Как странно, что простое созерцание мужчины может вызвать удовольствие и чувство вины одновременно. «Это из-за видения, в котором мы были вместе», — решила Фаро. Но те картины мгновенно вспыхивали перед ее глазами каждый раз, когда она смотрела на него. И видения казались такими реальными!

Какая чушь! Она никогда не окажется с лордом Уаттом в тех ситуациях, которые она видела. И даже в таких, которые смогут пробудить хоть малейшее чувство к нему. Он не любит ее. И, кажется, готов сделать все, чтобы и она его не любила.

— Аббатство находится за следующим поворотом, — сказал Уатт, прервав ее мысли. Их глаза встретились, и она не смогла отвести взгляд. У него в самом деле были удивительные глаза. Он откашлялся, явно недовольный ее пристальным взглядом. — Скоро откроется красивый вид на море.

Она смогла лишь улыбнуться и кивнуть в ответ. Он, должно быть, считает ее простушкой. Как ни старалась она отыскать хоть какую-нибудь тему для разговора, чтобы поддержать хрупкое перемирие между ними, ее внимание было сосредоточено на цокоте копыт, и молчание становилось все более тягостным.

— Мать сказала мне, что у вас дом недалеко от Бата. Вы предпочитаете суету городской жизни?

Она мысленно поблагодарила его за то, что он нашел тему для разговора.

— Мне нравится Лондон, но я быстро устаю от многолюдья. Любой вечер будет испорчен, если вокруг столько народу, что нельзя вздохнуть. Я не представляла, как скучаю по спокойной жизни в деревне, пока не приехала сюда, в Блэкберн.

— Значит, вы не часто возвращаетесь в свой городской дом?

— Мы сдали его одному торговцу с семьей вскоре после смерти отца. — Она закусила нижнюю губу и притворилась, что поправляет поводья. Слова о том, что они сдали свой дом, слишком явно подразумевали, в каком бедственном финансовом положении они находятся. Она молилась, чтобы он не сделал нужных выводов, но ее молитва осталась неуслышанной.

— Полагаю, долги вашего отца перешли к вам.

Она плотно сжала губы, униженная тем, что он угадал правду. Хотя это и не было большим секретом.

— Мы с братом сами рассчитались со всеми.

— А, да. Сеансы ясновидения. У вас, должно быть, собралась неплохая коллекция ювелирных украшений и семейных реликвий.

— Я никогда не принимала ценных подарков, если они дороги их владельцам. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Безделушки, которые я получала, редко стоили больше нескольких фунтов, но и они помогали нам расплатиться с долгами. За это я развлекала людей, давая им возможность ненадолго отвлечься от мирской жизни. Моя коллекция, как вы ее назвали, состоит главным образом из вееров, гребней, заколок для шарфов и тростей для прогулок. В Берлингтонском пассаже есть магазин, где дают за них неплохую цену.

— Вы оплачивали семейные долги, закладывая веера и гребни? — спросил он и тут же спохватился: «Зачем я это сказал?».

Она не видела возможности красиво закончить этот разговор и поэтому просто кивнула.

— Примерно. Мой брат Хазард закладывал деньги, которые зарабатывал, и мы жили на проценты. Наверное, человек вашего положения счел бы это ужасным, но я нахожу такое положение более предпочтительным, чем идти в гувернантки или быть нежелательной родственницей, живущей на подачки отдаленной родни.

Выражение его лица изменилось — ее слова явно стали для него откровением. Фаро увидела, как уголки его рта пошли вниз. Его пальцы теребили поводья, иногда сжимаясь на мгновение. «Интересно, — подумала она, — какая борьба идет внутри у него?»

— Теперь, когда я знаю причины, я не нахожу в ваших методах ничего плохого, — сказал он наконец. — Вы бы удивились, узнав, что должен делать человек моего положения, чтобы выжить. После того как отец потерял все наше состояние, мы некоторое время жили тем, что мать продавала свои украшения. Потом мы заложили всю недвижимость. Недавно я оплатил последний долг, но отнюдь не горжусь тем, что мне пришлось сделать, чтобы рассчитаться. Сказать по правде, ваши сеансы выглядят почти благородно в сравнении с моим способом.

Уатт посмотрел на Фаро и, легко угадав пробудившееся в ее глазах любопытство, усмехнулся.

— Во время войны я был капитаном каперов и в конце концов даже получил каперское свидетельство. В пиратстве мало чести, даже когда правительство считает его законным и патриотичным.

Она попыталась представить его в одежде пирата, и ей удалось это без особых усилий. Мрачное выражение лицо выдавало в нем человека, повидавшего в жизни больше, чем ему бы хотелось.

— Мне жаль, что вам пришлось прибегнуть к этому способу.

— Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, мисс Берк. — Его резкий ответ совсем не вязался с тем, как он смотрел на нее. Он словно видел в ней самую большую загадку, с которой столкнулся. — Тем не менее мне непонятно, как странно распределились роли в вашей семье. Ответственность за долги отца должна была лечь на вашего брата, а не на вас. Что он за человек, если позволил сестре зарабатывать вместо него деньги?

— Сейчас это уже молодой человек, но когда умер отец, он был совсем ребенком, — сказала Фаро. — Когда мы поняли, что отец оставил нам только долги, брат пытался найти работу. Но я убедила его закончить обучение в Оксфорде. Нам обоим будет легче жить, если он получит образование и по окончании университета сможет найти работу.

— Если бы вы были моей сестрой, я бы не позволил вам давать представления, какие бы аргументы вы ни выдвигали.

В этом он настолько походил на Хазарда, что Фаро не могла не улыбнуться. Оба в избытке обладали мужской гордостью.

— Вы еще не слышали моих аргументов, милорд. Если я что-нибудь надумаю, то могу быть очень убедительной.

— Меня это не удивляет. — Еле заметная улыбка появилась у него на лице. — Меня удивляет то, что вы до сих пор не замужем. Вы вхожи в лучшие круги, и я уверен, что многие состоятельные джентльмены предлагали вам руку. Вам не хочется иметь дом и защиту, которую может обеспечить муж?

Она не собиралась говорить ему, что никогда не принимала предложений о замужестве, да он бы и не поверил. Как не поверил бы в причину, по которой она отказывалась от подобных предложений. Фаро решила уйти от ответа, высказав лишь часть правды.

— Я не собираюсь замуж. Муж только усложнит мне жизнь.

— Как так?

— Вы не поймете.

— Вы подогрели мое любопытство, мисс Берк. — Уатг натянул поводья и остановил лошадь, вынуждая Фаро поступить так же. — Вы не можете знать. Вдруг я окажусь очень понятливым.

— Вы считаете меня мошенницей, а мои способности своего рода обманом. Вы не верите ни одному моему слову.

— Но я стараюсь понять вас, мисс Берк.

Серьезность его тона поколебала ее решимость, и она подумала, что не будет ничего плохого, если она скажет ему правду.

— Хорошо, если вам так хочется знать. Я вижу людей так же легко, как вижу предметы. Когда я прикасаюсь к человеку, я часто узнаю о нем больше, чем хотела бы знать. В этом причина того, что я не хочу выходить замуж. Я не люблю прикасаться к людям.

Она ждала, что он громко рассмеется. Однако он, казалось, размышлял над ее ответом.

— Вы держали меня за руку прошлой ночью, когда читали историю бутылочки.

— Правда?

— Всего лишь мгновение, — сказал он, — но очень крепко. Что вы узнали обо мне? Кроме того, что у меня шрам на плече, конечно. Скажите мне что-нибудь такое, чего больше никто не может знать.

Он говорил так, словно хотел ей поверить. Он бы счел ее сумасшедшей, если бы она рассказала ему, что она видела. Краска бросилась ей в лицо, и она опустила глаза.

— Прошлой ночью… было не так, как обычно во время сеансов. Я даже не помню, что держала вас за руку.

— Понятно.

Разочарование в его голосе удивило ее. Возможно, он вовсе не был таким убежденным скептиком. Но она не могла предоставить ему каких-либо доказательств.

— Получается довольно странно. Я потратила много времени в жизни, пытаясь убедить людей, что я не ведьма и в меня не вселился дьявол. А сейчас я жалею, что не могу взлететь или выдохнуть огонь, чтобы доказать вам обратное. — Фаро посмотрела в глаза Уатта и слегка улыбнулась. — Обстоятельства словно сговорились против меня, когда дело касается вас, но не бойтесь, милорд. Придет время, и вы увидите, что я говорю правду.

— Я почти надеюсь, что вы правы, — тихо произнес Уатт как бы самому себе. Потом откашлялся и кивнул в сторону дороги. — Продолжим путь. Аббатство за поворотом.

Глава 4

Развалины Хэлбертского аббатства высились на открытой ветрам скале, нависшей над морем. Бриз здесь был сильнее, чем в лесу, и доносил слабые запахи рыбы и морской травы. Шумные крики чаек отвлекли Фаро от созерцания живописных развалин. Она посмотрела на птиц, которые бросались вниз головой в воду, исчезая за квадратной каменной башней. Построенная из белого камня, добытого неподалеку, шестиэтажная башня была единственным сооружением, которое осталось от аббатства. На ярком солнце камень выглядел, как белесые кости, контрастируя с яркой голубизной неба. Аббатская часовня и другие постройки были разрушены или стояли без крыш, покрытые лишайником и кустиками травы.

Разглядывая руины, Фаро остановила лошадь, слишком зачарованная пустынной красотой места, чтобы заметить, что Уатт так же внимательно разглядывает ее саму. Зияющие окна часовни величественными арками поднимались вверх и исчезали в прозрачном воздухе, создавая картину давно случившегося бедствия, которое поглотило крышу, но удивительным образом оставило нетронутым основание. «Этим бедствием явилось время», — подумала Фаро. Она представила, каким аббатство было раньше, — с аккуратными, ухоженными садами и двориками и множеством людей, живущих здесь в постоянном труде. Эту картину она должна написать.

— Многие думают, что место нечисто, — сказал Уатт, прерывая ее размышления. — И контрабандисты стараются поддерживать эти слухи. Они прячут в пещерах вдоль побережья свой товар, а башня, как маяк, указывает путь кораблям. Она видна с моря за много миль даже ночью, если светит луна.