Глава 14
День Эльдорадо!
Солнце, хотя уже и не такое жаркое, щедро заливало долину в субботу 19 октября 1872 года. День выдался, против обыкновения, безоблачный, и, проснувшись поутру, горожане дружно нахваливали хорошую погоду. Природа-мать, эта капризнейшая из женщин, подарила своим детям чудесный денек, и как же это было кстати!
Не только в городке, но и на любом из окрестных ранчо люди вставали в приподнятом настроении, в надежде на долгий и беспечный день, сулящий им развлечения, веселье, танцы. И едва научившийся ходить малыш, и видавший виды бородатый старатель ожидали празднества с одинаковым нетерпением. Даже у дряхлых стариков кровь быстрее бежала в жилах.
Повсюду наблюдалось необычное оживление, радостная суета. За семейными столами, в ресторанах и пансионах завтрак поглощался наскоро, чтобы быстрее можно было приступить к более важным делам. Трубы дымились вовсю, кухни пропахли корицей и сдобным тестом, из печей вынимались подносы с булочками, медовыми коврижками, сладким печеньем. На столах, под белоснежными полотенцами, ждали своего часа окорока, жареные цыплята, ростбифы — всему этому предстояло перекочевать на праздничные столы. Каждая хозяйка стремилась в этот день внести в общее дело свою посильную лепту, а заодно и блеснуть кулинарным искусством.
Девушки отглаживали сшитые по такому случаю платья, парни начищали обувь до блеска, отцы семейств брились с особой тщательностью, матери прихорашивались, на ходу отдавая домочадцам последние указания.
— Нет, Дженни, и не думай! Я тебе сто раз говорила, что не позволю выйти на праздник в таком открытом платье! Чтобы потом люди судачили, что у моей дочери грудь вываливалась из декольте!
— Джеймс, Джеймс! Это еще что за вихор? Тебя что, корова языком лизала? Возьми щетку и сейчас же зачеши волосы поаккуратнее!
— Дорогой, помни, ты обещал на этот раз не пить так много. Я хочу вдоволь потанцевать, смотри же, не усни за столом, как в прошлом году!
В особняке лорда Блэкмора, напротив, царили тишина и покой. Граф не спешил подняться и все еще нежился в постели, прихлебывая горячий кофе и заодно изучая мятый кусок пергамента с грубыми значками, в котором лишь с трудом можно было узнать карту. Он получил ее от брата, ныне покойного. Опустошив чашечку, Эшлин поставил ее на тумбочку и со вздохом всмотрелся в жирный крестик, некогда проставленный Титусом Блэкмором.
— Пропади все пропадом! — процедил он. — Почему именно этот кусок земли должен был достаться Ковингтону?!
Отложив карту, Эшлин извлек из конверта пожелтевший листок и в который раз пробежал глазами строчки, написанные двенадцать лет назад.
“Дорогой брат!
Я прилагаю к этому письму карту, ценность которой ты не можешь себе даже представить. День за днем я все ближе к сокровищам, о которых рассказала мне индейская сучонка. За меня не волнуйся, я спрятал ее тело так, что не найти никому, и даже если бы не спрятал, подумаешь, большое дело — пристрелить дикарку! Никто не посчитает это преступлением.
Не забудь, что меня здесь считают американцем. Это было совсем не трудно: после нескольких лет в местном колледже я обзавелся отличным акцентом. У меня и в мыслях не было бросить тень на семейство Блэкмор, так что наше имя не пострадает.
Единственное, что стоит между мною и огромным состоянием, — это старый шаман. Ничего, я как-нибудь изловчусь и всажу в него пулю. Ведь удалось же это с девчонкой в расцвете лет, так почему не должно выйти с дряхлым стариком? И тогда… Гора Сокровищ! Миллионы и миллиарды в золотых слитках! Сплошные стены золотоносной породы! Клянусь, я заполучу все это, не будь я твой любящий младший брат
Титус Блэкмор”.
Эшлин медленно сложил листок по обветшалым сгибам. Получив это письмо, он не придал ему значения — просто потому, что не интересовался авантюрами младшего брата. Как старший сын и наследник, он получил довольно значительное состояние и наслаждался безоблачным существованием. Он имел тогда все: поместья, охотничьи угодья, сверкающие лаком экипажи, породистых лошадей, тонкие французские вина, красивых женщин.
Известие о смерти брата тоже оставило Эшлина равнодушным. Он едва взглянул на официального вида бумагу, отпустил лакея и вновь отдался в руки портного, примерявшего ему новый фрак. Конверт с письмом и картой остался валяться в ящике бюро — до тех пор, пока состояние не просочилось у Эшлина между пальцами. На это потребовался всего лишь десяток лет…
Граф поднялся с постели, закутался в длинный теплый халат и спрятал письмо, удрученно качая белокурой головой.
Разорившись, он решил перебраться в Америку, чтобы, как многие до него, нажить там денег, но не слишком в том преуспел. Тогда и настал черед письма и карты. Поначалу все шло хорошо. Оказалось, что вожделенный кусок земли принадлежит хорошенькой вдове. Разведав это, Эшлин осел в Клаудкасле под видом дельца и не долго думая сделал Натали Валланс предложение. Она отказала. Пришлось ухаживать за ней по всем правилам. Граф не слишком беспокоился о будущем, полагая, что после свадьбы заберет то, что ему причитается, и возобновит жизнь, достойную аристократа.
И вдруг на сцене появился Кейн Ковингтон.
— Чтоб тебя черти взяли, подлый вороватый южанин! — прошипел Эшлин сквозь стиснутые зубы. — Золота тебе не видать, и не надейся! Скорее я своими руками отправлю тебя на тот свет!
В дверь спальни осторожно поскреблись.
— В чем дело?! — рявкнул граф.
— Милорд, ваш экипаж… — робко ответил кучер.
— Благодарю, Уильям, — сказал Эшлин, понизив голос, с любезностью, которую считал нужным демонстрировать при каждом удобном случае. — Я буду готов через четверть часа.
Когда осторожные шаги удалились от двери, он тоскливо вздохнул, так как больше всего на свете ненавидел жалкие провинциальные развлечения вроде Дня Эльдорадо.
* * *
Натали испустила вздох столь же тоскливый, как и ее жених, хотя и по совсем иной причине. Обычно она готовилась ко Дню Эльдорадо с большим старанием и тщанием, теперь же хмуро смотрела в зеркало со щеткой в руках, не находя сил поднести ее к волосам.
И все из-за Кейна Ковингтона!
Уже сама мысль о его участии в Дне Эльдорадо омрачала для нее праздник, точно так же как его вторжение в Клауд-Уэст бросило тень на весь склон Промонтори-Пойнт. Когда ветер дул с юга, до Натали доносился стук топора и время от времени — глухой звук падения очередной сосны. Звуки были не громче комариного писка над ухом, однако ужасно ее раздражали. О покое, о душевной гармонии уже не было и речи. Ей предстояло соседствовать с самым несносным человеком.
Натали уронила руку со щеткой на колени и снова вздохнула.
Он, конечно же, заявится на праздник и будет торчать там с этим своим заносчивым видом, ухмыляясь и провожая взглядом каждую юбку. Уж он найдет способ испортить ей настроение! Неужели даже теперь у него достанет наглости с ней заговорить?
Натали очень надеялась, что ее импульсивный — и жестокий — поступок остудил пыл Кейна Ковингтона. Неужели это она сунула руку в брюки и… Натали улыбнулась. Непростительная выходка, но как приятно вспомнить! Оказывается, это так просто — поставить наглеца на место. Как быстро исчезла снисходительная улыбочка, как помрачнело лицо, а эта его штуковина… как быстро она опала!
Натали продолжала улыбаться, потом вдруг хихикнула. Еще раз и еще, пока вся не затряслась от сдерживаемого смеха. Щетка стукнулась об пол, а Натали повалилась на постель и несколько минут неудержимо хохотала, держась за бока и перекатываясь из стороны в сторону. Нет, в самом деле, ну и вид был у Кейна в ту минуту! Можно просто умереть со смеху!
Отсмеявшись, она вытерла выступившие слезы и поднялась.
Этот человек действовал на худшую сторону ее натуры. С ним она раз за разом совершала такое, на что, по собственным представлениям, вообще не была способна. Ему она однажды шептала слова, достойные распоследней потаскушки из городского салуна, из-за него с тех пор мучилась бессонницей. Как же теперь ей быть? Ведь он перечеркнул то, что она больше всего ценила: память о покойном муже, радость обладания прекраснейшими землями в мире, ее добродетель.
Натали решительно поднялась. Пропади он пропадом, этот Кейн Ковингтон! Он не сможет омрачить ей праздник! Наоборот, она наденет свое самое нарядное платье, самые красивые туфли, самую дорогую шляпку и отправится в Клаудкасл в сопровождении самого интересного мужчины, в его лучшем экипаже — настоящей карете, черной и лакированной, с гербами на дверцах. Она будет восседать среди мягких кожаных подушек, рядом с белокурым аристократом, который от нее без ума. Они отдадут должное празднеству, и ни разу за это время ее не посетит мысль о Кейне Ковингтоне. Возможно, тот настолько оскорблен, что будет избегать ее всеми способами.
— Мэм, подъехал экипаж лорда Блэкмора!
— Слышу, Джейн! Я уже почти готова.
Натали бросилась к гардеробу, достала синее, как осенние небеса, платье и поспешно оделась. Цвет исключительно шел ей, подчеркивая белизну кожи и яркую рыжину волос. Платье было довольно открытым, поэтому пришлось поддернуть корсаж как можно выше. К нему прилагалась шляпка, заказанная специально к празднику, и перчатки. Натали закрепила у горла теплую зимнюю ротонду и спустилась вниз, к жениху.
* * *
Как и повсюду в городке, в пансионе на Силвер-стрит шла бурная деятельность. Ковбои и золотоискатели поспешно брились, умывались, подкреплялись горячительным, слонялись по нижнему этажу и обменивались мнениями насчет того, кто на этот раз выиграет приз за самый большой слиток.
Кейн по обыкновению оставался в стороне. Пока Мардж с дочерью убирали со столов, он поддерживал с ними легкую болтовню. Потом хозяйка отправилась проверить, готов ли праздничный пирог.
— Кейн, я так волнуюсь! — обратилась к нему Белинда. — А ты?
— Я — нет.
— Ну конечно, ведь ты еще ни разу не был на Дне Эльдорадо.
"Костер на снегу" отзывы
Отзывы читателей о книге "Костер на снегу". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Костер на снегу" друзьям в соцсетях.