисс Кэмптон. Мы постараемся, чтобы вокруг этого дела не было никакой шумихи. Но Кэролайн должна, наконец, перестать бояться, что ее случайно узнают и арестуют. — Мужчина достал визитную карточку и протянул женщине. — Вот данные адвоката. И если вам потребуется помощь... или вы захотите что-то передать Кэрри — он знает, где меня найти.

Женщина нерешительно взяла карточку, мельком взглянула на нее и тоже сунула в карман передника. Спросила то, что не решалась спросить до сих пор:

— Кто... вы?

— Ее муж.


Уже семь лет Дороти Кэмптон не видела свою старшую дочь, и в ее представлении она оставалась все той же пятнадцатилетней девочкой — светленькой, голубоглазой и веснушчатой, очень похожей на Кэти.

Семь лет назад Кэролайн ушла из дома, чтобы никогда больше туда не вернуться — ушла, перед этим зарезав собственного отца кухонным ножом. С тех пор, как Кэрри исполнилось двенадцать лет, он сожительствовал с ней — а в тот день сказал, что собирается «заняться» и ее младшими сестрами.

Дороти знала, что ее муж регулярно насилует дочь, но молчала. При виде него она цепенела от ужаса и боялась даже шевельнуться — он избивал ее по любому поводу, не соразмеряя сил, выбивая зубы и ломая кости. Сколько раз она попадала в больницу, объясняя там, что упала с крыльца или поскользнулась на лестнице!

В ту ночь, когда Кэрри убила отца, Дороти помогла ей собраться, отдала все деньги, которые были в доме — и с тех пор больше ничего о ней не слышала. Когда полиция предъявила ей полуразложившийся труп какой-то девушки, она опознала в нем Кэрри, надеясь, что теперь ее дочь перестанут искать по всей стране. Впрочем, до этого дня она не знала наверняка — а может, это и вправду была Кэролайн?

Полиция пыталась доказать соучастие Дороти в убийстве, а когда не вышло — обвинила в попустительстве насилию над несовершеннолетней. Ее судили — срок, слава богу, был условный — чуть не лишили права воспитывать дочерей и мучили постоянными проверками. Но хуже всего было то, что творилось в городе.

Многие горожане не могли поверить, что такой приятный человек, как Патрик Тери — местный уроженец, рубаха-парень, заядлый игрок в дартс — и вдруг оказался в чем-то виноват. Да нет, быть такого не может! Кто угодно — только не он. Наверняка дочь сама его соблазнила, а потом зарезала из ревности к матери! Газеты раздували сплетню еще больше, ходили слухи, что отец сожительствовал не только с Кэрри, но и с остальными дочерьми. Девочки, до сих пор не знавшие ничего — мать и Кэрри, как могли, пытались уберечь их от этого кошмара — внезапно узнали все, с подробностями, слишком рано для своего возраста: Трейси тогда было двенадцать лет, а Кэти всего восемь.

Дети жестоки — более жестоки, чем взрослые — и сплетни, которые шепотом повторяли во многих домах, сделали жизнь девочек невыносимой. Больше года они отказывались ходить в школу — одноклассники дразнили их и обзывали «папина жена».

С тех пор прошло долгих семь лет. Кошмарная история постепенно, если и не забылась, то перестала вызывать интерес у горожан, и теперь Дороти уже могла выйти на улицу, не боясь косых взглядов.

Но раз этот человек говорит, что дело снова будет открыто — значит, все начнется сначала?!

Он — муж Кэрри. Неужели это, правда?! Ей трудно было даже представить себе такое — представить его рядом с ее дочерью.

Худой, невысокий, смуглый... скорее, загорелый, с волосами песочного цвета — одна прядь все время падает на лоб, и он поправляет ее машинальным жестом. Узкое лицо, небольшой рот с тонкими плотно сжатыми губами. Держится спокойно и уверенно. В целом производит вполне приятное впечатление. Но ему, же лет сорок... даже, кажется, больше!..


Эта женщина, смотревшая на него застывшими глазами, словно он сообщил нечто ужасное, на несколько секунд вывела мужчину из себя. Поэтому он сказал, немного резче, чем собирался:

— Мисс Кэмптон, у нас не так много времени — через час я должен буду уехать. Если у вас есть ко мне вопросы... я не обещаю, что отвечу на все, но на какие-то, наверное, смогу. Только не спрашивайте, пожалуйста, где Кэролайн и как ее сейчас зовут.