— Белла?

Тревога испарилась, оставив отчетливые признаки негодования. Она закрыла дверь и подбежала к кровати. Темная фигура села и повернулась к ней.

— Ты же обещал. — В тоне ее слышался упрек.

Лунный свет просачивался между не до конца задернутыми шторами, позволяя ей увидеть, как от вздоха его широкие плечи поникли.

— Я не уехал.

— Ты обещал вернуться ко мне.

— Белла, я не могу спать с тобой в одной постели, когда твои братья здесь.

— Чепуха. Это не их дом. Ты обещал, — возразила она обиженным тоном.

Он снова вздохнул и откинул простыню.

— Иди сюда.

Она заколебалась на долю секунды.

— Пожалуйста, Белла.

От тихой мольбы ее халат и ночная рубашка полетели на пол, и в следующее мгновение она уже забиралась в кровать, в ожидающие объятия Гидеона. Застарелая тянущая боль исчезла, едва он обнял ее.

Наслаждение, желание, восторг тут же наполнили каждую клеточку ее тела. Обнаженная кожа восхитительно потиралась о кожу, когда она двигалась на нем. Белла обвила его тело руками и ногами.

— Люби меня, — прошептала она, овевая теплым дыханием гладкую кожу.

— Нет, еще рано. Я не хочу причинить тебе боль.

— Да.

— Белла…

Она толкнулась бедрами и соскальзывала вниз до тех пор, пока твердая выпуклость его возбуждения не встретилась с мягкими складками ее плоти.

 — Да.

Гидеон забыл обо всем на свете и прильнул губами к ее губам.

Его ладонь легко пробежала по ее спине, по выпуклости ягодиц и скользнула между ног, играя на вершине ее наслаждения. Белла поерзала на нем, когда длинные пальцы скользнули во влажную, томящуюся расщелину ее тела.

Потом она оказалась на спине, а он над ней. Твердая атласная длина его плоти прижималась к внутренней стороне бедер. Она обвила ногой его ноги.

— Быстрее, — выдохнула она ему в рот.

Но вместо того чтобы подчиниться, он протянул руку к прикроватной тумбочке.

Белла поняла, что он собирается делать, и схватила его за руку.

— Нет.

— Да, Белла.

— Белла, я не возьму тебя без этого. Она обхватила его лицо ладонями.

— Всего раз.

Он мотнул головой.

— Не могу, не проси меня об этом. Не сегодня, — решительно заявил он, напрягшись всем телом.

— Гидеон…

— Либо так, либо никак. Выбирай.

— Но…

— Я не хочу с тобой спорить. Пожалуйста, не сейчас. Не в эту ночь. Не дави на меня. Не проси…

— Хорошо, — кивнула Белла.

Он приподнял подбородок. Его глубокий выдох защекотал соски. Он немного приподнялся, протягивая руку между их телами, и надежно закрепил чехол. Потом губы его встретились с ее губами.

Белла крепко прижалась к нему, царапая спину ногтями.

— Белла, — хрипло выдохнул он ей в ухо. — Я не хочу причинить тебе боль. Ты не должна быть на спине.

— Но…

Продолжая обнимать ее, он перевернул их на бок, игнорируя ее протесты. Протянул руку вниз, располагаясь у входа в ее тело, и медленно скользнул в нее. Белла запрокинула голову, упиваясь этим первым проникновением, напряженностью собственного тела, легким сопротивлением этому вторжению, ощущению его внутри себя.

Пройдя половину пути, Гидеон отстранился и установил ритм коротких, медленных толчков. Она могла сказать, что он сдерживается, могла сказать, что он твердо намерен быть осторожным. И это удручало ее. Она так долго ждала, чтобы он согласился заняться с ней любовью, и не хочет осторожности. Не хочет медлительности. Ей хочется, чтобы все было жестко и быстро. Хочется почувствовать, как он вонзается в нее. Она нуждается в каждом дюйме его тела и души.

Решительно, настойчиво, требовательно она подалась всем телом навстречу этим осторожным погружениям. Теплая ладонь легла ей на бедро, пытаясь заставить ее принять его темп. Она покачала головой.

— Еще.

— Белла…

— Еще.

— Ангел, пожалуйста. Не надо.

— Еще, — выдохнула Белла, дернувшись навстречу ему. Удрученная сверх всякой меры, потеряв терпение, она схватила его за плечо и толкнула на спину, не прерывая контакта тел. Распластав обе ладони на его скользкой от испарины груди, она села, испустив низкий, хмельной стон, когда опустилась на него, полностью вобрав в себя. Изысканное наслаждение затопило все чувства, и мгновение она сидела, чувствуя его внутри себя, дрожа всем телом от наплыва ощущений.

Твердым резким толчком он дернул тазом, проталкиваясь еще глубже. Белла застонала, когда оргазм обрушился на нее. Слегка покачнувшись, она силилась перевести дух.

— Это то, чего ты хотела? — спросил Гидеон.

— Да, — простонала Белла. Вращая бедрами, она погналась за следующим оргазмом. Ее плоть лихорадочно потиралась о его пах. — Еще: — Она чувствовала его приближение.

Гидеон приподнялся, и в тот момент, когда взял в рот ее затвердевший сосок, Белла взлетела на вершину блаженства, но продолжала неистовствовать, вонзилась пальцами ему в голову, не переставая вращать бедрами.

Он освободился из ее хватки.

— Хватит, Белла, — выдохнул Гидеон.

— Нет. Еще. — Ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

— Белла, я не могу сдерживаться… о Боже.

От вынужденной мягкости не осталось и следа. Он схватил ее за бедра, ускоряя темп. Каждый толчок сопровождался хриплым мужским стоном. Он поднял голову, ища ее губы. Она обвила его руками, чувствуя под ладонями, как бугрятся мускулы спины, и страстно поцеловала, когда он пришел к финишу.

Он прислонился лбом к ее груди. Воздух со свистом вырывался из легких.

— Ох, Белла, — потрясенный, вздохнул он. Белла не сдержала улыбки. Наконец-то она заставила Гидеона потерять над собой контроль.


Глава 19


— Я начну с конюшни. — Джулиан оттолкнулся от обеденного стола. Поднялся с решительным видом и одернул свой сюртук.

Возможно, было не самым мудрым решением спустить брата на слуг Изабеллы, но другого выхода нет. Время поджимает, а Филиппу еще предстоит уладить пару дел этим утром. Дел, которые не стоит больше откладывать, как бы ни страшило его одно из них.

— Если это возможно, пожалуйста, постарайся не расстраивать слуг.

Джулиан закатил глаза.

— Я не собираюсь грозить им телесным наказанием. Просто задам несколько вопросов.

— Постарайся быть цивилизованным. Это все, о чем я прошу. Не забывай, что мы гости Изабеллы.

— Мне последовать твоему примеру?

Филипп стиснул челюсти. Он не нуждался в напоминании о совершенных им грехах. У него была целая ночь, чтобы пересчитать все аспекты, в которых он подвел Изабеллу. То, что он вел себя как деспотичный осел, — всего лишь один из многих.

— Иди в конюшню, Джулиан.

Джулиан поклонился с насмешливым видом и вышел из комнаты.

Надменный щенок. Филипп покачал головой, допил кофе и поставил чашку на стол. Лакей приблизился, держа серебряный кофейник наготове. Взмахом руки он отпустил слугу. Последние три чашки нисколечко не помогли, поэтому в еще одной нет нужды. Опершись ладонями о стол, он потер глаза. Иисусе, за последние двадцать четыре часа Филипп не сомкнул глаз ни на минуту. Изнурение притупляло мозг, но не могло заглушить слова, которые звучали у него в голове.

«Ты за нее в ответе. Однако подвел ее».

Он старший. Его долг — заботиться о младших братьях и сестрах. Но с Изабеллой он обошелся не как брат, а как враг.

И все же она ни разу не пожаловалась и не запротестовала. Даже когда он ворвался в ее дом и предположил худшее, она не обвинила его в том, что он выдал ее замуж за мужчину, который ее избивает.

Ее единственной заботой был Роуздейл. Мужчина, которого она любит и который любит ее.

В одну из долгих бессонных ночей, уже на рассвете, Филипп принял решение. Оно шло вразрез со всем, чему его учили, вразрез с правилами высшего света, но его это не волновало. Главное — он нашел способ возместить ей потерянное.

Он оттолкнулся от стола. Больше откладывать дела нельзя. Поскольку ему нужен ответ, для того чтобы все уладить, он направился в гостевую комнату.

Лучи утреннего света проникали в щель между тяжелыми портьерами. Полностью удовлетворенный, Гидеон вздохнул, рассеянно играя белокурым локоном. Из-под отяжелевших век он любовался прекрасной женщиной, с которой делил постель. Спина ее поднималась и опадала в ровном ритме глубоко спящего человека. Даже сейчас, когда она наполовину лежала на нем, невозможно было не отметить врожденного изящества ее рук и ног.

Как и невозможно было отрицать силу в этих длинных чреслах, когда они крепко обвивали его сегодня ночью.

Ему следовало быть нежнее. Черт, ему вообще не следовало уступать ей. Надо было подождать, пока она полностью не поправится. Но два месяца воздержания рядом с требовательной, нетерпеливой Беллой.

С ним еще никогда такого не случалось — оргазм нахлынул слишком быстро, слишком яростно, чтобы остановить или задержать его. Плоть его набухла, прижимаясь к гладкому бедру Беллы. Мысль о том, чтобы разбудить ее, была крайне соблазнительной, но он устоял. После сегодняшней ночи ей нужен отдых. Поэтому он закрыл глаза и задремал.

В дверь постучали, и Гидеон услышал голос Мейбурна.

— Вставай, приятель. Мне надо… о!

Проснувшись, Гидеон дернул вверх одеяло, пытаясь прикрыть обнаженное тело Беллы. Очевидно, легкого стука и голоса брата было недостаточно, чтобы разбудить ее, но движений Гидеона хватило.

Она подняла голову с его плеча, приоткрыв глаза.

— Доброе утро, — сонно пробормотала она.

Должно быть, Белла прочла что-то на его лице, ибо повернула голову и испуганно втянула воздух. Тихо взвизгнув, она юркнула под одеяло и прижалась к нему.