— Следствие по делу об обрушении, которое продолжалось больше шести месяцев, завершено. Прокуратура Москвы отправила дело в суд. Сегодня прокурор Москвы подписал обвинительное заключение, согласно которому обвиняемыми в трагедии являются…

— Да, некоторых уже и нет, — задумчиво сказала Камилла.

— Да, остались только исполнители.

Ханк ещё до нашего возвращения в Москву многое уладил. А компания «ЕвроТехно», несмотря на то, что не была признана виновной ни в одном эпизоде, оказала добровольно внушительную помощь пострадавшим. Костя продал «Вершину», как мы его не отговаривали от этого поступка.

Но он пояснил, что, во-первых, к выбору партнёров надо подходить ответственно — мол, здесь вина целиком на нём, а, во-вторых, не захотел, чтобы из-за всех выплат финансово пострадали сотрудники компании, которые к этому делу не имеют никакого отношения.

После подписания контракта с испанцами я вышла в холл и вызвала лифт. Не успела нажать нужную мне кнопку, чтобы подняться к моему мужу, как в кабину влетел Эльдар.

— О, привет! Ты к Косте. Передай ему этот пакет.

— Привет. Передам. Как Вика?

— Ты не поверишь, но её положили в одну палату с Олей.

— Да, теперь, я думаю, надо охрану приставить круглосуточную к их палате, — засмеялась я. — А что врачи говорят?

— Полежать надо пару недель, но угроза выкидыша миновала.

— Ну, и хорошо. Я вечером забегу к ним, — сказала я и вышла на сорок первом этаже.

Я осторожно заглянула в приёмную. Никита сидел на диване и читал журнал.

— Привет, ты, что ли новая секретарша с длинными ногами?

— Привет. Вот как интересно в жизни бывает. Помнишь, я просил тебя довериться мне однажды?

— Ну. И что?

— Я тебя не обманул. И всё вышло даже лучше, чем мы все предполагали. Вообще, посмотри, как всё сложилось ровно. Словно конструктор собрал кто-то.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что надо доверять мужу. Неужели ты думаешь, что что-то могло поменяться у Кости по отношению к тебе? Он сейчас, как и тогда, когда предложил тебе выйти замуж, старается сделать всё, чтобы ты чувствовала себя как можно лучше.

— Поэтому делает так, чтобы я ревновала?

Ответить он не успел, потому что в приёмную вошла… Анна.

— Вероника, привет, дай тебя обниму, — она буквально налетела на меня.

— Анна, а что ты здесь делаешь?

— С сегодняшнего дня я помощник твоего мужа.

Костя развёл руками, а я обняла мою новую подругу.

— Что за шум, а драки нет? — Костя выглянул из кабинета.

— Твоя жена передумала выдирать волосы твоему секретарю.

Костя прошёл на середину приёмной и распорядился в отношении всех присутствующих. Кого на обед, кого в женскую больницу, а кого — к себе в кабинет.

Он закрыл дверь на ключ. И прижал меня к стене. Провел рукой под юбкой по ноге, посетовал на то, что зима, и мои ноги в колготках.

— Что ты хочешь на свой день рождения?

— Ребёнка, — не задумываясь, ответила я.

— Так этот подарок прибудет только к моему дню рождения. Ну ладно, я сам решу, что тебе ещё надо, — и стал целовать мне шею.

Я со смехом вспомнила, что когда мы подписывали брачный договор, то думала, что буду внезапно заболевать, опасаясь неприятных мгновений с моим мужем. А вышло с точностью наоборот. Я стала лучше себя чувствовать. И новые силы появились, и энергия.

— За вчерашние обидки. За моего секретаря… Пункт номер одна тысяча четыреста два, — шептал он мне на ухо.

Я отстранилась. Достала телефон, прочитала и нервно бросила его на стол. Он выкатил свой стул на середину кабинета:

— Садись.

Я не сдвинулась с места. Он подошёл, взял меня за талию и сказал:

— Ну ты же понимаешь…

Ладно. Завтра победа будет за мной. Ты ещё не знаешь, что по моему пункту мы как пара уже записаны на занятия. На занятия по аргентинскому танго…

Бонус


Константин


Наконец, мы собрались, сели в машину и едем в сторону Великого Устюга. В наш домик любви, как любит его называть моя жена Вероника.

Прошло шесть лет с тех пор, как мы с Вероникой поженились при весьма пикантных обстоятельствах. И этот домик сыграл для нашей семьи не последнюю роль.

Этот домик даже для меня остаётся каким-то незыблемым островком спокойствия и счастья. Туда можно приехать и мигом разрешить все свои проблемы.

Туда можно приехать и… Да просто там я впервые понял, что значит любить по-настоящему. И отдавать больше, чем берёшь себе.

Сейчас там отдыхают мои родители. А мы везём им внучку Машеньку.

Задремало наше чудо с косичками, крепко зажав своего мишку в руках.

— Костя, я думаю, что Машу надо оставить на два месяца в домике. Ей воздух нужен свежий. В Москве совсем дышать нечем.

— Нет.

— Ну почему ты всегда такой категоричный. Хоть бы раз на уступки пошёл. Сказал бы, ну давай оставим на полтора месяца, — моя жена нервно отвернулась к окну.

Я протянул руку и погладил её колено. Она положила мою руку назад на руль и продолжила мне приводить доводы.

Жена. Такая жена. Пока не перепробует всё, не сдастся.

— Я почти всю зиму просидела с ней на больничных. Тебе хорошо. Собрался и ушёл на работу.

Няню мы категорически на семейном совете отказались приглашать. Помогали родители сначала. Потом Вероника работала на неполный рабочий день. Только в четыре годика отдали в детский садик, и доча наша сразу стала болеть.

— Так, может, ты из дома будешь работать? Маша уже часто занята своими делами.

— А ты новых секретарей наймёшь? Да? Нет, уж. Я столько времени с тобой рядом. Теперь не смогу без тебя целый день сидеть. Да и не могу я на месте усидеть.

— Вот. С этого и надо было начинать. А ещё ты ревнуешь меня.

За это я получил по ушам.

— Ладно. Я признаюсь. Я тоже тебя ревную. Когда приходил этот твой Вован, не знал, как в кабинете высидеть.

— Он такой же мой, как и твой.

— Не знаю, не знаю. Планы у него на тебя были другие. Не только по работе. Мне Никита сказал.

— Поэтому ты меня хочешь дома посадить. Под замок.

Я завернул на заправку.

— Нет. Я хочу, чтобы ты со мной работала. Только ты всегда знаешь, где какие документы находятся.

— Нет бы — просто сказать. Я тебя люблю. Хочу, чтобы ты рядом была. Всё придумываешь всякую ерунду.

— Люблю. И дочу люблю. Поэтому и не хочу оставлять её надолго. Я не знаю, как и месяц без неё прожить.

— Представляю, что будет, когда она вырастет. Женихам кастинг устроишь?

— Не порти мне настроение.

Я остановил машину и услышал, что Маша заворочалась в автокресле.

— Вот опять ворчите. Всё ворчите и ворчите. У вас всё есть для счастья, а вы всё ворчите. Взрослые люди, а договориться не можете между собой, — наша Машенька сладко потягивалась после сна.

Иногда, мне кажется, что наша дочь как с другой планеты. Разумная не по годам. Мы заправились, съели суп в придорожном кафе и заказали мороженое.

— Папа, можно я на площадку к детям пойду?

Хотел отказать, но Вероника так на меня посмотрела, что я согласился.


Машенька


Сколько можно ворчать. Вот в нашем садике есть девочка. Так вот у неё мама сильно болеет. Так она сказала, что теперь родители никогда не ругаются.

А у одного мальчика нет папы. Я его всегда конфетами угощаю.

А мы живём хорошо. И мама есть, и папа. И я болею редко. Нет, они всё равно будут спорить и ворчать.

Надо им испытание провести. Пусть найдут меня. Неприятности сближают людей. Я по телевизору слышала.

Сейчас вот сяду к этим дядям в машину. И пусть ищут меня. Я знаю, что к чужим дядям даже подходить нельзя. Но эти хорошие. Они работу обсуждали. Проекты, как мои родители. И о любви говорили. Бандиты об этом говорить не будут.

Вот один пошёл в магазин. Ага, второй пошёл к мусорке.

Хорошо, уже завели машину, значит, не заметили меня.


Клим (см. книгу Аси Андреевой "Бери, если сможешь")


— Лёха, а почему ты не женишься? Тебе уже сколько лет?

— Тридцать пять будет осенью. Не нашёл свою. Ту, единственную. Работа, работа. Где их искать?

— Ну, ты же приходишь с кем-то в клуб?

— Так и ты приходишь, — засмеялся Лёха.

— Я… Была у меня любимая. Я всё профукал. Теперь всё время сравниваю с ней других.

— А куда она подевалась?

— Да вроде как уехала во Францию с бывшим. Точно даже не знаю.

— Так поинтересовался бы поточнее. Может, она свободна. Может, тебя ждёт?

— Думаю, что нет. Обидел я её. Впрочем, как и она меня. Оба виноваты. Но знаешь, я подумаю над твоими словами. Приеду — попробую снова её отыскать. Чтобы хотя бы знать, что у неё всё хорошо.

— А раньше что?

— Да, сначала в больнице лежал. Потом приехал, она уехала. Потом узнал, что и квартиру продала. Ай, длинная история. Потом себя жалел. Депрессия нахлынула. Даже в запой один раз ушёл. Потом, как-нибудь расскажу. Четыре года уже прошло. А всё ноет и ноет…

— Я напомню, — ответил Лёха.

— Вот какие Вы мужчины глупые…

— Аааа… — мой напарник с ужасом схватился за голову, а я резко перестроился вправо, что мне стали сигналить мимо проезжающие машины, и затормозил у обочины.

— Ты откуда?

— С заправки?

— Как ты сюда попала?

— Залезла на заправке.

— Зачем?

— Ой, это долгая история.

Мы все вылезли из машины.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Я Маша.