Встреча с Бетти произошла еще до того, как Кэти поселилась в Огл-Террас. В то время она жила в Бентли-Террас, другом не менее фешенебельном районе города, в доме из шести комнат с просторной мансардой, который показался Бетти Монктон настоящим дворцом. Когда она нехотя встала, собираясь прощаться, Кэти остановила ее со словами:

— Послушай, Бетти, я уже давно ищу помощницу. Мне одной трудно управляться по хозяйству: я часто выхожу по делам, совсем не остается времени для дома… Я еще не говорила тебе, что занимаюсь покупкой недвижимости.

— Ах, конечно, я уже слышала об этом, Кэти. В городе много говорят о тебе.

Бетти сказала это, глядя в пол, не решаясь поднять глаза на Кэти.

— Я не знаю, что говорят обо мне в городе, Бетти, и меня это не интересует, — твердо сказала Кэти. — Но то, что я занимаюсь покупкой недвижимости, — правда. Я покупаю дома и сдаю их в аренду, в этом и заключается моя работа. А здесь я живу вместе с капитаном Фрэнкелем.

— С ним одним, Кэти? — Бетти с любопытством покосилась на нее краем глаза.

— С ним одним, Бетти. К твоему сведению, в моей жизни всегда был только он, и так будет продолжаться впредь. А что касается тебя — если ты согласна помогать мне по хозяйству, то можешь оставаться жить здесь.

— О, Кэти! Спасибо, дорогая, я буду работать на тебя не покладая рук, лишь бы только иметь приличную крышу над головой. Обещаю, ты не пожалеешь, что наняла меня.

И Кэти никогда не пожалела о том, что наняла Бетти. Бетти трудилась без устали на кухне и по дому, стараясь во всем угодить Кэти и капитану Фрэнкелю. Кэти, со своей стороны, пыталась разделить с ней домашнюю работу, чтобы облегчить ее труд, но Бетти решительно отказывалась от помощи, — она была рада работать с утра до ночи на Кэти, тем самым доказывая ей свою бесконечную признательность за то, что та взяла ее под свой кров.

Тереза поселилась у них уже после того, как они переехали в Огл-Террас.

Все началось примерно год спустя после появления Бетти в доме на Бентли-Террас. Однажды после обеда раздался стук в дверь, и Бетти, ответив на стук, прошла в гостиную, где Кэти — или мадам, как она старалась называть хозяйку, в особенности, когда капитан был рядом, — пила кофе вместе с Эндри.

— К вам гости, мадам, — объявила она. — Пришла одна леди, ее зовут мисс Эйнсли, и она бы хотела переговорить с вами.

Мисс Эйнсли. Это имя напоминало Кэти о прошлом. Улыбка сошла с ее губ, и она, наклонившись к Эндри, прошептала ему на ухо:

— Я знала только одну мисс Эйнсли. Если это та самая Эйнсли, значит, это гувернантка мисс Терезы… Ты помнишь мисс Терезу?

— О! — кустистые брови Эндри сошлись на переносице, и он слегка поморщился. Но тут же, придав своему лицу спокойное и приветливое выражение, он обратился к Бетти: — Пригласи эту леди войти, Бетти. Приведи ее сюда.

Через минуту в комнату вошла мисс Эйнсли. Теперь ей было, должно быть, около шестидесяти, но она выглядела на все восемьдесят. Кэти никогда бы не узнала в этой сморщенной худой старухе гувернантку мисс Терезы, какой она помнила ее по тем временам, когда служила в Гринволл-Мэноре, — впрочем, мисс Эйнсли тоже вряд ли бы узнала в ухоженной элегантной даме, сидящей перед ней, маленькую судомойку с огромными сияющими глазами, красотой которой она восхищалась вместе с мисс Терезой. Эта дама, теперешняя Кэти Малхолланд, была еще молода и все еще очень красива, но ее глаза, хоть и были такими же большими и зелеными, утратили свой озорной блеск, а в самой их глубине затаилась какая-то неизъяснимая грусть. Мисс Эйнсли не без удивления отметила, что Кэти Малхолланд, дочь шахтера, держится и одевается, как настоящая леди. Ее манеры были безупречны, и только ее речь выдавала простое происхождение.

Опустившись на предложенный ей стул и отказавшись от чашки кофе, и еще более решительно отказавшись от бокала вина, мисс Эйнсли принялась объяснять причину своего визита.

— Я хотела узнать, не будет ли миссис… — начала было она, но тут же запнулась, не зная, как обратиться к Кэти.

— Фрэнкель, миссис Фрэнкель, — подсказал Эндри.

— Не будет ли миссис Фрэнкель так любезна, и не найдет ли она свободную минутку, чтобы навестить мисс Терезу, — продолжала мисс Эйнсли. — Мисс Тереза уже долгие месяцы тяжело больна, и доктор сказал, что ей не долго осталось жить. Она выразила желание повидаться перед смертью с вами, миссис Фрэнкель.

Кэти перевела глаза с их гостьи на Эндри, потом снова посмотрела на старую гувернантку. У Кэти не было ни малейшего желания встречаться с Терезой, даже если та при смерти. Мисс Розье — часть ее прошлого — того прошлого, которое она хотела бы навсегда стереть из памяти. Увидеть Терезу означало бы снова погрузиться в кошмары тех лет, в кошмары, которые до недавних пор мучили Кэти по ночам, и в которых лицо Бернарда Розье накладывалось на лица Большой Бэсс, Бантинга, отца… Нет, нет, ей очень жаль, что мисс Тереза больна, но она не сможет встретиться с ней. Она уже собиралась сказать это мисс Эйнсли, когда Эндри спросил:

— А что такое с Терезой?

— У нее бронхиальная астма и, кроме того, очень слабое сердце, — ответила мисс Эйнсли. — В прошлом году она переболела воспалением легких и с тех пор больше не оправилась. Я думаю, это все из-за школы. Она очень переутомилась и ослабела, потому и заболела.

— Вы до сих пор ведете занятия в вашей школе? — поинтересовался Эндри.

— Нет, нам пришлось ее закрыть. Мое здоровье резко ухудшилось за последние годы, и я больше не могла преподавать. Тогда мисс Тереза взяла всю работу на себя, но это оказалось ей не под силу. Бедняжка не выдержала нагрузки и слегла.

Эндри кивнул мисс Эйнсли и повернулся к Кэти. Кэти посмотрела на него, ожидая подсказки, но он не заговорил. Тогда она, слегка наклонившись к нему, сказала тихо, но очень твердо:

— Я поеду, только если ты поедешь со мной.

— Конечно, я поеду с тобой, — уверил ее он. Снова поворачиваясь к гостье, он осведомился: — Я ведь могу поехать с ней, не так ли?

— Да, да, конечно, — сказала мисс Эйнсли после минутного колебания, с усилием сглотнув.


На следующий день Кэти купила большую корзину фруктов и поехала в сопровождении Эндри на окраину Вестоэ, где жили две женщины. Дом был маленьким и неуютным. Войдя внутрь, оба были неприятно удивлены его скудным убранством. Эндри остался ждать внизу, в зале, который раньше использовался как классная комната, а она поднялась вместе с мисс Эйнсли наверх, где располагались спальни. Комнаты на верхнем этаже были такими же голыми и унылыми, как и на нижнем. Было трудно поверить, что это жилище женщин. Мисс Эйнсли, жестом пригласив Кэти следовать за ней, вошла в маленькую спальню и объявила:

— Тереза, дорогая, взгляни-ка, кто к тебе пришел.

С тех пор как мисс Эйнсли побывала у них вчера вечером, Кэти пребывала в смятенных чувствах, с опаской думая о предстоящем визите. Но сейчас, когда она взглянула на худую, измученную болезнью женщину, полулежащую на высоких подушках, ее смятение прошло, и она поняла, что не может испытывать к Терезе каких-либо иных чувств, кроме жалости и сострадания. При виде больной она даже забыла, что эта женщина — сестра Бернарда Розье. Шагнув вперед, она заговорила с мисс Терезой тем вежливым, почтительным тоном, каким разговаривала с господами маленькая судомойка Кэти Малхолланд.

— Добрый день, мисс Тереза, — сказала она. — Мне очень жаль, что вы нездоровы.

— Здравствуй, Кэти, — срывающимся голосом проговорила Тереза, прерывисто дыша. — Ты… ты так любезна, что согласилась навестить меня.

— Присядьте, миссис Фрэнкель.

Мисс Эйнсли пододвинула к кровати стул, и Кэти села. Некоторое время она сидела молча, не зная, о чем заговорить с Терезой. Тереза тоже молчала, не сводя глаз с ее лица.

— Ты очень хорошо выглядишь, Кэти, — сказала она наконец.

— Благодарю вас, мисс Тереза.

За этим снова последовало продолжительное молчание, потом Тереза спросила едва слышно:

— Ты счастлива, Кэти?

— Да, — ответила Кэти, ни секунды не колеблясь. — Да, мисс Тереза, я очень счастлива.

Говоря, она смотрела прямо в глаза Терезе, и та медленно покачала головой, глядя на нее с вымученной улыбкой.

— По тебе видно, что ты счастлива, — прошептала она. — Эйнсли говорила мне, что ты… — Тереза запнулась и сделала несколько коротких вдохов и выдохов. — Что ты все еще живешь с… со своим другом, — с усилием заключила она.

— Вы имеете в виду капитана Фрэнкеля, мисс Тереза?

— Да, Кэти. Этот капитан Фрэнкель… он очень понравился Эйнсли. Она сказала… она сказала, что находит его обаятельным.

Взгляд Кэти наполнился благодарностью, и мягкая улыбка заиграла на ее губах.

— Спасибо, мисс Тереза. Мне очень приятно это слышать, — сказала она, немного помолчав.

— Я рада, что ты счастлива, Кэти. Ты можешь в это поверить?

Кэти внимательно посмотрела на Терезу.

— Да, я вам верю, мисс Тереза, — медленно проговорила она.

Тереза нервно комкала в руках носовой платок.

— Эйнсли сказала мне, что у тебя очень красивый дом.

— Красивый? Я бы назвала его просто удобным, — скромно отозвалась Кэти.

— Насколько я поняла, ты… ты разбогатела? — продолжала Тереза.

— Это в самом деле так, мисс Тереза.

Тереза откинулась на подушках и устремила взгляд в потолок.

— Жизнь… жизнь очень странная штука, Кэти, — задумчиво проговорила она. — Помню, мы с мисс Эйнсли разговаривали как-то о тебе — это было очень давно, еще когда ты работала у моих родителей. Мне сейчас вспомнился этот разговор, потому что речь зашла о богатстве.

— Вы с мисс Эйнсли разговаривали обо мне? — удивленно переспросила Кэти.

Она не могла себе представить, с чего бы вдруг дочь господ стала разговаривать со своей гувернанткой о судомойке, работающей на кухне в доме ее родителей.