— Мы справимся с божьей помощью, — сказала Изабель. — Но ты должна понимать, что Карл этого так не оставит. Если даже нам повезет и мы доберемся до Кастилии, он может осадить замок, чтобы добиться своего.

Мария кивнула.

— Конечно. Он считает, что я должна радоваться этому предложению. Пойти на этот проклятый брак.

— Но что ты будешь делать в этом случае, дитя мое? — спросила Изабель. — Нам нужно продумать план действий.

При каждом взмахе весел лицо Марии искажала гримаса боли. И все равно она ни за что не поедет в Шотландию. Она не подчинится воле брата и не станет женой Джеймса.

— Я сойду с ума, совсем как моя мать. Ее прозвали Сумасшедшая Хуана. Ничего странного — дочь унаследовала душевную болезнь матери. Я буду разговаривать сама с собой, неистовствовать и выть на луну. Буду рвать на себе платье, засовывать кости в волосы и бегать голой под дождем.

Мария подняла взгляд на Изабель и увидела в них странное выражение. Губы Изабель беззвучно шевелились, в глазах застыл ужас.

— Что такое, тетя?

— Назад, быстрее, — выдавила из себя Изабель. — Как можно быстрее!

3.

Подобно безжалостному тарану, корпус корабля обрушился на лодку.

Моряки столпились на борту, напряженно всматриваясь в густой туман. Находящиеся в лодке не подавали признаков жизни, и шотландские моряки в ожидании приказа бросали нетерпеливые взгляды на своего капитана.

— Черт, откуда взялась эта лодка? — взревел Джон Макферсон, перевешиваясь через поручни.

— Кто знает? — откликнулся шкипер. — В ней трое.

— Надо поднять людей на борт, — распорядился Макферсон.

— Разумно ли это? — раздался позади женский голос.

Джон даже не оглянулся. Какое право вмешиваться в его дела имеет Каролина?

— Вдруг они вооружены? — продолжала она. — Они могут притвориться миролюбивыми, а потом ночью покажут свой нрав.

— Ну-ну, Каролина, пошли, — мягко увещевал сэр Томас, взяв жену под руку и пытаясь увести от разгневанного капитана. — Это решать сэру Джону.

Джон перегнулся через поручни, несколько его матросов уже спускались по веревке вниз.

— Женщины, милорд! — крикнул один из них. — Две женщины и мужчина.

— Поднимите их. Быстро!

— Это проклятые испанцы, милорд.

— Мне плевать, даже если это сестры самого дьявола! — рявкнул Джон.

— Мужчина мертв, — крикнул снизу матрос. — У него в груди дырка величиной с мой кулак.

— Поднимайте!

— И мертвого тоже?

— Господи боже мой! — Джон потерял терпение. — Поднимайте всех.

Гнев в голосе командующего заставил спасателей поторопиться.

Увидев, что матросы наконец-то начали действовать, Джон отошел, предоставляя остальное своему помощнику. На палубу, привлеченные шумом, высыпали любопытные. Придворные, сочтя, что происходит нечто достойное их внимания, покинули свои уютные каюты. Они толпились около поручней, чтобы получше разглядеть происходящее.

Макферсон едва сдерживал охватившее его раздражение. Новые проблемы. Ему и экипажу это совершенно ни к чему. Не сейчас.

Подойдя к сэру Томасу, который стоял с Каролиной и со своей дочерью Дженет у главной мачты, Джон тихо сказал ему несколько слов. Попросив старого воина очистить палубу от любопытных, он знал, что деятельной натуре сэра Томаса не терпится чем-нибудь заняться.

Адмирал мысленно поблагодарил бога за то, что им не угрожает вражеская атака. И вовсе не потому, что его корабль не мог бы ее достойно отразить, а потому, что возникший на корабле хаос оказался бы опаснее любого нападения.

Дэвид и помощник капитана заботливо поддерживали пожилую женщину, которую подняли на корабль первой. Джон отступил в сторону, когда она, опираясь на руку одного из мужчин, попыталась сделать несколько шагов, но силы оставили ее, и она тяжело осела на палубу.

Джон поспешил к ней и опустился рядом на колени.

— Она ранена, — произнес за его спиной женский голос. — В плечо.

Джон оглянулся. Вторая женщина, поднятая на борт, была совсем молода. Вежливо, но решительно она отказалась от помощи его людей. Выглядела она ужасно: одежда разорвана, волосы спутаны, на платье пятна крови, но все-таки состояние ее не было столь тяжелым, как у старой дамы. Было очевидно, что женщины прошли через суровое испытание еще до того, как корабль налетел на их лодку.

Осторожно сняв с пожилой женщины окровавленный плащ, Джон осмотрел рану. По-видимому, эти двое стали жертвами баталии, звуки которой они слышали утром. Судя по обожженным краям раны, это был выстрел из мушкета.

— Вызовите на палубу лекаря, — приказал он.

Макферсон повернулся к молодой женщине.

Только теперь, когда он поднялся с колен, Мария увидела, какой он высокий. Она отвела глаза и с тревогой посмотрела на бледное лицо Изабель.

— А вы, — спросил он, — вы тоже ранены?

— Нет, — прошептала она и, почувствовав слабость в ногах, опустилась на колени рядом с Изабель.

Джон посмотрел на хрупкую маленькую фигурку, и сердце его кольнула жалость. Он слышал, как дрогнул ее голос. В ней было что-то по-детски беззащитное. Откуда взялись у нее силы, чтобы пуститься в такое рискованное плавание по неспокойному морю?

Серое шерстяное платье девушки промокло и прилипло к телу. Как будто прочтя его мысли, она плотнее завернулась в плащ, не дав Джону возможности получше рассмотреть себя.

Сжимая холодную безжизненную руку тети, Мария боролась с искушением спрятаться от пытливого взгляда стоящего рядом гиганта. В какой-то момент ей показалось, что их спаситель знает, кто она, но тут ее внимание переключилось на потерявшую сознание Изабель. Неважно, знает или нет ее этот человек, — собственная судьба для нее отступила на задний план. Изабель нуждается в ее заботе, а остальное не имеет значения.

«Она кажется такой юной, — подумал Джон. — Но на ее долю уже выпало, судя по всему, немало испытаний».

— Ваше платье в крови. Вы не ранены?

— Нет, — покачала головой она. — Это кровь матроса, не моя.

Джон видел, что она дрожит. Шок. Самый сильный мужчина с трудом перенес бы холод и дрейф в лодке по ледяному морю.

— Вам встречались другие лодки? — спросил он. — Кто-нибудь еще спасся?

— Мы никого не видели, — прошептала она.

— Сколько времени вы находились в море?

— Долго.

— Как долго?

Она пожала плечами.

— Ваш корабль затонул?

Она промолчала. Все это, конечно, интересно, но Джону стало надоедать задавать ей в спину вопросы.

— Где этот чертов лекарь? — оглянулся он через плечо и подошел ближе к раненой женщине. Он пригнулся, чтобы ему было удобнее разговаривать с девушкой.

— Идет, милорд, — ответил его помощник.

— Кто напал на ваше судно и сколько там было кораблей? — спросил Джон уже более настойчиво.

Мария посмотрела на свою тетку. Глаза ее были закрыты, дыхание выровнялось, она наконец-то отдыхала. Но молодая женщина по-прежнему не могла заставить себя взглянуть на этого мужчину. Чувствуя себя потерянной, беспомощной, она старалась скрыть дрожь.

Рядом любопытствующие ловили каждый ее взгляд, каждое слово. Наверное, так чувствует себя раненая и загнанная олениха. Что с ними сделают? Этот гигант, задающий вопросы, здесь командует, а все остальные его боятся. Наверное, ей тоже надо его опасаться, ведь он назвал их сестрами дьявола.

— Мне необходимо знать. — Он спросил резче, чем намеревался, и, сбавив тон, мягко дотронулся до плеча молодой женщины. — Сколько там было кораблей?

— Только один. — Она подняла на него глаза и тут же опустила их.

У нее были глаза цвета нефрита, самые невероятные глаза на бескровном лице, что лишь подчеркивало их потрясающую красоту.

— Это был французский корабль, — ответила она. — Только один.

Джон кивнул. Ему было трудно говорить. С трудом оторвав взгляд от божественных глаз, он посмотрел на ее руки. Она закутывала раненую женщину плотнее в плащ, и руки ее дрожали. Он снова быстро взглянул ей в лицо. Она молода, очень молода. Лицо грязное, волосы спутаны, и, кроме того, он видел, что молодая женщина смертельно напугана.

Из толпы окружавших их людей послышался пьяненький голос. Лекарь, человек Дугласов, которого — Джон был уверен в этом — граф Ангус послал на судно, чтобы шпионить за ним.

Опухший, с налитыми кровью глазами, монах хотел лишь одного — выпить и улечься в койку, хвори и души паствы его совершенно не интересовали.

— Поговорим позднее, — нахмурился командующий, заметив, что и на этот раз монах навеселе. Игнорируя его появление, Джон сказал помощнику: — Женщина промерзла до костей, отнесите ее внутрь, лекарь может осмотреть ее там.

— Я останусь с ней. — Мария быстро поднялась с колен. Ее слова звучали не то как распоряжение, не то как просьба.

Их глаза встретились, но лишь на мгновение, Мария тут же отвела взгляд.

— Да, — согласился Джон, — конечно. Я к вам вскоре присоединюсь. О вас позаботятся. У меня же остались к вам вопросы!

Она кивнула и стала ждать, пока матросы понесут Изабель вниз.

В маленькой каюте, примыкающей к большой, куда поместили Изабель, почти не осталось места, чтобы развесить и просушить мокрую грязную одежду. Следом за ними вошел мальчик и молча протянул девушке шерстяное платье и белье. Мария была признательна приславшему все это, но не знала, кого ей благодарить. На палубе она видела мужчин и дам в модных туалетах. Вспомнив сейчас об этом, она запоздало удивилась присутствию женщин на борту военного корабля. Наверняка одной из них она обязана этим подарком.

Держа в руках промокшую одежду, Мария беспомощно оглядела каюту. Она слышала, как тетя произносила слова благодарности и как кто-то, шаркая ногами, вышел из ее каюты. Не найдя места для мокрой одежды, она аккуратно сложила ее в углу своей каюты. В одной из стен находился умывальник, и она осторожно обмыла лопнувшие пузыри на ладонях и пальцах. Завернув руки в белье, она безуспешно старалась забинтовать их. Ладони болели и кровоточили. Да, ей прежде никогда не приходилось это делать. «Опять не умею», — горестно покачала она головой.