– Ты ничего не понимаешь в девчонках! – возмутилась Вика.

– А ты почему не говорила?

– Я? – И тут она растерялась. – Я думала… Это моя мечта. Я боялась сглазить.

– Я тебе говорил, что ты – глупая? Но я всё равно люблю тебя.

Вика онемела. Гена стоял и смотрел на неё во все глаза. Надо было что-то ответить.

– Я… Я же тебе всё сказала в субботу! Я не хочу отношений. Я тебя не люблю, – быстро сказала Вика, глядя себе под ноги.

– Есть люди, которых от рождения отличает какая-то неприкаянность, оторванность и потому обречённость; они всегда с краю. Ты – такая же, и это одна из причин, по которой мы боимся подойти друг к другу. Но если мы так похожи, как мы можем потерять друг друга?

Едва услышав первые слова, Вика вздрогнула, как от удара: откуда?! Откуда он знал эти слова?!

– Мне ночью Надя прислала твоё письмо, которое ты по ошибке отправила ей, – ответил Гена на незаданный вопрос и предложил: – Ну, признайся, Сорокина, ты же меня тоже любишь.

«Я же послала ей стихотворение про шоколадку! Или нет?! Как я могла ошибиться?! А Надька! Она же обещала мне больше не вмешиваться в мою жизнь!» – взвыла про себя Вика.

– А ведь я тебе в субботу поверил, поверил, что ты не любишь меня, и дал себе слово выкинуть тебя из головы, – тихо сказал Гена. – Скажи спасибо Ложкиной, что переслала мне письмо, рассказала про твою мотомечту и позвонила мне сегодня, чтобы я не дал тебе уехать неизвестно куда.

– Спасибо, – зачем-то сказала Вика, хотя Нади поблизости не было.

– Глупая, – сказал Гена и протянул ей ладонь.

Вика растерянно взяла его за руку. И вдруг поняла, что Гена не хватает её за руку, не «тянет куда-то» – нет в этом никакой привязи и никакого страха. Это она сама берёт его за руку. Она сама хочет идти дальше вместе с ним. «Интересно, можно ли ехать на мотоциклах, держась за руки?» – подумала Вика.

Они стояли, держались за руки, смотрели в глаза друг другу и улыбались.