– Может быть, вы наконец меня выслушаете? – спросила она несколько раздраженно. – Я проделала долгий путь, чтобы поговорить с вами.

– Нелл! – взревел Оливер и так сильно перегнулся через борт, что лодка чуть не перевернулась. – Нелл Бакслей! – Он помахал рукой другой лодке, движущейся вниз по течению. – В прошлую нашу встречу я чуть не умер от блаженства у тебя на коленях...

– Доброе утро, мой сладенький, – ответил ему хрипловатый женский голос. Над бортом лодки показалась ухмыляющаяся женщина в желтом парике. – Кто это там с тобой? Ты уже лишил ее доброго имени?

Застонав от ярости, Ларк откинулась на подушки и натянула капюшон на голову.

– Мы же собирались найти место, где можно спокойно поговорить! Зачем вы привели меня сюда?

Оливер засмеялся:

– Это Ньюгейтский рынок, дорогая. Ты здесь не была раньше?

Люди шли бесконечной чередой. Они пробирались узкими проходами, толпились вокруг прилавков или стояли, глазея то на обезьяну, то на танцующую собаку.

– Разумеется, нет. Я не бываю там, где собираются бродяги, воришки и бездельники-аристократы.

В этот момент внимание Ларк привлек мальчик, который щекотал перышком ухо солидного джентльмена. Когда тот поднял руку, чтобы почесаться, маленький воришка ловко срезал у него кошелек и тут же скрылся в толпе. Ларк прижала руку к груди.

– Этот ребенок! Он., он...

– Неплохо сработано.

– Он украл кошелек у того мужчины! Оливер равнодушно пожал плечами.

– Для некоторых людей жизнь – грубая и короткая игра. Оставим мальчишку в покое. – Он двинулся вперед.

Ларк не хотелось следовать за Оливером, но оставаться одной в толпе было еще страшней.

– Иди сюда. – Оливер направился к танцующей обезьянке. Люди расступились, пропуская их вперед.

Маленькая обезьянка в сюртуке и шляпе заметила Оливера и возбужденно запрыгала. Ее владелец рассмеялся.

– Милорд, мы скучали без вас. Оливер отвесил ему глубокий поклон.

– А я скучал по моему другу Лютеру.

У Ларк от возмущения даже перехватило дыхание. Какая наглость – назвать животное именем великого реформатора!

– У Лютера хорошая память, не правда ли? – спросил Оливер.

Обезьянка оскалилась.

– Он предан принцессе Елизавете. Услышав запретное имя, Лютер запрыгал какбешеный.

–Но сильно сомневается в своей любви к королю Филиппу.

Как только Оливер упомянул ненавистного испанского мужа королевы Марии, обезьянка улеглась в грязь и притворилась спящей. Оливер бросил владельцу Лютера монету и отошел под одобрительные крики толпы.

– Вы слишком открыто выражаете свои чувства, – заметила Ларк, с трудом приноравливаясь к его размашистому шагу.

Оливер ухмыльнулся:

– Думаешь, я рискую? А разве ты не рисковала, когда ночью увозила тело казненного преступника?

– Это другое дело.

– Конечно-конечно.

Оливер явно смеялся над ней, но прежде, чем она успела отчитать его, он остановился у большого шатра.

– Заходите поглядеть на природные диковины, – кричала стоящая перед входом женщина. – У нас есть кот, который играет на тамбурине. – Она схватила Оливера за плечо, но он, похлопав ее по руке, высвободился.

– Нет, спасибо.

– Гусь, который умеет считать, – продолжила зазывала.

Оливер улыбнулся и покачал головой.

– Двухголовая овца! Пятиногий теленок! Оливер собрался было уходить, но тут женщина наклонилась ближе и сказала громким шепотом:

– Бык с двумя членами.

Оливер де Лэйси замер.

– Это, – он сунул женщине монету, – я обязан посмотреть!

Он затащил Ларк внутрь, но она наотрез отказалась идти к быку и встала в углу шатра, зажав руками уши, чтобы не слышать свист и улюлюканье.

Наконец Оливер вернулся к ней и вывел на яркий свет. Его глаза светились детским восторгом.

– Ну? – сухо поинтересовалась Ларк.

– Я вне себя от восхищения, – серьезно сказал Оливер. – К тому же чувствую, что жестокообманут природой.

Ларк презрительно поджала губы. Этот грубый, вульгарный мужчина никак не мог быть тем воплощением чести, каким его считал Спенсер.

– Горбатого могила исправит, – пробормотала она.

– Что такое?

– Народная мудрость, – буркнула Ларк.

– Что ж, спасибо и на том, миледи Праведница. Развернувшись, он нырнул в узкий проход между рядами. Ларк ничего не оставалось, как последовать за ним. Они миновали цветочные ряды, лавки с одеждой, палатки, где торговали жареной свининой, продавцов сладостей. Остановившисьу ширмы кукольника, Оливер вволю посмеялся над незатейливым представлением. При этом оншвырял нищим монеты, словно песок. Наконец они пересекли рынок и вышли за егопределы. Вдали виднелись первые дома Смитфилда.

– Дальше мы не пойдем. – Оливер слегка побледнел. – Ненавижу пожарища.

Ларк с готовностью согласилась.

– Это первая здравая мысль, которую я от вас услышала. Подумайте только о протестантах, которые там были сожжены заживо.

– Я всеми силами пытался об этом забыть. – Оливер глубоко вздохнул. – Я потерпел поражение.

– Что вы имеете в виду?

– Я хотел заставить тебя смеяться, а ты все так же серьезна. В чем моя ошибка?

– Вы чуть не утопили меня под Лондонским мостом.

– Я думал, тебе понравится...

– Это было глупо и совершенно ненужно. Так же, как и ваше обращение к женщине по имени Нелл. – Ларк насмешливо передразнила Оливера: – «Я чуть не умер...»

Ему хватило совести покраснеть.

– Она мой старый друг.

– А ваше общение с обезьяной? – продолжила Ларк, с удовольствием подсчитывая его прегрешения. – И неприличный интерес к быку, вернее к его двум...

– Членам, – услужливо закончил за нее Оливер.

– Едва ли достойная причина для веселья.

– Знаю. – Он выглядел одновременно обиженным и очень привлекательным. – Я потерпел неудачу. Я... – Он замолчал, неожиданно его лицо расплылось в радостной улыбке. – Пошли. Это тебе понравится.

Ларк послушно двинулась за ним, и вскоре они оказались у тележки продавца птиц, на которой громоздились деревянные клетки с голубями, снегирями и чайками.

– Сколько? – спросил Оливер у продавца.

– За какую, сэр?

– За все.

Не дожидаясь ответа, Оливер сунул ему в руку пригоршню монет.

– Милорд, – вмешалась Ларк, – здесь сотни птиц. Как вы собираетесь...

– Смотри. – Он выхватил из ножен отделанный серебром кинжал и принялся резать ремешки на дверцах клеток.

– Оливер... – Ларк и не заметила, что обратилась к нему по имени.

Вырвавшиеся на свободу птицы поднялись, словно огромное черное облако. На мгновение стая закрыла солнце, затем они рассеялись в разныестороны.

Из толпы послышались охи и вздохи.

«Небеса заставляют людей смотреть вверх, процитировал Оливер Платона, – и ведут нас из одного мира в другой».

Ларк смотрела в небо. Птицы сейчас казались маленькими черными точками в голубом бесконечном пространстве. Она провожала их глазами и... улыбалась.

– Эврика! – Оливер картинно взмахнул руками. – Она улыбается! Улыбайся же, милый херувим! – Он проказливо ухмыльнулся. – Когда Архимед впервые сказал «эврика», он бежал голый по улице.

– Этого я не знала, – неожиданно развеселилась Ларк.

– Говорят, что он сделал свое открытие о телах, погруженных в воду, когда принимал ванну. Он так обрадовался, что забыл одеться и побежал к своим коллегам голый.

– Откуда ты это знаешь?

–Я просто ходячая энциклопедия. Хочешь выпить?

– Нет.

– Что ж, нельзя рассчитывать на все сразу. – Оливер подставил лицо зимнему солнцу, глядя вслед птицам. – Это мои ангелы. Пусть летят. Я освободил их всех. Почти всех.

Ларк недоумевающе оглядела клетки. Они были пусты.

Оливер обнял ее одной рукой за талию, другая замерла у нее на лифе.

– В клетке остался один жаворонок.

Игра слов неожиданно вызвала тревогу в душе Ларк. Стараясь скрыть свои чувства, она приняла надменный вид.

– Сэр, вы оскорбили меня. Уберите руки.

– Я могу освободить тебя, Ларк, – прошептал он ей на ухо. – Я могу научить тебя летать.

От его дыхания по телу пробежала волна тепла. Она быстро высвободилась и отошла в сторону.

– Я не хочу, чтобы вы учили меня всяким глупостям. Мне требуется помощь, а вы отказываетесь меня выслушать. Таскаете по каким-то глупым местам. Если не хотите мне помочь, так и скажите. Я уйду.

– Ты лелеешь свой гнев, как любимого ребенка, – театрально вздохнул Оливер.

Рассердившись не на шутку, Ларк круто повернулась и пошла прочь. Она не помнила дороги, но надеялась, что каким-то образом дойдет до реки.

–Да подожди же, я помогу тебе. Только скажи, что от меня требуется, и твое самое незначительное желание станет для меня законом.

Ларк остановилась и заглянула в его невероятно красивое лицо.

– Почему у меня такое ощущение, – вздохнула она, – что я еще пожалею о нашем знакомстве?

– Не понимаю, зачем ты согласился на это, – пробормотал Кит Янгблад, скосив глаза на Оливера. Потом перевел взгляд на строгую прямую фигурку Ларк.

Они находились на оксфордской дороге, направляясь из Лондона в Блэкроуз-Прайори, где их ждал человек по имени Спенсер. Оливер откровенно наслаждался поездкой, так как любил верховую езду, тем более на своей любимой лошади Далиле. Это была серебристая неаполитанская кобыла, изящная, как балерина, предмет отчаянной зависти всех его друзей.

– Не так громко, – прошептал Оливер, не отрывая глаз от Ларк. Вид женщины в дамском седле всегда действовал на него возбуждающе. – Я обязан ей жизнью.

– А я ей ничем не обязан, проворчал Кит. – Зачем вы меня потащили с собой?

– Ей нужен адвокат, хотя она и не говорит зачем.

– Ты разбираешься в законах не хуже меня.

– Прошу тебя, сохрани это в тайне. – Оливер с притворным ужасом посмотрел на друга. – В противном случае люди сочтут меня сухим и скучным или, еще хуже, вульгарным.