Элизабет ПРАЙС

 

КОГДА УЖЕ СЛИШКОМ ПОЗДНО

 

Джордж прекрасно знал, что сегодня годовщина их свадьбы. Но без пяти пять позвонила она, намекнула, как всегда, деликатно, что сегодня у них особенный вечер, попросила зайти в чистку за ее бежевым костюмом и купить к обеду ванильного мороженого. Это был ее третий звонок за день. Разговор всегда заканчивался одинаково:

— Ты меня любишь?— ворковала она.

— Да,— отвечал он, понизив голос, зная, что все равно потребуется безоговорочная капитуляция.

— Да?— наступала она.— А что «да»?

— Но ты же знаешь,— отвечал он. Сдаться без боя — к этому он еще не был готов.

— Ну, Джорджи,— кокетничала она,— ну, что я знаю?

В конце концов он запутывался в сетях ее настойчивого катехизиса и шептал:

— Я тебя люблю.

За соседним столиком мисс Паттерсон сидела с таким видом, словно у нее только что сломался ноготь. Она перелистывала блокнот со стенограммами и тщетно пыталась не прислушиваться к разговору.

Джорджу не удалось добиться, чтобы Элейн не звонила ему на работу по два раза на день, хотя после свадьбы прошло уже три года. Однажды вечером во время телевизионной рекламной передачи он было завел разговор об этом, но, не успев договорить, пожалел о содеянном. Элейн перестала мурлыкать песенку и убрала голову с его плеча. В глазах ее стояли слезы, но подбородок был задорно вздернут. Ему давали понять, что не собираются устраивать истерик из-за таких пустяков.

Но позже, когда он потянулся к ней в постели, чтобы поцеловать на ночь, она молча отвернулась. «Спокойной ночи»,— сказал он. Слова повисли в воздухе— глухо и безответно.

— Элейн,— прошептал он в ночной тишине, но ответа не получил. Так, не прикладывая особых усилий, она одержала полную победу.

На следующий день уже не она, а он звонил ей с работы, смирившись со своим поражением:

— Может, ты найдешь время позвонить мне во второй половине дня?

Он извинился. Она только этого и дожидалась. Телефонные звонки немедленно возобновились: один — до ленча, второй после.

Но время, когда он ждал их с таким нетерпением, уже прошло. Ее способность превращать в приключение покупку четырех телячьих отбивных или нового стирального порошка потеряла свое первоначальное очарование...

Годовщина или не годовщина, только день начинался плохо. Мисс Паттерсон предпочитала, чтобы неизбежное совершалось по графику, и потому завела привычку пить кофе ровно в десять тридцать — в это время обычно раздавался первый звонок Элейн. Но не успела секретарша выйти, как в дверях появился мистер Бойл. Визит был неожиданным: как правило, подчиненных он вызывал к себе в кабинет, этажом выше.

— Джордж,— сказал он,— я как раз закончил просматривать набросок вашего доклада. Если ваши предположения верны, это будет...

Зазвонил телефон.

— ...Это будет потрясающе!

Телефон продолжал звонить, Мистер Бойл указал головой на аппарат:

— Снимите трубку, Джордж.

При первых же звуках ее голоса он прижал трубку к уху как можно теснее.

— Джорджи?

Почему у него в воображении немедленно возникают ее губы, вытянутые трубочкой? А ведь было время, когда ее лепет доставлял ему неизъяснимое наслаждение. Когда же ее манера говорить начала раздражать его?

— Слушаю.— Его голос оставался безразличным и сугубо деловым.

— Миленький-хорошенький, я просто хочу рассказать тебе, как тружусь в поте лица, пока ты сидишь-посиживаешь в своей красивой конторе с кондиционерами. Я вылизала до блеска чулан, на полки положила чистую бумагу, а теперь приступаю к уборке комнат. К нам заглянул мистер Мак-Хью и починил вентилятор. Я таскаю его с собой из комнаты в комнату. Знаешь, когда он был у нас... ох, пусть это будет для тебя сюрпризом. Я ничего не скажу. Нет-нет-нет...

Она вдруг понизила голос и заговорщически зашептала:

— Ну, пожалуйста, Мисс Леди,— так она называла коккер-спаниеля, которого он подарил ей год назад,— ты же знаешь, папочка не любит, когда ты забираешься в его кресло. Подушки снова будут в шерсти.

— Да,— успел вставить он,— конечно.

— Джорджи,— воскликнула она,— в чем дело? Ты ужасно занят, да? Или противный старик стоит у тебя над душой?

— Да,— еле-еле выдавил он из себя.

— Ну, хорошо, я позвоню после ленча,— заволновалась она.

— Бьюсь об заклад, это ваша молодая,— сказал мистер Бойл.— Сразу видно. Приведите ее как-нибудь на ленч, Джордж. Буду рад повидаться.— Он помолчал и взял со стола доклад.— Что ж, дело прежде всего. Пожалуйста, отшлифуйте немного слог и сформулируйте краткие выводы. Директора обращают на это внимание в первую очередь. Постарайтесь подготовить вторую редакцию к четырем часам, чтобы мы успели представить доклад на рассмотрение правления.

...Когда раздался второй звонок, мисс Паттерсон посмотрела на часы. Пятнадцать тридцать.

— Нам осталось доделать еще четыре страницы,— предупредила она.

Джордж подождал, пока за ней закроется дверь, и поднял трубку.

— Я сегодня почти не завтракал,— выпалил он. У нее вошло в привычку справляться по телефону о ленче, поэтому лучше сразу сообщить ей всю информацию.— Десерт тоже не брал,— продолжал он, радуясь, что лжет без запинки.

— Ты же умрешь с голоду! — воскликнула она.— Угадай, что у нас будет на обед?

— И представить не могу,— сказал он и поставил запятую, которую мисс Паттерсон пропустила на девятой странице.

— Бифштекс! — Она прерывисто дышала в трубку, как будто у нее перехватило дыхание от восторга.— И еще жареный картофель, молодой горошек и помидоры, нарезанные ломтиками. А теперь угадай, что у нас будет на десерт?

Он молча ждал.

— Яблочный пирог с мороженым!

— Звучит недурно,— ответил он, подчеркивая предложение на десятой странице.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему я так хлопочу. Ты ведь помнишь, да?

Услышав, что открылась дверь, он повернулся на стуле.

— Мистер Бойл идет,— уведомила мисс Паттерсон.

— Не помню,— сказал Джордж в трубку. Еще несколько минут, и доклад был бы закончен. Если бы не ее звонок!

— Мне придется повесить трубку,— сказал он отрывисто.— Совещание. Буду в шесть.

Мистер Бойл заглянул в дверь.

— Ну как, Джордж, готово?

— Еще две страницы, чуть-чуть подправить. Через пятнадцать минут положу доклад вам на стол.

— В вашем распоряжении всего восемь. Я во что бы то ни стало должен успеть на тот рейс в Чикаго.

— Каких-нибудь пару минут,— громко сказал Джордж,— это все, что мне нужно.

Без пяти пять снова зазвонил телефон.

— Джорджи, милый, ты же знаешь, какой сегодня день?

— Да, знаю.

— Вот! Я же знала, что ты знаешь! Милый, ты не забудешь зайти в чистку за моим бежевым костюмом? И про мороженое тоже не забудешь?

В электричке по дороге домой Джордж вынул копию доклада, пробежал глазами несколько страниц и, сунув бумаги в дипломат, закрыл глаза. Его пальцы, скользнув по крышке, остановились на замке. В дипломате лежало ожерелье из искусственного жемчуга. Мисс Паттерсон купила его после ленча в подарок Элейн. Жемчуг был красивый, безупречной формы, с великолепным блеском. Но красота ожерелья почему-то не радовала его.

Мне тридцать четыре года, вдруг подумалось ему. Как же это случилось? Что побудило его жениться на Элейн? Почему он так легко попался в ловушку? Что толкнуло его на этот опрометчивый шаг? Когда все пошло наперекосяк? Неужели и другие мужчины спустя два, три, десять лет — всегда слишком поздно — начинают размышлять о том, что же с ними случилось?..

Все началось четыре года назад довольно невинно. Элейн появилась в фирме в качестве личной секретарши мистера Бойла. Джордж вспомнил свои первые-впечатления: мягкий южный говорок, смех, навевавший мысли о юге, и изменчивая, как море, синева глаз. Через неделю он преподнес ей букет роз, а она наградила его долгим, растроганным взглядом.

Как-то вечером в очереди за билетами на новый французский фильм Джордж пригласил Элейн приехать в субботу к нему на Лонг-Айленд. Он встретит ее на станции, покажет дом, потом они позавтракают на берегу моря. Дом ей понравится, хотя с тех пор, как родители вышли на пенсию и уехали во Флориду, он уделяет ему не слишком много внимания.

Элейн приняла приглашение охотно, но потупив глазки добавила, что Джорджу придется проводить ее вечером на электричку, ведь она должна заботиться о своей репутации...

Первые месяцы после свадьбы Джордж не чуял под собой ног. Счастливый обладатель столь редкого сокровища, он не мог нахвалиться женой. Она очаровала бакалейщика, зеленщика, уличного торговца цветами. Все мужское население квартала с удовольствием оказывало ей всевозможные услуги. Что делать, говорила она, не ее вина, что она не нравится женщинам. И поэтому они редко звали к себе и еще реже сами ходили в гости.

Стояла ли на дворе осень с промозглыми вечерами, или пригревало по утрам весеннее солнышко, она всегда была весела и ворковала, точно горлинка в своем гнездышке. Когда он уходил на работу, она радостно хлопотала вокруг него, а когда возвращался — окружала нежной заботой. Каждую неделю в выходные дни они переживали новый медовый месяц. Так будет всегда, обещала она.

Медовый месяц — с годовщинами, подумал он. Она же была уверена в его желании, чтобы медовый месяц длился вечно. Разве он променяет свою маленькую очаровательную женушку на обычную жену, замученную детьми и домашним хозяйством? Когда он заикнулся о ребенке, она тихонько засмеялась и теснее прильнула к нему, шепнув: «Но ведь у нас уже есть Мисс Леди».

И однажды в воскресный вечер — три или четыре месяца назад — у него вдруг раскрылись глаза. Как хорошо, что завтра понедельник! Ему так и не удалось продвинуться дальше первой страницы «Таймса». Обнимая Джорджа за плечи и водя пальчиком по его двухдневной щетине, она смотрела по телевизору эстрадную программу, словно новобрачная с обложки дамского журнала.