Конечно, и матери пришлось умерить аппетит, когда Дашка инвалидом стала. Тогда семья жила под девизом: «Все для Дашки! Все для победы!», но матери в то время уже пятый десяток шел. А каково испытывать постоянную нехватку денег, когда ты еще совсем молодая, и все хочется купить, и со спонсором глухо!
Зоя допила свой кофе и пошла в ванную, чтобы снять перед сном косметику. Взяла щетку, провела несколько раз по волосам. Густая темно-русая грива отливает живым здоровым блеском, красиво оттеняя бледное лицо. Карие глаза смотрят дерзко и весело, выдавая сильный страстный темперамент. Зоя придирчиво рассматривала себя в зеркале и нашла, что губы у нее все-таки тонковатые — хорошо бы подкачать гель. И кожа бледная, вялая какая-то. Походить бы в хороший косметический салон, но где, где, где взять на это деньги? Зоя была уверена, что ее неудачи на любовном фронте связаны лишь с тем, что она не может привести внешность в соответствие со своими представлениями об идеальной красоте. Каждый раз прежде чем заснуть, она перебирала в памяти наряды, которые видела в витринах или на жене своего шефа, и примеряла их на себя. Или представляла, как она будет смотреться, садясь в дорогую машину в длинном платье (несколько вариантов положения ног), в коротком платье (несколько вариантов обуви и положения ног), закуривая сигарету на заднем сиденье, если едет с шофером, и на переднем, если с любимым (очень много вариантов положения головы и рук вместе с ногами).
С так называемым «любимым» ничего путевого не складывалось. Не только сейчас — вообще. В «анамнезе» три романа с женатыми мужчинами и несколько случайных знакомств с коротким продолжением. Вот и вся lovestory. Сейчас встречается с Костиком Лапиным по прозвищу Лапа — работают вместе. Она даже не сочла нужным придумать ему какое-нибудь сю-сю-сю имячко для интимных ситуаций. Как звали все на работе Лапой, так и она шпарила, даже во время вспыхивающих подчас пожариков нешуточного вожделения.
Лапа оказался жутким гулякой. Пару раз в неделю в Зоину квартиру набивалась молодежь — потанцевать, подурачиться, выпить. Алкоголь приносил Лапа и сами гости, а немудреную закуску, воду, чай-кофе покупала Зоя. Тоже, между прочим, статья расходов. Намекала ему несколько раз, чтоб деньги давал, но он как-то ловко эту тему обходил, а совсем недавно заявил, что раз она тоже покутить не прочь, почему бы, дескать, и ей не потратиться.
Последнее время Зое все чаще хотелось послать Лапу ко всем чертям, но потом представляла, как тяжко будет чувствовать себя на работе — видимо, ее просто придется менять, — и откладывала жесткое решение.
Все банальности проверены самой жизнью. Одна из них — не заводить романов на службе, — похоже, самая мудрая.
Задумавшись, Зоя не заметила, как потянула палец в рот и стала грызть ноготь. Фу! Ну что за идиотская привычка! С детства еще. Мать согласно народному лечебнику несколько раз в день обтирала ей пальцы горьким отваром полыни, но Зойкино упорство взяло верх над материнским терпением, и вредная привычка перекочевала в юность, а оттуда, забуревшей и закаленной в боях, — во взрослую жизнь. Покончив с ногтем, Зоя направилась к кровати и, едва коснувшись головой подушки, поняла, что так устала, что даже не в состоянии поиграть в виртуальную богачку с кучей поклонников. Последнее, о чем подумала, — не забыть бы завтра заехать к матери в обеденный перерыв.
Взлохматив волосы перед зеркалом в прихожей и улыбнувшись своему хорошенькому отражению, Зоя с удовольствием потянула носом воздух и даже зажмурилась от густого, аппетитного аромата, доносившегося из кухни. Мать ждала ее и приготовила что-то вкуснейшее. Раздражение, не оставлявшее Зою со вчерашнего вечера, стало отступать в предвкушении горячей домашней еды. Мать — мастерица в этом деле. Что есть, то есть.
— Ну как, подготовилась к приходу дочери? — игриво спросила Зоя, снимая крышки с кастрюлей и сковородок, в которых булькало, потрескивало, попыхивало.
— Ой! И сырники сбацала. Дашь с собой? Сухим пайком.
— Конечно, Зайка. Для тебя и сделала, — с каким-то незнакомым смирением в голосе ответила Катерина.
— Мам, ты меня Зайкой сто лет не называла. Наверное, с тех пор, как папы не стало.
Катерина ничего не ответила. Поставила перед Зоей дымящуюся тарелку с мясной солянкой и села напротив, подперев рукой голову. К разговору с дочерью она приступила лишь после того, как та пообедала, а Катерина убрала посуду.
— Неси-ка свои сигареты. Покурим, — предложила она. — И постарайся не перебивать. И так не знаю, с чего начать.
Она встала из-за стола, подошла к книжным полкам, достала письмо, которое вызвало у нее столько воспоминаний, и положила его перед дочерью.
— Прочти вот это.
Бегло взглянув на конверт с фамилией адресата, Зоя удивленно посмотрела на мать.
— Ты когда его получила-то?
— Вчера, — вздохнула Катерина. — Читай.
«Василий Юрьевич! С большой неуверенностью в душе набираю это письмо. Не уверен даже, сохранили ли Вы прежнее своё жильё и застанет ли Вас моё послание по этому адресу. Но вдруг… Последнюю весточку от Вас, где Вы писали, что Вам ничего от меня не нужно, я получил восемнадцать лет тому назад. До сих пор не могу понять причину Вашей резкости. Да, не скрою, я чувствую за собой вину. Когда умерла моя дочь, мне нужно было сразу взять внучку к себе! Но я был совершенно к этому не готов. Быт — самый простецкий, дни, а иногда и ночи — в лаборатории. В то время в моей жизни не было места маленькому ребёнку. Конечно, если бы девочку определяли в детский дом, я ни за что не допустил бы этого и взял к себе, несмотря на совершенно неустроенную жизнь. Но Вы написали мне, что взяли девочку в свою семью, и я, честно сказать, успокоился. Буду откровенным — я ничего не испытывал тогда к малышке. Она родилась вопреки моему согласию. Я порвал из-за этого отношения с дочерью. Потом её ужасная, нелепая смерть. Если бы она уехала тогда со мной, как мы вначале и планировали, этого точно не произошло бы. Я был в горе, страдал, винил себя за то, что не сумел настоять на своём. Вас я ненавидел.
Когда же я предложил Вам восемнадцать лет назад свою помощь, ситуация уже была иной. Моя внучка, имени которой я до сих пор так и не знаю, была уже подростком, вросла в Вашу семью, и звать её в Америку представлялось не совсем корректным. А я по-прежнему много работал, по-прежнему жил очень просто — я ведь так и не женился в Америке, и стараться мне было не для кого, — но кое-что, безусловно, изменилось. Я начал зарабатывать хорошие деньги и был бы рад помочь своей внучке, которая стала занимать мои мысли, но столкнулся с Вашим категорическим отказом.
На сегодняшний день обстоятельства таковы: я пожилой, совершенно одинокий человек, утешающий себя тем, что мой авторитет в той области физики, в которой работаю, — безоговорочен. Мои труды щедро оплачиваются правительством моей страны, поэтому я богатый человек. Последнее время стал задумываться о том, как распорядиться своими деньгами, чтобы они приносили максимальную пользу в том смысле, в каком я это понимаю. Хочу поддержать науку, которой я отдал всю свою жизнь, а также свою внучку, которую я никогда не видел, но полагаю с большой долей уверенности, что молодая и, надеюсь, красивая женщина имеет много соблазнов в таком богатом и, говорят, дорогом городе, как Москва.
Если, обсудив мое предложение на семейном совете, Вы опять сочтёте, что моей внучке ничего от меня не надо, — не скрою, удивлюсь, но не обижусь и сделаю ставку на науку. Очень прошу дать ответ на мое письмо, не откладывая. Дело в том, что 28 февраля я прилетаю в Москву. Так складываются дела, что это самое для меня удобное время. Немного волнуюсь. Ведь за тридцать без малого лет это будет моя первая поездка в Москву, и мне хочется, чтобы меня ждали. Если мое письмо Вас всё же не достигнет — попытаюсь найти Вас через адресный стол, когда буду в Москве.
С надеждой на скорую встречу,
Слуцкий Иван Антонович».
Пока Зоя читала письмо, Катерина внимательно за ней наблюдала. На лице дочери появилось так не свойственное ей выражение беспомощной растерянности, губы искривила нервная улыбка, которую она, как ни старалась, не могла убрать.
— Мам, о ком он говорит?
— Вы с Дашей сестры только по отцу. Я вас обеих искренне считаю своими детьми, но настоящей биологической матерью являюсь только для одной. — Катерина закурила сигарету и глубоко вдохнула дым с первой же затяжкой. — Мы с отцом рано поженились. Детей рожать не торопились, жили в свое удовольствие. Нам было очень хорошо, Вася любил меня, но… он был молод и, наверное, легкомыслен. Я давно его за это не сужу. Да, он позволил девушке в себя влюбиться, хотя не имел на это морального права, поскольку была у него я — законная жена. Девушку звали Слуцкая Аня. Я даже допускаю, что отец в нее влюбился! Не полюбил — влюбился. Но у него и в мыслях не было разрушать наш брак. Насколько я знаю, он ничего ей не обещал и, уж конечно, не скрывал от нее, что женат. Но эта Аня просто голову потеряла. Так влюбилась в Васю! А Слуцкий Иван Антонович очень переживал за дочь, даже Васю просил оставить ее, и в конце концов уговорил свою Аню уехать вместе с ним в Америку. — У Катерины, не привыкшей к таким длинным монологам, сбилось дыхание. Она приложила руку к груди и вздохнула: — Время-то было какое? Семьдесят пятый год шел — самый «застойный», — и работа советского ученого в американском университете была практически невозможна. Уж не знаю, как это Слуцкому удалось. Вроде было индивидуальное приглашение, и решение по его командировке принималось на самом верху. Словом, устроить этот отъезд было очень трудно, тем более Слуцкий работал в каком-то академическом институте, может, к секретам оборонным отношение имел.
— Ничего себе командировочка на тридцать лет, — неизвестно зачем вставила Зоя.
"Китайский цветок" отзывы
Отзывы читателей о книге "Китайский цветок". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Китайский цветок" друзьям в соцсетях.