Это смеялись созвездия. Придерживая свой толстый живот, хохотал Волопас, лаяли Гончие Псы, била хвостом Змея, шипел Скорпион, хлопал крыльями Лебедь. А потом вдруг затрезвонил-заголосил звоночек, и, сбивая звезды с насиженных мест, по небу понеслась тройка. Олени забрасывали головы назад, тяжелые острые рога ложились им на спины и задевали туго натянутые поводья, которые держал в своих руках Дед Мороз.

«Этот здесь откуда?» — раздосадованно подумал он. Созвездия Деда Мороза он что-то не помнил.

— А ты вообще что-нибудь помнишь? — прогудел в бороду старик в красном колпаке, занося над головой длинный хлыст. Утяжеленный металлической бляшкой кончик хлыста задевал за звезды, и они тут же начинали обиженно гудеть. А одна красноватая звучала особенно громко, а потом вдруг заорала песню «Полковнику никто не пишет». Звонилкин удивился, откуда она ее знает, но тут же понял, что песня повторяется уже который раз.

Не просыпаясь, Митька стащил со стола надрывающийся сотовый, не открывая глаз, нажал кнопку приема и подсунул трубку под щеку.

— Звонарь, ну ты чего? Звонарь! — надрывался Тихомиров. — Совсем, что ли, в нирване?

— Ты чего в такую рань? — пробормотал Митька, с трудом разлепляя губы.

— Какая рань? Второй урок закончился! Ты чего в окопе отсиживаешься? У нас тут такое! Поднимай свою задницу и неси сюда!

— Как второй урок?

От резкого пробуждения в голове гудело. Сон, вчерашние события смешались в один сумасшедший клубок. Налетая на стул, дверцы шкафа, углы стеллажа, он кое-как собрал свои вещи, натянул первое, что попалось под руку.

Часы показывали десять.

Очень хотелось, чтобы это тоже был сон. Но гулкое тиканье секундомера в голове говорило обратное.

Никогда еще пробуждение у Митьки не было таким ужасным.

Глава 7

Конец Братства камня

«Козероги исполнительны и обязательны, не ждут указаний свыше, беря на себя сложные решения, поэтому из них выходят замечательные руководители. В роли подчиненных долго не задерживаются».

Звенело у Митьки в голове долго. То ли не проснувшаяся часть мозга досматривала сон, где звезды все еще выясняли отношения, то ли в его ушах стоял позывной сотового, то ли звонок на урок был настолько требовательным, что его было слышно аж в квартире за плотно зашторенными окнами.

Марш-бросок от подъезда до дверей школы Звонилкин совершил в рекордный срок. Зафиксировать результат удалось только Нонне Георгиевне — по закону подлости, она была первая, с кем столкнулся Митька, ворвавшись в здание.

Под ледяным взглядом завуча Звонилкин скукожился и по стеночке, по стеночке потянулся к лестнице.

— Так, — медленно произнесла Нонна Георгиевна, тягучими словами словно приклеивая несчастного к месту. — Я смотрю, прогулы для вас стали нормой.

— Чего нормой-то? — пробасил Митька, боясь поднять на нее глаза. Честное слово, смотреть на истертые мыски ботинок было гораздо интересней, чем на холодное лицо завуча.

— Ты мне не чокай! — перешла на сверхгромкий звук Нонна Георгиевна. — Половина школы не на уроках! Что за безобразие?

— А я-то при чем? — Вот тут Звонилкин глаза поднял. Еще бы! Обвиняют непонятно в чем, а он молчать будет? — Я проспал. У меня будильник…

— У всех будильник, а учителя валерьянку пьют! Что это за повальное заболевание?

Митька пожал плечами. Обычно мама все сваливает на давление и на смену погоды. Чуть подул ветер, значит, голова болит, ноги не держат, руки дрожат, поэтому ее мужчины обойдутся без полноценного ужина, перебьются яичницей собственного приготовления. А еще лучше — сами сбегают в магазин, и тогда на завтрак у них точно будут бутерброды с колбасой. Однажды Звонилкин тоже попытался сослаться на магнитные бури, после чего был лишен телевизора (с больной головой смотреть его нельзя), компьютера (та же фигня) и был отправлен спать в детское время. После этого на погодные аномалии Митька ссылаться опасался. Но других уважительных причин он придумать не мог, поэтому задумчиво произнес:

— Погода, знаете ли… того. Бури. Активность на солнце…

— Что? — Завуч сначала побледнела, потом пошла красными пятнами. Она широко разевала рот, явно собираясь что-то сказать, но, пораженная Митькиной наглостью, не могла найти подходящих слов. — Погода? Это вы называете погодой? Что за бойкот вы устроили? За учительницу заступаетесь? Лучше бы с тем же рвением учились! Братства какие-то! Кто только надоумил? Опять небось ваша ненаглядная учительница!

Надо было бежать. Звонилкин затравленно оглянулся и заметил на секунду высунувшегося из-за угла Серегу. Тихомиров, прежде чем исчезнуть, успел махнуть ему рукой.

Оставив Нонну Георгиевну с невысказанным возмущением, Звонилкин бросился к спасительной лестнице.

Где-то к третьему классу эту мудрость постигают все — учителям под горячую руку лучше не попадаться. А если это случилось, то надо быстро бежать. Пройдет время, все забудется. Учителя из-за вечной занятости никогда ничего не помнят. А даже если не так, то позже накал страстей будет заметно ниже.

— Ну ты, Звонарь, как всегда, со своим колоколом! — хохотал Серега, когда они вдвоем кубарем скатывались по лестнице в подвал. — Вчера-то ты куда пропал? Тебя искать — половину города перепашешь! Мы без тебя уже почти все сделали.

Из подвала знакомо пахнуло горелыми спичками и парафином. В коридоре толпилось человек десять класса из седьмого-восьмого. Увидев девятиклассников, народ прижался к стенам. В глазах у них был испуг, словно перед ними сейчас прошли не простые люди, а фантастические существа.

— Вы чего им понаговорили? — Митька неприятно поежился — не каждый день на тебя бросают такие взгляды.

— Все путем! — хихикнул Тихомиров, пропихивая Звонилкина в дверь.

Комнату освещали горящие в подсвечниках толстые свечи, было душно и угарно.

— Думай! Думай! — с нажимом повторяла Токаева, в упор глядя на бледного ушастого пацана. Перед его носом болталась прозрачная подвеска. Сидящая рядом Надя стучала по клавишам ноутбука.

— Все! — Лиза вскинула вверх руку. — Расслабляйся. Завтра отдыхаешь, в школу не приходи, а то не подействует. Послезавтра в кармане своей куртки найдешь листок, там будет все написано.

— Почему не сейчас? — упрямо буркнул пацан, и Митька мысленно похвалил его. Результат нужно требовать сразу, а не ждать гипотетического послезавтра.

— Сейчас все происходит там. — Лиза выразительно посмотрела в потолок. — Небесные сферы посовещаются и выдадут тебе результат. Чего ты торгуешься? — взорвалась она. — Не корову проигрываешь! Как будто я с тебя деньги беру! Один день школу прогуляешь, и счастье на всю жизнь у тебя в кармане! Топай отсюда. Следующий!

— Это вы чего? — Звонилкин встал за Надиной спиной.

— Фамилия! — грозно сдвинула брови Лиза.

— Горшков.

— Все про тебя знаем, Горшков! — низким голосом пророкотала Токаева и подняла руку. Выпал из кулака серый камешек и повис на цепочке.

Вытегра повернула к ней ноутбук, куда уже ввела имя новенького. Лиза мельком глянула на экран, кивнула и подалась вперед. Несчастный Горшков зажмурился.

— Родился ты 23 мая! Под хорошей звездой ты появился на свет, Коля!

Дальше она понесла всю полагающуюся по такому случаю пургу — какой знак, под влиянием какой планеты находится, с кем лучше дружить, с кем нет.

Горшков вышел из подвала, чуть покачиваясь. На приказ прогулять школу он только радостно кивнул.

— Магия в действии, — хмыкнула Лиза, поворачиваясь к толстой девочке, усаживающейся перед ней на табуретке.

— С ума сошли? — зашипел Митька. — Там завуч когти о паркет точит, а вы тут сеансы проводите! Ей кто-то про нас настучал. Надо деру давать, пока нас не накрыли!

— Не боись, — хлопнул его по плечу Тихомиров. — Все продумано! Пока ты там на перинах прохлаждался, здесь кипела работа. — Он обвел рукой подвал, где особо не было заметно никакой активности, только свечи яростно трещали, сжигая остатки кислорода. — Мы решили вернуть Вику! Ты знаешь, что десятые классы сегодня не пришли в школу? Бастуют. А мы сделаем так, что завтра не придут остальные. Пускай возвращают физичку. Не хотим другого учителя. И наш кружок пускай восстановят. Чего мы, не люди, что ли?

Звонилкин глянул на работающую Токаеву. Лицо у нее было сосредоточенное. Толстая девочка перед ней рыдала.

— Мы уже третий урок пашем, — с гордостью сообщил Серега. — Завтра в школе будет тарарам. Мы их прогнем!

Толстая девочка шмыгнула носом:

— А если у меня не получится прогулять? — робко спросила она.

— Значит, гореть тебе в огне вечного проклятья! — рубанула Токаева. — Хочешь быть счастливой, напрягись чуть-чуть. Следующий!

Девочка вышла.

— А они там, — Митька покосился на потолок, — в курсе, что мы хотим? Может, они не догадываются, что это все из-за Вики?

— Десятые классы шухер навели, — успокоил его Тихомиров. — Горгоновна за нами с утра охотится, только найти не может. — Митька с восхищением подумал, что кличка завучу очень даже подходит. — Пашка, гад, стуканул на нас, шкуру свою спасает. А мы в ответ стуканем. Ничего, они о нас еще услышат!

— А если по шее? — Звонилкин только сейчас заметил, что Шангина нет. Ну, он ему теперь точно устроит.

— Всей школе по шее не дадут. — Серега мало что на месте не прыгал от восторга. — А победителей не судят. Это мы из истории знаем.

— Время! — напомнила Надя.

— Результаты-то вы потом как им подсовываете? — Митька посторонился, пропуская двух девчонок, наотрез отказавшихся разделяться и входить по одной.

— Да никак, — устало отмахнулась Токаева. — Поначалу в карманы курток рассовывали, для таинственности. А теперь просто распечатаем и в классе раздадим. Чего тут скрываться?