Ян еще что-то сонно лепетал. Корделия взглянула на Роберта. В его глазах также мелькнула неуверенность. Он понизил голос.

– Я здесь уже давно. Это самое меньшее, что я мог сделать. Вы вернулись… насовсем?

– Не знаю, – несчастным голосом ответила Корделия. – Может быть… на какое-то время…

– Корделия…

– Да?

– Позвольте мне первому сказать вам: добро пожаловать!

– Спасибо, Роберт.

Она вспыхнула, охваченная нежданным теплом, во власти смешанных чувств, слабости, готовая разрыдаться. Потом бросила взгляд на мистера Фергюсона и увидела, что он не слушает Яна. Знакомый стальной блеск в глазах, но без прежней агрессивности…

– Что вы сказали?

– Вы прочли мою записку?

– Да.

– Я подумала, – сказала Корделия. – Кажется, я была неправа. Если можно, я хотела бы остаться… хотя бы на время…

С минуту он вглядывался в нее, словно пытаясь разобраться в противоречивых мотивах, импульсах, которые овладели ею и в которых она никогда не признается. Он опустил руку на голову внука и погладил ее.

Потом вдруг резко протянул руку – одним из своих старых царственных жестов:

– Тогда и мне позвольте сказать: добро пожаловать домой!