– Брайенна! – вскричала Мариза. Кузина обняла ее, с любопытством глядя в ее лицо.

Мариза увидела, что Брайенна, как и прежде, в трауре. Значит, еще не наступил срок его снять. Совсем молоденькая женщина, на год старше Маризы, она уже успела выйти замуж и овдоветь. Раньше она любила яркие наряды, красуясь, словно тропическая птичка, лимонно – желтыми, травянисто – зелеными, пламенно – алыми и небесно – голубыми платьями. В ее карих глазах блестели тогда золотистые огоньки, сейчас они были матовыми и грустными.

– Чарити сказала, что ты хочешь позавтракать со мной.

– Да. Нам надо поговорить. Брайенна взглянула на широкую брачную постель и спросила:

– О твоей брачной ночи?

– Да. Вернее о том, что она не состоялась.

– Не состоялась?! – воскликнула Брайенна. – Но почему?

В этот момент в спальню вошла Чарити, вслед за нею другая служанка несла поднос с едой. Потом вторая горничная пошла за холодным сидром. Две служанки расставили еду и питье па маленьком столике; потом Чарити отослала свою помощницу, но сама медлила уходить.

– Ты хочешь мне что-то сообщить, Чарити? – спросила ее Мариза.

– Да, миледи, – решилась заговорить Чарити, избегая взгляда хозяйки. – Я послала слугу в комнату графа.

– Ну и что же? – сказала Мариза, отпивая глоток сидра.

– Его там нет.

– Где же он?

– Должно быть, его лордство уехал рано утром, миледи.

– Уехал из дома?

– Да, миледи, – подтвердила Чарити. – Один из грумов рассказал, что граф выбрал на конюшне лошадь, велел оседлать ее и ускакал.

– Спасибо, можешь идти, Чарити, – спокойно сказала Мариза.

– С вашего разрешения, миледи… – Чарити присела и вышла из спальни.

Мариза устремила на кузину взгляд своих зеленых глаз, в которых горели гнев и негодование.

– Ну, так что же все – таки случилось, расскажи теперь… – попросила Брайенна, успокоительно поглаживая ее нежную руку.

Мариза глубоко вздохнула и рассказала кузине все, что происходило ночью между нею и Кэмероном.

– Сладчайшая Богоматерь, значит он даже не Коснулся тебя?! – вскричала Брайенна.

– Только поцелуем.

– Да, мужчины редко начинают супружескую жизнь таким образом.

– Я показала ему, что готова принять его как мужа… – Щеки Маризы пылали. – Он дал мне понять, что у него нет никакого вкуса к супружеской жизни. Может быть, к супружеской жизни именно со мной? А теперь это трусливое бегство!

– Куда он мог направиться? – спросила Брайенна.

– Не знаю. В Уайтхолл, быть может… Мне безразлично, но из-за этого я нахожусь в затруднитель – нейшем положении.

– Ты можешь возбудить процесс о расторжении брака.

– Нет, ни за что! Я должна доказать, что брак состоялся, и не дать опорочить имя графини Дерран. Я не позволю, чтобы на моем имени было пятно – пятно должно быть на брачных простынях. Я позвала тебя, чтобы спросить – сколько должно быть крови.

Теперь заалели и щеки Брайенны. Вопрос Маризы напомнил ей то, о чем она предпочитала не вспоминать, – ее собственную ужасную свадебную ночь. Ее муж, неумелый мальчик, вторгся в нее так неистово и так грубо прорвал девственную плеву, что кровь хлынула потоком, и Брайенна закричала от боли. Вбежала ее няня, Брайенна кинулась ей на шею, умоляя помочь. Старая женщина выгнала из постели мужа, заперла на задвижку дверь, и, плача вместе с Брайенной, сделала для нее все, что могла. Как она могла рассказать кому – либо про это, даже Маризе?

– Пятно я сделаю, это пустяки. Ты только не подпускай горничную к постели, я выйду, вернусь и сделаю как надо. Но у меня есть план, который будет для тебя выгоден, а Бьюкенена поставит в глупое положение.

Мариза с любопытством взглянула на Брайенну, уловив в глазах кузины лукавое выражение.

– Это займет месяц, но, думаю, удастся. – Брайенна рассказала Маризе свой план. Мариза крепко пожала руку кузины.

– Спасибо тебе. Я согласна.

– Но если твой муж догадается и рассердится?

– Нет, не догадается. И он заслуживает того, чтобы его проучили.

– Ну, а сейчас, – что ты думаешь делать сейчас? Уедешь в свой замок в Дорсете? Мариза ответила не сразу.

– Нет, останусь еще на пару дней. Король вызвал в Лондон своего поставщика – хочет пополнить конюшню. Он упомянул мне об этом, и я просила, чтобы этот барышник доставил лошадей и для меня. Видно, он понимает толк в своем деле, если поставляет лошадей самому королю. Заодно я обойду лондонские магазины – накануне свадьбы все как-то не хватало времени.

– Граф будет сопровождать тебя, когда ты уедешь в Дорсет?

– Как захочет. Это меня не занимает нисколечко. Ну, и достаточно о графе, – прервала себя Мариза. – Как мы проведем с тобой время сегодня?

– Что ты скажешь насчет прогулки по реке?

– Чудесно. Ну, тогда я одеваюсь.

– А я сейчас вернусь. Горничную пока не впускай, да я ей и сама скажу.

– Спасибо тебе, – Мариза нежно обняла Брайенну.

– Не стоит. Мы родные по крови и всегда стояли друг за друга.

– Да, я не забыла, что вы с Килруном дали мне убежище, когда я, богатейшая наследница Фицджеральдов, казалось, лишилась всего, и мое состояние, замки достались приспешникам Кромвеля.

Брайенна молча улыбнулась и вышла из спальни. «А что же Бьюкенен? – подумала Мариза, провожая ее глазами. – Будет он стоять за нее – или против нее?»

В скромной карете Джейми никто не мог обратить внимания на Бьюкенена. Они ехали в бордель. Джейми уверил Кэма, что это не публичный дом обычного пошиба – там такие женщины, что в их объятиях забудешь обо всем на свете.

А ему и надо было забыть о том, что неотступно стояло перед глазами – о гордом теле обнаженной красавицы – жены, готовой снисходительно подарить ему свои милости. Нет! Лучше опытная шлюха, которой он хорошо заплатит. Никаких эмоций, никаких сложных отношений. Хватит с этих замысловатых игр.

Он посмотрел на Джейми, который сидел у окна кареты, – друг его не одобряет, но поможет. Джейми спас его от смерти, вырвал из рук Фейт. Он был уверен, что погиб, когда увидел занесенную над его лицом раскаленную кочергу. Но очнулся в карете, укрытый соломой, – друг отвез его на ферму, владельцы которой были тайными сторонниками Карла Стюарта, и хозяйка фермы выходила его. Она кормила его, промывала раны, перебинтовывала их. Сначала повязки скрывали все лицо, раздробленную кисть правой руки и колено. Первой была снята повязка с руки, и Кэм увидел изуродованные суставы. Потом он понял, что ничего не видит правым глазом, и вряд ли сможет ходить – коленная чашечка на правой ноге была раздроблена вдребезги. Но Кэм не пал духом и, превозмогая страшную боль, заставлял себя ходить.

Однажды он потребовал бритву; жена фермера долго колебалась, но он настаивал, уверяя ее, что хочет выбрить заросшую щетиной левую половину лица. Кэм никогда не забыл тот миг, когда он впервые увидел свое изуродованное лицо в зеркале, освещенном из окна ярким солнечным светом. Непроизвольным движением он взял бритву и поднес ее к горлу.

– Не смей! – раздался голос за его спиной, и он опустил руку.

– Нет, Джейми, я не сделаю этого, – сказал он другу, лицо которого было искажено тревогой. – Никогда не сделаю. Это было бы слабостью, недостойной меня.

И он сдержал свое слово, стараясь забыть навеки прежнего Кэмерона – красавца с ангельским лицом. Целыми днями Кэм неустанно тренировал свою левую руку. И только в бессонные ночи приходило иногда сожаление о неудавшемся самоубийстве.

Джейми неподвижно и молчаливо сидел в карете рядом с Кэмом. Это же безумие – потакать таким желаниям. Чтобы спастись из царства теней, Бьюкенену нужна не шлюха, а любящая жена. А он наносит Маризе одно оскорбление за другим – при его, Джейми, попустительстве. Жена может помочь ему восстановить веру в себя. Какая ирония судьбы – женщина по имени Фейт разрушила эту веру. И почти уничтожила его друга, веселого красавца, влюбленного в жизнь.

До сих пор Джейми помнил запах горящего мяса, слышал торжествующий крик миссис Беллэмп и видел ее жертву, без чувств распростертую на кровати. Джейми не знал, продолжила бы она уродовать его друга, если бы он не ворвался с приказом о его освобождении, добытом ценой взятки. Он освободил Кэма из рук этой мегеры, перевел в тюрьму и тайно вывез оттуда, заявив, что Бьюкенен умер от ран. Потом Стюарт вернулся к власти. Но разыскать и схватить миссис Беллэмп не удалось – она бежала. Джейми надеялся, что эта женщина мертва. Так было бы лучше, потому что жажда мести разъедала душу Бьюкенена.

– по-моему, ты хватил через край, дружище, – вымолвил наконец Джейми. – Может быть, передумаешь?

– Нет, не собираюсь, – пожал плечами Кэм.

Миссис Кардвелл налила себе бокал хереса и удовлетворенно вздохнула. Все было готово к приему гостей.

Она уже разобрала почту и ответила нужным людям, – знакомства в ее профессии были очень важны. Солнце светило в окна, бриллианты на шее и на пальцах миссис Кардвелл ярко блестели. Денег она наживала достаточно, – хотя некоторые джентльмены, проигрываясь, не хотели платить, восстановление монархии возместило ей все возможные убытки. При этих чинных благопристойных пуританах она едва удержалась на плаву. Так что миссис Кардвелл ежедневно возносила молитву за здравие Карла Стюарта.

Свое заведение она оборудовала на небольшой загородной вилле, доставшейся ей от одного джентльмена в расплату за карточный долг. За городом уровень конкуренции был ниже – ведь публичных домов в Лондоне было немало. Заведение миссис Кардвелл имело самую высокую репутацию – своего рода клуб для джентльменов. Предпочтение отдавалось постоянным посетителям, скандалы и чрезмерное пьянство не допускались.

Она позвонила в серебряный колокольчик, лежащий на столе. Вошла высока худощавая женщина.

– Все готово?

– Да, миссис Кардвелл. Золотая спальня готова, и несколько девушек ожидают гостей в салоне.