Но обо всем по порядку…

Стас повидал немало контор, пока работал сначала курьером, потом водителем. В каждой была своя атмосфера. Где-то царил порядок, и все ходили по стенке, как в банке. Где-то господствовал хаос, взглянув на который и не поверишь, что офис вообще функционирует. Создавалось ощущение, что народ только и делает, что распивает чаи и бегает в курилку, причем, всей толпой. Рекламное агентство «Белоснежка» произвело двойственное ощущение. Здесь не наблюдалось и намека на размеренную работу: все куда-то спешили, спорили, да и одежда большинства сотрудников явно не подходила для офиса. Однако все точно работали, даже в курилке обсуждали исключительно презентации и детали новых роликов. Стас только плечами пожал. В конце концов, у ребят работа творческая. Они же не бухгалтеры, которым полагается сидеть, уткнувшись в колонки с цифрами в мониторе. Здешние работники генерируют идеи.

— Александровский, значит, — протянула секретарь, представившаяся Любой. Точнее офис-менеджер — миловидная рыженькая девушка, единственная из всех вокруг одетая строго: в белую блузку и серую юбку до колен. — Давай документ, будем оформлять.

Прозвучало странно. Будто Стас под арестом и отправляется в места не столь отдаленные. А вдруг это знак? А что? Намерения-то у него можно сказать преступные. Может послать Рудакова с его заданием непроходимой топью и сбежать, пока ничего не натворил. Но Стас отринул эту идею, как непригодную во всех смыслах. Пошлешь Рудакова, как же!

С «оформлением» Люба разобралась быстро, бегло познакомила с «географией» агентства, показала, где «кухонька», и отправила в приемную — ждать начальницу. Стол самой Любы располагался в холле. Стас сначала нахмурился. Опять двадцать пять: сидеть и пялиться на дверь, как недавно у Рудакова. Но вдруг понял, что очень хочет отложить встречу с Жанной Громовой, хотя сам не понимал тому причину. Совесть проснулась? Или интуиция шепчет: «Спасайся, идиот, пока не погорел»?

Секунды бежали, складываясь в минуты, а Жанна всё не объявлялась. Стас поглядывал на настенные часы, вспоминая довольное лицо Семёна, который после первого же дня процедур почувствовал прилив бодрости. Веский повод играть по правилам Рудакова, верно? А значит, надо избавиться от всех мыслей и эмоций, действовать, как робот. Что там в личном деле Громовой?

Стас изучил бумаги, переданные будущим тестем вдоль и поперек. Помнил о Жанне все. Воспитывалась матерью-одиночкой. Отучилась в бизнес-школе, ездила стажироваться за границу. Вышла замуж в двадцать лет. За доктора. Молодого хирурга, подающего большие надежды. Но брак продлился недолго. Спасибо, пьяному водителю, сбившему мужа на больничной парковке. Бывают же в жизни столь безумные вещи! Впрочем, Стас по личному опыту знал, что очень даже бывают.

От этого брака у Жанны рос сын — второклассник Алёша. Замуж она больше не выходила. Занималась агентством и ребенком. Впрочем, любовники время от времени появлялись и… практически не менялись. Из досье следовало, что сейчас любовников двое. И оба постоянные. Исключительно для утех, не для серьезных отношений. Один бизнесмен, уставший от жены-клуши. Другой — спортсмен, безответно влюбленный в Жанну и согласный на редкие встречи, лишь бы не прогнали навсегда.

Это обнадеживало Стаса. Если его «цель» готова на близкие отношения без обязательств, уложить ее в постель будет задачей вовсе не равносильной взятию Бастилии.

— Так ты и есть мой мальчик на побегушках?

Вопрос, как и само появление начальницы, застал врасплох. Стас подпрыгнул на стуле, но тут же вскочил, изображая готовность работать, в чем бы работа ни заключалась.

— Доброе утро, Жанна Олеговна.

— Не староват ли ты для мальчика? — поинтересовалась она, рассматривая помощника с ног до головы ледяным взглядом голубых глаз.

Стас предпочел ничего на это не отвечать, решил, что вопрос риторический.

— Послушай очень внимательно, «мальчик». Не знаю, что за дела у тебя с Рудаковым. Но мне плевать, что ты его протеже. У меня перед Альбертом должок. Потому и согласилась тебя принять. Но будешь работать плохо или открывать рот не по делу, выставлю вон в ту же минуту. А теперь принеси кофе. Черный. С одной ложкой сахара.

Стас кивнул и отравился на «кухоньку», мысленно желая Жанне провалиться этажа, как минимум, на три-четыре. Хотя и понимал, что она ведет себя, как многие начальники. Как вел себя его собственный отец с подчиненными. Стас сам не раз слышал, как тот грубо говорил с ними, а те молчали в тряпочку. Такова рабочая иерархия. Не нравится, увольняйся. Незаменимых не бывает.

— Черный с сахаром, — проворчал Стас, загружая ингредиенты в навороченную кофе-машину.

Странная просьба вообще-то. Из досье Рудакова следовало, что Жанна предпочитает кофе со сливками и без сахара. Впрочем, какая разница? Сама же попросила черный. Мало ли, может, встала не с той ноги и хочет разнообразия. Не его — Стаса — дело.

Увы, оказалось очень даже его…

Через десять минут, когда Стас явился в Жаннин кабинет с «заказом», она сидела, уткнувшись в монитор и даже не «заметила» помощника. Пришлось стоять с блюдцем и чашкой в руках и ждать, когда «ее милость» обратит внимание.

И она обратила. Еще как обратила.

— Что это? — спросила тоном, будто Стас принес ей целый «выводок» тараканов.

— Кофе. Черный. С са-са-са….

Он замолчал под опасным взглядом.

— Я пью кофе со сливками, без сахара, — отчеканила Жанна. — Только так. И никак иначе. И чтоб не кипяток!

— Но… но… Вы ж сами…

— Ты пытаешься сказать, что я сошла с ума и забыла, какой пью кофе? Может соизволишь допустить, что не справился с первым же заданием? С элементарным заданием!

Стас физически ощутил, как покраснели уши. Но возразить не посмел. Рудаков в порошок сотрет, если его выставят в первый же день из-за кофе.

— Я всё исправлю, — заверил он и направился к выходу, но остановился в дверях. В голове будто выключатель щелкнул. — Я вспомнил, где вас видел! С Асей перед вечеринкой в фирме. То есть, с Анастасией Альбертовной и…

Стас снова примолк. Удивило выражение лица Жанны. На нем будто промелькнул страх, но мгновенно исчез. Чего она испугалась? Ей нельзя общаться с Асей, что ли?

— Я рада, что у тебя отличная память на лица, — бросила Жанна с явной издевкой, и Стас сообразил, что зря тянет время, оставляя начальницу без тонизирующего напитка.

— Ну, я это… пошел. За… за кофе. В смысле, за другим кофе….

Он выскочил из кабинета с ощущением, что сбежал от огнедышащего дракона. Безумие. Но именно так он воспринял Жанну, хотя провел рядом считанные мгновенья. От нее реально исходили волны негатива. Если не сказать, ненависти. Неужели, перенесла на новоявленного помощника отношение к Рудакову? Вот, засада! И как прикажете ее очаровывать, коли она рычать готова и выпускать столбы пламени?

Со второй порцией кофе (со сливками и без сахара) Стас явился настолько быстро, как смог, предчувствуя новую порцию фырканья. Подошел к кабинету Жанны, но первым внутрь проскользнул высокий, как жердь, парень.

— Жанна Олеговна! Тут дело на миллион! — объявил он отчаянно. — Заказ Карташова срывается!

Стас, переступивший порог следом за «жердью», впечатался в дверь. Почудилось, что из ноздрей начальницы, правда, вырвется огонь.

— Что значит — срывается? — спросила она зловещим шепотом. Та-а-аким шепотом, от которого впору под кровать прятаться. На другом конце земного шара.

Парень-жердь замялся, пятерня проехала по густым русым волосам.

— Ну… это… Модельер их, чтоб его! В общем, он в модели Алёну Царёву выбрал. Мол, только ее и точка. Никто другой якобы для их свадебной коллекции не подходит. А Алёна… она на больничном. Нога в гипсе! Во!

Жанна с шумом выдохнула воздух и посмотрела на сотрудника, как на идиота. Так учителя смотрят на самых бестолковых учеников. Нередко поверх очков. Парень-жердь испуганно таращился на Жанну, боясь отвести взгляд. Стас же воспользовался этой игрой в гляделки и бочком проскользнул к столу с треклятым кофе.

— А голову включать ты не пробовал? — спросила Жанна парня. — Хватай фотографа, парикмахера с визажистом и марш к Царёвой с платьями. Скажи, доплатим десять процентов за неудобства.

— Но она не может стоять и…

— Снимайте, сидя. Потом проведите вторую фотосессию. Подберите модель с похожим телосложением. Думаю… — Жанна прищурилась. — Анжела Созонова подойдет. А дальше тащи всё это Вове — нашему повелителю фотошопа. Пусть сажает голову Царёвой на тело Созоновой. И все дела.

— Круто! — восхитился парень-жердь идеей начальницы и рванул к двери, где чуть не столкнулся с офис-менеджером Любой.

— Прошу прощения, Жанна Олеговна, — проговорила та с нотками печали в голосе, даже не заметив едва не приключившегося казуса. — У нас ЧП. От Викентьева звонили. Говорят, шеф зверствует, забраковал ролик. Говорить шеф желает только с вами. При личной встрече. А презентация уже…

— Завтра, помню, — бросила Жанна гневно, поднимаясь. — А интима на дому он не… Твою ж, налево!

— Ух! — выдохнул Стас, с трудом сдержавшись, чтобы не послать всех болотом.

То ли Жанна его не заметила, то ли, наоборот, заметила… Неважно! Главное, что вставая из-за стола, она взмахнула руками и… новая белоснежная рубашка помощника окрасилась разводами кофейного цвета. Точнее, не совсем кофейного, а цвета кофе со сливками.

— Милый узор получился, — пробормотала Жанна, глядя, как ручейки бегут вниз по белой ткани, а Стас едва не рычит от избытка впечатлений. Впрочем, ему еще повезло, что кофе она заказала тёплый, а не горячий.

— Я отмываться, — бросил Стас сквозь зубы. — А вы разбирайтесь с… с… интимом на дому!