— Отлично сработано.

— Я нашла в холодильнике дополнительную глазурь, так что это было легко.

Черт!

— Оливер уже на пути с цветами.

Я тереблю пуговицу своим ногтем.

— Все идет так, как планировалось. Кто бы мог подумать, что вечеринка-сюрприз может быть такой пустяковой?

— Ну, не совсем, — подает звук Рози.

Я прищуриваюсь.

— Что случилось?

— Жизель только что сказала мне, что Зои с детьми забрали ее рано.

— Как? Магазин открыт до пяти.

— Наверное, твоя мать заскочила и сказала ей, что она закроет его сама.

Твою мать!

Полагаю, что могу только покачать головой.

Я не только приобрел закрытый магазин рядом с галереей, и не только окончательно убедил Изабеллу открыть там еще один магазин одежды, я также порекомендовал идеального менеджера для ее места — Жизель.

«Виндвуд Изабеллы» находится рядом с галереей — той самой галереей, которую я продал своей матери.

Что касается наших с ней отношений, скажу просто, мы работаем над этим.

Я смотрю на Рози, потирая ладони.

— Ладно, пора начинать шоу.

Пока Рози смотрит на меня, дрожащими пальцами я вытаскиваю из кармана розово-желтое кольцо в два карата с бриллиантами и пристально смотрю на него. Свет на кухне воспроизводит разрез камня и отражает гамму цветов на белой мебели. То, как призмы сверкают, двигаются, пританцовывая вокруг меня, напоминает мне о том, когда я впервые увидел Зои.

Лунный свет струился в мою комнату, и я подумал, что это хаос разыгрывает мой разум. Свет и тень изображали картину, которая заставила меня застыть в мгновении ока.

— Зи, это ты? — спросил я во тьме. Черты лица на моей подушке были настолько знакомы, но я знал, что это не мог быть он. Он был мертв.

Когда я приблизился, фигура начала приобретать форму — это была женщина.

Сначала я думал, что у меня галлюцинация, но я ничего не употреблял той ночью. Тогда я подумал, что лишение сна являлось причиной видения.

Она пошевелилась, но не проснулась, тогда я подошел поближе, убеждая себя, что это не мое воображение — кто-то спал в моей постели.

Двигаясь осторожно, я остановился прямо над ней. Отрегулировав свет на прикроватной лампе, я мог видеть ее более четко. Я видел ее фотографию, разговаривал с ней по телефону и общался по электронной почте, но даже если бы этого не делал, я все равно бы знал ее.

Ее профиль был более мягким, чем у Зи, но они были очень похожими между собой. Ее волосы были беспорядочными кудрями, ничего схожего с прической Зи, но ее цвет —темно-красный с коричневым тоном, был точно таким же, как у ее брата.

Мои глаза скользнули вниз, и я быстро повернул голову, чтобы не рассматривать ее пристально. На ней не было одежды, и было неправильным смотреть на нее так, как это делал я, но уже слишком поздно, я взглянул на нее мельком и, о, черт, она была невероятно изящной. Ее телесного цвета бюстгальтер открывал незначительные изгибы, и деликатность ее грудной клетки заставила меня подумать, что ее кости сделаны из фарфора. На ней были маленькие трусики, но они достаточно прикрывали то, на что я не имел права лицезреть. Черт, спасибо, по крайней мере, я перестал пялиться прежде, чем зашел так далеко.

Сестра Зи, Зои Флауэрс, несомненно, была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел.

— Оно прекрасно, — голос Рози возвращает меня в настоящее.

— Да, оно похоже на нее.

— Ей понравится.

— Надеюсь. — Медленная улыбка скользит по моему лицу, потому что я знаю, что это так.

Я выбрал желтый камень, потому что Зои любит такой цвет. И это два карата, не больше, потому что, как и моему отцу, Зои не нравится что-то слишком кричащее.

Разузнать об этом мне было нелегко.

Когда я продавал «Камри» — машину отца, я привез ей домой «Мерседес». Она предложила вернуть его и использовать деньги на что-то полезное, как накормить страны третьего мира. На обратном пути в автосалон она сказала мне, что однажды мечтала о вождении кабриолета.

Это было легко — один «Мерседес» на кабриолет Фольксваген.

Сделано!

Звонок в дверь.

— Я открою! — Рози светится от волнения.

Я киваю и, взглянув на кольцо, делаю глубокий вдох.

Боже, я люблю Зои.

Она изменила мою жизнь.

Я никогда не думал, что отношения и бытовуха — для меня. Никогда не хотел иметь с этим ничего общего. И никогда меня это не волновало.

Жизнь моего отца была разорвана в клочья, когда моя мать покинула нас во время того урагана. В тот день часть него ушла вместе с тем темным и туманным пятном, штормом, который нападал на город и отступал от него. Но когда Зои выбежала в тот чертовый дождь в нашу первую встречу, когда она находилась здесь, я понял, что глубоко внутри меня что-то изменилось.

Конечно, мне всегда нужен был контроль в своей жизни — именно так я живу. Но до этого момента я никогда не чувствовал необходимости быть связанным с какой-либо женщиной. Зои была другая.

Когда я взглянул на нее, я захотел владеть каждой ее частью. Хотел узнать ее так, как никогда никого не знал.

Но она была сестрой моего лучшего друга, и я знал, что не должен что-либо чувствовать к ней — это было чертовски понятным. Зи не желал этого, предупредил меня держаться от нее подальше.

Бороться с собой было сложнее, чем я мог себе представить, потому как все было неопределенным. Конечно, я был садистским ублюдком, который только что разбил ей сердце, но я также был человеком с комплексом бога, который хотел найти способ, чтобы вернуть все на свои места.

Я знал, что должен уйти, но, когда увидел, как она осматривалась в поисках вещей своего брата, которых нигде не было, я не мог оставить ее. Ее глаза сканировали, искали, желали, блуждали — я должен был прекратить это, положить конец ее боли. Так я и поступил. И после, как бы я ни старался, не смог держаться от нее подальше.

Однажды она сказала, что остается, и я должен был позволить себе позаботиться о ее «преодолении своей вины» — это был единственный способ для меня выжить. Я смирился с Зи, твердя, что все, что я делаю, — это только ради нее, и я действительно думал, что это так.

Я намеревался отпустить ее после лета. Я думал о том, чтобы поддерживать связь, но ничего не вышло. У меня никогда не было настоящей подруги, и мне нравилось, что она всегда была со мной рядом. Но то, что я никогда не был в отношениях, не означает, что я не понимал происходящего между нами. Все казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Я считал, что все что у нас было, — это всего лишь временный результат.

И кроме того, любовь было не тем, чего я всегда хотел.

Но в тот день, когда я испугался, что, возможно, потерял ее, именно в тот день, когда она отсутствовала во время урагана, и я не мог ее найти — все изменилось. Я не понимал, что это было за ощущение, пока она не заехала на подъездную дорожку, и я увидел, что с ней все было в порядке. Я был так зол. И одновременно так счастлив, и так рад. И тогда я понял, что, несмотря на то, что я никогда не хотел воспринимать это чувство, я любил ее.

Я действительно любил ее.

Рози хватает полотенце и вытирает руки.

Я думал, она уже ушла.

Снова звонок в дверь.

— Иду! — кричит она, а потом оглядывается. — Лучше поторопись, если хочешь съесть пирог перед ужином.

Я смеюсь.

Конечно.

Одним из главных пунктов Зои — это съесть десерт перед ужином, поэтому время от времени я потакаю ей. И, конечно, сегодняшний вечер должен быть именно таким.

Напоследок бросив взгляд на кольцо, я глубоко вздыхаю и погружаю его в торт, разглаживая испорченную глазурь и отмечаю дырку одной высокой свечой.

Это ее кусок.

Можно заволноваться, что она на самом деле укусит и сломает себе зуб, или, что еще хуже, подавиться кольцом, но я не позволю этому зайти так далеко.

Если она не поймет сразу, я намекну.

Тем не менее, если кто-нибудь знает ее так, как знаю ее я, они поймут, что сегодняшний день знаменует собой первый день всей ее жизни. В двадцать восемь лет она больше не беспокоится о смерти. Ей уже не двадцать семь, в своих глазах она уже вышла победительницей перед Клубом 27, в отличие от ее предков.

Звук голоса, бормочущий из другой комнаты, вытаскивает меня из моих мыслей. Прибывают гости.

Пора готовиться.

Минуты тянутся очень медленно, но довольно скоро она въезжает на подъездную дорожку. Мы все прячемся, и когда открывается дверь, кричим:

— Сюрприз!

Зои стоит в дверном проеме с изумленным взглядом и полуоткрытым ртом. Она бросает свою сумочку на пол, приглаживает волосы и поправляет одежду.

Господи, я так люблю ее.

Все, что я делаю, — это просто пялюсь на нее.

Я невольно ощущаю себя счастливым ублюдком.

— Чего же ты ждешь, сынок? — мой отец подталкивает меня.

Она ищет меня среди толпы. Я чувствую себя словно победителем и приближаюсь к ней достаточно близко, чтобы заметить, как при дыхании колышется ее грудь. Когда она ловит мой взгляд, и я протягиваю ей руку.

— Идем со мной.

Она оглядывает весь дом, наполненный людьми, а затем возвращает взгляд на Жизель.

— Ты будешь в порядке?

Рози бросается вперед.

— Я позабочусь о ней, теперь иди.

Она подходит ко мне, и я изучаю каждую линию, каждый изгиб ее тела. Когда она оказывается достаточно близко, вкладывает свою ладонь в мою протянутую руку.

— Не имею ни малейшего понятия.

Я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:

— Уверена?

Не дыша, она кивает головой.

— Это все твоя работа?

Я весь свечусь от гордости.

— Моя.

Мы направляемся на кухню. Маленькие свечки зажигаются вокруг нас, и в фоновом режиме играет мягкая музыка. Я останавливаюсь перед столом и зажигаю свечу, прежде чем взглянуть на нее.