Некоторое время Бен стоял в нерешительности, не зная, что предпринять, и раздумывая, войти ли внутрь. Он уже хотел было пройти мимо, но словно какая-то сила затянула его в галерею. Он должен был подойти ближе – и подошел. Бен видел, как создавалась эта картина – Динна рисовала ее у него на террасе, в начале июля. Он мысленно перенесся в прошлое лето.

– Сэр, вас что-нибудь интересует?

На Бена смотрела хорошенькая блондинка в форменной футболке, джинсах и босоножках. Ее волосы были собраны на макушке широкой кожаной лентой, в каждом ухе блестело по нескольку сережек.

– Я просто смотрел.

Бен кивнул на картину Динны.

– Это работа местного художника, стоит сто шестьдесят долларов.

– Местного? Наверное, вы хотели сказать, из Сан-Франциско?

– Нет, из Сосалито.

Девушка явно что-то путала, но спорить было бессмысленно.

– У вас еще есть ее картины?

Бен был уверен, что нет, но, к его изумлению, девушка кивнула:

– Да, кажется, есть еще две.

Как выяснилось, было еще три. Одна, выполненная тем же летом, и две более ранних, ни за одну не просили дороже двухсот долларов.

– Как они к вам попали?

У Бена возникло подозрение, что работы были украдены. Будь картина всего одна, можно было бы предположить, что кто-то купил ее раньше в его галерее, а теперь, срочно нуждаясь в деньгах, вынужден был продавать за гроши, но это казалось маловероятным. А поскольку в галерее было так много картин Динны, то это становилось и вовсе не реальным.

Вопрос Бена, казалось, удивил миниатюрную блондинку.

– Мы берем их у художницы на реализацию.

– Вы... что? – Теперь изумился уже Бен. – Но почему?

– Простите, не поняла...

– Я имею в виду, почему они продаются именно у вас?

– Это очень уважаемая галерея!

Девушка казалась обиженной вопросом Бена, и он попытался скрыть растерянность под улыбкой.

– Простите, я не хотел вас обидеть. Просто... просто я знаком с этой художницей и очень удивился, увидев у вас ее работы. Я думал, она уехала... за границу.

Бен не знал, что еще сказать. Вдруг ему пришла в голову одна мысль, он посмотрел на блондинку и улыбнулся:

– Не важно, я их покупаю.

– Какие?

Наверное, сумасшедший. Или обкурился.

– Все.

– Все четыре?

Нет, не обкурился, определенно сумасшедший.

– Да, все четыре.

– Но это будет почти восемьсот долларов.

– Отлично. Я выпишу чек.

Блондинка кивнула и удалилась. Менеджер получил в банке подтверждение, что чек действителен. Через десять минут Бен ушел, а Динна и галерея стали богаче почти на четыреста долларов каждый. Бен сложил картины в машину. Он сам не вполне понимал, зачем купил их, он знал только, что ему хочется иметь ее работы. Но цены были просто нелепыми, и этого Бен не мог понять. Он в своей галерее продал бы эти четыре картины гораздо дороже, и Динна получила бы за них гораздо больше. Как будто это имело для нее значение... Бен спросил себя: что он вообще пытается доказать?

Бен злился на самого себя. В таком настроении он и затормозил возле «Морского ежа», где должен был встретиться с Ким. Купить все четыре картины Динны было с его стороны серьезным поступком: если она узнает, то, наверное, страшно разозлится. Но во всей этой ситуации было нечто такое, что не давало Бену покоя. Почему в галерее сказали, что Динна – местная художница из Сосалито?

Ким ждала его за столиком возле окна и любовалась на город, раскинувшийся по ту сторону залива.

– Вы не возражаете, если я к вам подсяду?

Ким вздрогнула, обернулась и, увидев Бена, засмеялась:

– А я было подумала, что ко мне пристал какой-то ловелас-Ким усмехнулась, и Бен улыбнулся в ответ. Он выглядел так же представительно, как всегда: собранный, хорошо одетый, в брюках свободного покроя, рубашке в тонкую полоску и блейзере, однако Ким показалось, что сегодня в его взгляде сквозит тревога.

– Даже не надейтесь, мисс Хаутон, ловеласы перевелись. Или в наше время все они женского пола.

– Ну-ну.

– Будешь что-нибудь пить? – спросил Бен.

Ким кивнула, и он заказал две «Кровавые Мэри». Бен посмотрел на залив.

– Ким...

– Да, я знаю. Ты собираешься сказать, что макеты рекламы тебе не понравились. Я от них тоже не в восторге, но у меня есть еще кое-какие идеи.

Бен покачал головой и медленно, словно нехотя, отвел взгляд от окна.

– Не переживай, хотя, если честно, ты права: Но мы можем обсудить это позже. Сейчас я хотел спросить тебя о другом.

Бен надолго замолчал. Ким терпеливо ждала. Она вдруг подумала, не с этим ли связана тревога, которую она прочла в его глазах.

Бен казался таким обеспокоенным, что ей захотелось протянуть ему руку.

– О чем?

– О Динне.

У Ким упало сердце.

– Ты ее видел?

Бен покачал головой:

– Нет. А ты? Ким кивнула.

– Скажи, что случилось? Сегодня я увидел в местной галерее четыре ее работы. Я не могу понять, что происходит. Почему она продает свои картины здесь? И ты знаешь, за какую цену они продаются? По сто шестьдесят долларов, по сто семьдесят пять долларов. Это какое-то безумие, бред. В галерее сказали, что она якобы местная художница. Из Сосалито. Вот это уж совсем бессмыслица. Что, черт возьми, происходит?

Некоторое время Ким молчала. Она не знала, что вправе была рассказать Бену, а что – нет. Сразу после ленча с ним она собиралась увидеться с Динной. Когда Бен предложил встретиться в Сосалито, Ким ухватилась за его предложение, потому что тогда она могла на обратном пути заехать к Динне. Но что ответить Бену? Сколь много она вправе ему открыть?

– Ну пожалуйста, Ким, расскажи мне. Ты знаешь, в чем дело? – Бен смотрел на Ким с мольбой. – Может, просто кто-то продает галерее картины, которые раньше купил у Динны?

Прежде чем что-то рассказать Бену, Ким нужно было посоветоваться с Динной. Ей очень хотелось все объяснить Бену, но она знала, что сначала нужно получить на это разрешение.

– Нет, дело не в этом. Девушка в галерее сказала, что они берут картины на реализацию от самой художницы. Но почему? Почему именно эта галерея, почему здесь? Может быть, Динна продает картины тайком от мужа? Скажи, дело в этом? У нее неприятности? Она нуждается в деньгах?

Взгляд Бена умолял. Ким протяжно вздохнула:

– Ох, Бен... что я могу тебе сказать? В жизни Динны многое изменилось.

– Но видимо, этого все же недостаточно, чтобы она мне позвонила.

– Может быть, она и позвонит. В свое время. Она все еще не до конца оправилась от потери Пилар.

Бен понимающе кивнул. Некоторое время они сидели молча. О чем Бену меньше всего хотелось сейчас говорить, так это о бизнесе. Сейчас он мог думать только о Динне. Он чувствовал, что произошло нечто серьезное. Он снова посмотрел на Ким таким взглядом, что ей захотелось провалиться сквозь землю.

– У нее какие-то неприятности?

Ким замотала головой.

– Бен, с ней все в порядке, честное слово. Мне даже кажется, что в каком-то смысле она впервые по-настоящему счастлива. – Ким готова была откусить себе язык, но слово не воробей. Прошлым летом Динна была еще счастливее, но что сказано, то сказано, и Ким не знала, как исправить дело. – Она много рисует.

– И она счастлива... – Бен посмотрел на залив и снова перевел взгляд на Ким. – Счастлива с ним.

Ким вдруг поняла, что больше так не выдержит. Она очень медленно покачала головой.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Бен.

– Марк вернулся во Францию.

Динна сказала об этом Ким месяц назад. Марк наконец вернулся к себе домой.

– Навсегда? – Бен был совершенно сбит с толку. Ким кивнула. – А Динна осталась?

Ким снова кивнула, теперь во взгляде Бена было отчаяние. Марк уехал, Динна осталась, но не позвонила ему. Бен уставился в свой бокал и почувствовал, как Ким осторожно тронула его за руку.

– Бен, дай ей шанс. В ее жизни произошло много всякого, мне кажется, ей нужно еще несколько месяцев, чтобы во всем разобраться.

– И где же она живет? В Сосалито?

Слова Ким пока мало что объяснили Бену. Он не понимал, почему Динна не живет в своем доме. Может быть, Марк сбежал и бросил ее?

– Можешь ты мне сказать, они разводятся или нет? Ким глубоко вздохнула:

– Да, могу. Они разводятся.

– По чьей инициативе, его или ее? Ким, ты должна мне ответить, я имею право знать.

– Бен, я с тобой совершенно согласна. – «Но попытайся втолковать это Динне». – На развод подала Динна, но Марк согласился. На самом деле у него просто не было выбора.

– Ну и как она? Привыкает к новой жизни? У нее все нормально?

– Да. Она живет в очаровательном маленьком домике, работает над новыми картинами и готовится...

Ким спохватилась, что чуть было не сказала лишнего.

– К чему готовится?

Бен не мог ничего понять. Нерешительность Ким его раздражала.

– Ради Бога, Ким, уж не хочешь ли ты сказать, что эта вшивая галерея собирается устроить ее выставку?

Бен был вне себя. «Как они посмели!» Ким вдруг рассмеялась и неожиданно для себя решилась на отчаянный шаг.

– Знаешь что, это просто сумасшествие! Мыс тобой сидим, играем в вопросы и ответы про Динну, тогда как на самом деле ей нужен только ты. – Ким достала из сумочки ручку, нашла среди рекламных макетов листок бумаги и написала на нем адрес. – Вот ее адрес, поезжай к ней.

– Сейчас? – ошеломленно пробормотал Бен, принимая у Ким листок бумаги. – Но что, если... вдруг она не захочет меня видеть?

– Захочет. Но дальше все зависит от тебя. Действуй по обстоятельствам. В крайнем случае разрешаю тебе просто дать ей кулаком в челюсть.

Бен усмехнулся и растерянно посмотрел на Ким:

– А как же ленч?

Ему хотелось только одного: выскочить из-за стола и помчаться к Динне. Он не мог тратить больше ни секунды даже на то, чтобы сидеть в кафе и беседовать с Ким. Прекрасно понимая его чувства, Ким улыбнулась: