– Я в этом уверен. – Он опустил ее на постель и лег рядом. – Когда я целовал вас, то видел контуры вашего лица. – Он внимательно посмотрел на нее. – А еще я ласкал ваше тело, изгиб вашего бедра, длинные крепкие ноги и вашу упругую грудь. Я испытывал необыкновенное наслаждение, когда наши обнаженные тела соприкоснулись.

Она протянула руку и обняла его:

– У вас все получается так хорошо и легко, ваше высочество!

– Возможно, да. – Он еще ближе привлек ее к себе.

Она слышала стук его сердца, чувствовала, как напряглось его тело. – Знаете, я бы мог оставить вас у себя. За этой дверью и в кабинете рядом есть моя охрана. Мне ничего не стоит похитить вас, и об этом никто не узнает. Я мог бы держать вас в этой постели так долго, как мне бы захотелось.

– Вы не сделаете этого, – с надеждой сказала она, потому что верила в него.

Он не привык хоть в чем-либо себя ущемлять, она это знала, но все-таки побаивалась, что он осуществит свою угрозу.

«Хотя нет, – засомневалась она, – не захочет же он перечеркнуть память об этой ночи?»

Она была убеждена, что он ничего не сделает с ней против ее согласия.

– Вот что я вам скажу, ваше высочество. У меня нет желания быть чьей-то любовницей, даже любовницей принца.

– Что ж, большего я вам предложить не могу.

– Мне известно, каковы обязательства у наследников трона.

– Однако...

– Алексей! – Она легонько поцеловала его в губы. – Не пройдет и недели, как я надоем вам.

– Никогда! – пробормотал он, не отрываясь от ее губ.

– Для меня нет места в вашей жизни, разве что одна ночь.

– А что для вас эта ночь? – Голос его переменился.

Он даже отодвинулся от нее. Она знала, что он проверяет ее.

– Вы околдовали меня, светлая и тихая, это правда. Я очарован женщиной, которую едва разглядел при свете звезд. Женщиной, которая отдала мне свое тело, но не свое имя. Женщиной, которая пытается соблазнять, не умея этого.

У нее перехватило дыхание.

– Не удивляйтесь, Чаровница. – Он усмехнулся. – Выбрав для своей игры партнера с моей репутацией, вы не должны удивляться тому, что я сразу же заметил, что вы не та, за кого себя выдаете.

– Это не игра, Алексей, – тихо сказала она. – Это моя жизнь.

– В таком случае я рискую жизнью. Может так оказаться, что вы убийца, подосланная, чтобы разбить мое сердце.

– Но вы же видите, что я безоружна.

– Да, я распорядился, чтобы вас проверили, – насмешливо сказал он. – О, Чаровница, у меня нет оснований вам верить, но я все-таки верю. – Он сокрушенно покачал головой. – Во всем виноват этот город, его воздух, звезды, музыка каналов, магия ночи.

– Алексей! – Она прильнула к нему. – У нас есть это мгновение, всего одно. Эта ночь. Разве этого мало?

– Никогда раньше я не требовал от женщины большего, – пробормотал он. – Я, право, в полном замешательстве.

– Утром вы опять станете принцем Алексеем Пружинским, наследником короля Авалонии, и эта ночь покажется вам всего лишь сном.

– А вы? Кем будете вы завтра?

– Я буду... – Она улыбнулась. – Я буду совсем другой...

– Чаровница, – простонал он и потянулся к ее губам.

Прежде чем окончательно потерять голову, она вдруг подумала: «Неужели я стану умудренной жизнью женщиной, разделяющей чужие постели? Или все, что со мной происходит сейчас, после ночи с этим мужчиной, останется чем-то единственным и незабываемым?»

Он станет ее роковой и прекрасной ошибкой. Она не забудет его никогда.

Глава 1

Когда я снова увижу Лондон, постараюсь быть образцом респектабельности и непременно сохранить этот образ женщины.

Мисс Памела Эффингтон


Четыре года спустя

– Отличная позиция, Кларисса! – Памела Эффингтон сняла шлем и улыбнулась своей оппонентке. – Ты чуть было не пронзила меня шпагой насквозь.

– Чуть? Ты принижаешь значение этого удара, дорогая кузина. – Кларисса, она же леди Овертон, тоже сняла шлем и тряхнула темными кудрями. – Еще пара секунд, и я бы выиграла.

Памела рассмеялась:

– К счастью, тебе их не хватило.

– Да, к счастью. – Кларисса взмахом шпаги разрезала воздух. – В следующий поединок победа будет за мной.

– Как и в прошлый раз. – Памела покачала головой. – Мы с тобой, пожалуй, хорошая пара, дорогая кузина.

– Согласна, – ответила Кларисса, внимательно разглядывая кончик своей шпаги. – Но скажи мне, пожалуйста, действительно ли ты считаешь, что женщина обязана владеть шпагой? Выходит, мы должны защищать свою честь в поединках?

– Я не совсем уверена в том, что женщина должна все это знать и уметь, но это волнует кровь, будоражит тело и разум. Во всяком случае, у меня. Я, например, нахожу, что это чертовски интересно и побуждает к действию.

Кларисса вскинула брови:

– Ты говоришь точно так, как тетушка Миллисент.

– В этом нет ничего удивительного, ибо я во многом с ней согласна. – Памела отдала свой шлем и шпагу тренеру месье Люсьену, кивком поблагодарив его.

– Это вполне понятно. – Кларисса тоже отдала шлем и шпагу тренеру. – Фехтование и все, что несвойственно женщине, делает ее более...

– Пожалуйста, помолчи, – решительно возразила Памела. – У меня нет желания еще раз обсуждать все мои недостатки.

Танцевальный зал, где девушки тренировались в фехтовании, занимал почти весь второй этаж величественного особняка в лучшем квартале Вены. Он принадлежал австрийскому графу, старому другу леди Смайт-Уиндом, то есть их тетушке Миллисент. У старой леди было много друзей. Во время путешествия с племянницами она получала массу приглашений погостить, а для Памелы и Клариссы это был отличный образ жизни.

– Я все же скажу тебе... – настаивала Кларисса, следуя за кузиной. – Тебе нравится фехтование и все такое прочее, нетрадиционное, что пахнет скандалом, как и всем женщинам из рода Эффингтонов.

– Что ж, я и есть женщина из рода Эффингтонов. – Памела подавила страдальческий вздох.

Кларисса опять взялась за свое. В последнее время она не впервые затевает подобный разговор.

Памела, как могла, старалась избегать этого. Сейчас она просто ускорила шаги и поспешила в другой салон, где, возможно, кто-то из обитателей особняка слушал музыку или развлекался играми.

– Твоя беда не в том, что ты такая, какая есть, а в том, что все время пытаешься себя переделать! – крикнула поспешившая за ней Кларисса.

Так, видимо, оно и есть, подумала Памела. Клариссе легко делать подобные заключения, она просто не понимает и никогда не понимала ее. Кларисса была ее кузиной по матери и не знала, что значит быть из рода Эффингтонов. Тем более если ты скромна, сдержанна и застенчива.

Вот Делию, еще одну кузину Памелы, все считали тихоней до тех пор, пока над головой бедняжки не разразился скандал. Тогда ее двойняшка Кассандра, от которой все почему-то ждали скандала, сразу же стала хорошей.

Впрочем, сама Памела, о которой ни у кого из родственников не было причин беспокоиться, в свои двадцать лет без памяти влюбилась (так по крайней мере ей казалось самой) в Джорджа Фентона, сына виконта Пенуика, и не раздумывая отдалась ему. Когда это стало известно, ее братья долго перешептывались о том, как опасны бывают скромницы девицы.

Однако Памела по своему характеру не могла не отдалиться от клана Эффингтонов. Она все равно не была похожа на своих многочисленных братьев и сестер, которые всегда отличались привлекательной внешностью.

Мать Памелы, общепризнанная красавица, уверяла всех, что ее старшая дочь Памела еще не достигла своего расцвета, а только ждет этого дня. И он наступил. В день своего двадцатилетия Памела, посмотрев на себя в зеркало, впервые убедилась, что ее рост, худая фигура и неопределенное выражение лица вполне приятно смотрятся и даже привлекательны. К сожалению, у Памелы напрочь отсутствовала уверенность в себе, присущая Эффингтонам с рождения. Поэтому ничего удивительного не было в том, что она отдала свое сердце и свою невинность первому из мужчин, обласкавшему ее своим вниманием. Разумеется, она верила, что Джордж искренен в своих чувствах к ней.

Она мечтала о замужестве и не могла даже подумать, что все сказанное им не имеет ничего общего с его намерением жениться на ней.

Ее кузина Кларисса даже в детстве была красива и вполне уверена в себе. С Памелой они были немного похожи, только у той были светлые волосы. Их взгляды на жизнь были слишком различны, как день и ночь, но все же это им не мешало крепко дружить всю жизнь. Памела порой даже думала, что они так близко сошлись, потому что Кларисса – не Эффингтон, а Памела никогда не стремилась чувствовать себя представительницей этого рода, пока тетушка Миллисент не взяла ее под свою опеку.

– Дорогие девочки! – позвала она девушек, увидев их в дверях. – Сейчас же идите ко мне. Я должна сказать вам что-то очень важное.

Памела повернулась, чтобы войти в комнату тетушки, но Кларисса схватила ее за руку:

– Послушай, что я тебе скажу. Ты уже не та девочка, которая уехала из дома, чтобы что-то доказать. Прошло шесть месяцев, как ты покинула Лондон, избежав скандала. Ты теперь весьма уверена в себе, не скрываешь собственные мысли и чувства, стала личностью и, как мне кажется, значительной личностью. Я даже могу сказать... – округлив глаза, она посмотрела куда-то в потолок, – ты стала настоящей мисс Эффингтон. Да поможет тебе Бог.

Памела какие-то секунды смотрела на нее молча, а потом улыбнулась:

– Я знаю.

Кларисса нахмурилась:

– Знаешь? Почему же ты молчишь?

– Об этом не говорят. К тому же это случилось не сразу. Я менялась, росла. Это началось уже с самого первого дня, как только я покинула Лондон. И это не значит, что я все время пыталась как-то измениться. Я просто искала себя. – Она помолчала, раздумывая. – Я вдруг почувствовала, что люблю фехтование, конный спорт, мне нравится бывать в экзотических местах, люблю танцевать и флиртовать с интересными мне мужчинами. Мне нравится открыто высказывать свое мнение. Сказать по правде, мне нравится быть Памелой Эффингтон. – Она насмешливо улыбнулась. – Мне не верится, что такое было со мной шесть лет назад.