— Яйца для леди, — Мартин заканчивает готовить и ставит тарелки с яичницей и беконом перед Эвелин и мной. Затем берет свою тарелку и проходит, чтобы сесть с нами.

— Так ты думаешь, что он не это имел ввиду? — Эвелин поднимает бровь перед тем, как резать яйцо вилкой. Желток прорывается и начинает растекаться по всей тарелке.

— Я не знаю. Это было так сгоряча. Я имею в виду, какой парень говорит девушке, что любит ее после секса. Это не совсем романтично, — я берусь за свою еду, но на самом деле мне не хочется есть. По какой-то причине, признание Андерса в любви раздражало меня с тех пор, как он его сказал.

— Парень, который действительно любит секс, — смеется Мартин.

— Может быть, он сказал, это случайно? — пожимает плечами Эвелин.

— Нет. Это определенно было не случайно, — качаю я головой, вспоминая, что он говорил прежде, чем признался мне в любви. Я просто задаюсь вопросом, была ли это очередная его ложь.


* * *

По крайней мере, он старается быть хорошим парнем. Мы на еще одном дорогом ужине, и он смотрит на меня похотливо. Я начинаю чувствовать, что это его способ оплатить секс. Угощает меня вином и ужином, а потом трахает. Похоже, это его представление о свидании. Интересно, действительно ли он меня любит, или это просто постельные забавы? Он способен говорить правильные слова. Грешные и сексуальные слова в спальне. Бестактные слова. Слова, которые заставляют мое сердце трепетать, а тело пробудиться.

— Я скоро вернусь, — он говорит мне, когда направляется в уборную. Все, чем я интересуюсь, это то что он чувствует ко мне. Но в последнее время я мало думаю о том, что же я чувствую к нему. Хотя мы уже встречались несколько раз, он не утратил своей привлекательности и очарования. Я скучаю по нему, когда не с ним. Мое тело скучает по нему. Мое сердце жаждет его признания в любви. Но я все еще не доверяю ему. С тех пор, как он врал мне о своей волонтерской работе в Клубе Миллиардеров, я всегда была не уверена в том, что он говорит мне. Мы проводим много времени вместе.

Одно это должно стереть любое подозрение, что есть кто-то еще. Но в ночное время, он все еще в Клубе Миллиардеров, это заставляет меня нервничать. Ему не будет трудно, заниматься сексом с клиенткой на его рабочем столе, и я бы никогда не узнала об этом. Его телефон зазвонил, оторвав меня от мыслей. Мои глаза метнулись на стол, где он оставил мобильник.

Сначала я подумала только отключить громкий звонок, ведь люди начинают смотреть на наш стол с раздражением.

Слегка недовольная, я хватаю его и просто отклоняю вызов. Люди возвращаются к своим делам, а я остаюсь сидеть с его телефоном в руке, чувствуя назойливое любопытство. Нет, Тесса. Не делай этого. Зачем ты пытаешься все испортить, когда все только налаживается. Это потому, что я волнуюсь по поводу лжи. Я всегда беспокоюсь о том, не скрывает ли он от меня что-то. Мой палец нажимает на кнопку фото, и я задерживаю дыхание, пытаясь морально подготовиться к тому что найду много фото других женщин. Бывших любовниц. Последних завоеваний.

Такой парень как он будет хранить их в своем телефоне, не так ли? Первое фото, которое открывается — это маленький мальчик. Его большие голубые глаза улыбаются в камеру, и у него все лицо в каком-то красном соусе. Я смотрю дальше, а там еще одна фотография, того же ребенка. На самом деле, есть еще несколько его фотографий. Пока не добираюсь до фото на котором Андерс держит его на своих плечах, я сложила два плюс два. У него те же каштановые волосы. Те же голубые глаза. Блядь. У него есть ребенок. Это должно быть его сын. Моя челюсть отвисла от удивления, когда Андерс возвращается к столу, и я даже не пытаюсь скрыть тот факт, что взяла его телефон и начала рыться там. Я удерживаю экран так, что он видит фото на которое я таращусь.

— Чей это ребенок? — спрашиваю я, когда понимаю, что он не собирается отвечать.

— Это Майкл, мой сын, — отвечает он как ни в чем не бывало. Я в шоке, хотя и ожидала такой ответ. Я поворачиваю экран к себе, чтобы взглянуть на фото еще раз. Сходство между ними поразительное. Он взял очень мало от матери.

— И почему ты не сказал мне об этом?

— Потому что не думаю, что это важно, — он пожимает плечами, прежде чем положить свою салфетку на колени.

— Важно, Андерс, — я смотрю на него серьезно.

— Почему? Ты не любишь детей? — его тон немного мрачнеет.

— Я люблю детей, но думаю, что это ты должен рассказать, ну, не знаю, в самом начале, — я сердито гляжу на него.

— Ну, теперь ты знаешь, — он дарит мне язвительную улыбку, пока тянется через стол, чтобы забрать свой телефон.

— Теперь я задаюсь вопросом, что еще о тебе я не знаю, — мой аппетит полностью пропал. Как только подходит официант, я прошу собрать еду с собой.

— Мне нравится изучать вещи, пока ты ищешь к ним подход, — сказал он небрежно, тем самым расстраивая меня еще больше.

— Андерс. Это очень важно. Ты бы не хотел узнать первым, если бы у меня были дети?

— Я знаю, что у тебя нет детей. Я должен был проверить сведения о тебе, помнишь? — он берет в руки нож и вилку и начинает отрезать кусок от своего филе-миньон.

— Похоже мне тоже надо было проверить тебя, — ворчу я.

— Это действительно так важно? — он небрежно кусает стейк.

— Это очень важно! У тебя есть дети?

— Нет. Только один.

— Почему я не видела его фотографии раньше? — я пытаюсь вспомнить, как выглядит интерьер Андерса. Нигде нет ни одной фотографии с его семьей.

— Наверное, потому, что ты никогда не рылась в моих вещах до этого, — он вздыхает с раздражением.

Это меня не беспокоит. Это важно, и это нужно обсудить.

— У тебя нигде нет его фотографии. Я бы запомнила, если бы была, — я смотрю на него через стол. Хороший отец развесил бы фотографии своего ребенка везде, — это говорит мне, что он не слишком заботится о своем сыне. Андерс сдвигается и лезет в карман за кошельком. Он разворачивает его и бросает мне. В кармашке для фото вставлена фотография того же мальчика.

— У меня есть его фотография, как фон рабочего стола в Клубе Миллиардеров, а также на моей основной работе, — вина проходит сквозь меня. В то время. когда я была в его кабинете в Клубе Миллиардеров, у него была таблица на экране, поэтому я не могла видеть фон рабочего стола, и я никогда не была на его постоянной работе. Почему я пытаюсь превратить его в ужасного человека?

— Есть ли что-нибудь еще, что ты хотела бы знать? — он, очевидно, обиделся, и я не могу винить его.

— Я хочу знать все. Когда мы вернемся к тебе домой сегодня вечером, мы сядем и поговорим.

Больше никаких секретов. Ты расскажешь мне все, — мой голос очень серьезен. Я не могу больше терпеть этих секретов.

Глава 8

Я допрашивала его в течение следующих нескольких часов. Я задавала вопросы, мне даже похер, хочет ли он отвечать на них, но он отвечает на них все. Какой у него знак зодиака? Как звали его первого питомца? Кто были его любимые учителя? Этим я пытаюсь компенсировать все, что не знала о нем так долго. Он принимает это спокойно, с бокалом бурбона, пока сидит напротив меня на диване закинув ногу на ногу. Я нервничаю, и не знаю, почему. Может быть, потому, что я снова и снова чувствую, что он незнакомец для меня.

Это была такая важная вещь, чтобы держать ее в секрете. И честно говоря, я никогда не представляла себя с мужчиной, у которого уже был ребенок. Я хочу свою семью.

Необходимость мириться с чужим ребенком никогда не входила в моих планы, и это заставляет меня чувствовать себя эгоисткой. Хуже того, это заставляет меня задаваться вопросом, хочу ли я продолжать иметь дела с Андерсом. Он заканчивает осушать третий стакан бурбона залпом. Я не стала пила спиртное, когда мы вошли в его квартиру, а он не перестал пить. Мне нужно иметь ясную голову, чтобы запомнить все, что он говорит. Мне нужно вспомнить все.

— Мое левое яичко висит чуть ниже, чем правое. Я люблю иногда купаться голыми в океане. И я сделал эпиляцию после проигрыша пари. Есть что-нибудь еще, что ты хотела бы знать, или мы можем приступить к десерту? — тон его унылый и скучающий. Я чувствую себя виноватой, за то что не перестаю расспрашивать его.

— Есть что-нибудь что ты хотел бы знать обо мне?

— Прямо сейчас, я хотел бы знать, как быстро ты можешь раздеться, — он наклоняется вперед, чтобы поставить свой пустой стакан на журнальный столик.

— Андерс, я серьезно. Я задала тебе миллион вопросов, а ты ни одного. Это заставляет думать. что ты во мне не заинтересован, — я хмуро гляжу на него.

— Мне очень интересно, — он сокращает расстояние между нами и лениво обнимает меня за плечи. Я чувствую запах алкоголя в его дыхании, но это не отталкивает меня. — Я заинтересован в том, чтобы заполучить тебя голой, — шепчет он мне в ухо, прежде чем его губы касаются моей кожи. Я закатываю глаза и отталкиваю его.

— Ты ведешь себя, как мудак. Разве тебе не интересна моя жизнь? — он откидывается назад, выглядя раненым.

— Конечно, я интересуюсь твоей жизнью. Но как я уже сказал, я люблю изучать вещи, пока ты ищешь к ним подход. Мне будет интереснее, если я узнаю их со временем.

Я никогда не понимала эту концепцию, но решаю оставить его в покое. Как только он понимает, что я не собираюсь спорить, он берет на себя инициативу, чтобы снова наступать на меня. Через несколько минут, мы голые в спальне. Такой, как мне нравится быть с ним, хотя, у меня в голове крутится слишком много мыслей, чтобы полностью насладиться этим. Я до сих пор думаю, о маленьком темноволосом мальчике, который выглядел таким счастливым на плечах отца. Мне интересно, смогу ли я когда-нибудь полюбить этого маленького мальчика, смогу ли относиться к нему так, будто он был моим собственным. Тогда я думаю о том, как я трахаю его отца. Это глупо, думать об этом во время секса, но я не могу ничего с собой поделать. Это делает Андерса DILF? (мужчина в зрелом возрасте, имеющий детей, но невероятно привлекательный, дословно Dad I'd Like to Fuck — папочка, которого так и хочется трахнуть. Прим. переводчика) Я усмехаюсь про себя, на долю секунды, прежде чем он входит в меня и мой рот округляется.