— Напьер объяснил, что Элоиза не крала и даже не брала эту миниатюру в обычном смысле этого слова.

— Действительно нет, — сказал Джейсон сухо.

— После всего этого, этого ее всего или вашего, в конечном счете, мой дорогой мальчик. Нет, она взяла миниатюру как крик своего сердца, чтобы любоваться любимым лицом.

Джейсон поднял скептически одну бровь, но продолжал хранить молчание.

— Я был много лет слишком слабым и снисходительным отцом. Я задушил ее своей любовью, дал ей право своевольничать. Я отпустил вожжи.

Но нет, я вспоминала происшедшее недавно, — руку Элоизы, останавливающую Неро. Если бы он мог говорить, то наверняка сказал бы об Элоизе одно или несколько слов. Он на своей собственной шее испытал ее характер. И именно он, со своим естественным порывом, начал все это в тот день на пастбище. Он свел их тогда вместе.

— С другой стороны, — сказал Джейсон с некоторым сомнением, — он бы не допустил подобной ошибки.

Но я не слушала больше. Это маленькое воспоминание, всплывшее из глубины моего сознания, положило начало серьезным сомнениям. Я открыла рот, чтобы спросить: «За кого Элоиза собирается замуж?» — но никогда в жизни я не смогла бы произнести это вслух. Очевидно, два не связанных между собой события произошли одновременно.

Телефон резко зазвонил, предупреждая о повышении уровня воды. И почти, как гром, с затопленных лугов донеслось жалобное и нервозное ржание Неро.

Телефонный звонок был предупреждением, что шлюз в пяти милях выше по течению открыли и что в Пенфорде в ближайшие полчаса ожидается более высокий уровень воды. Но не это сообщение из Комитета по наводнениям заставило меня схватить несколько кусочков сахара с подноса, взять свой плащ и ботинки и незаметно выскочить наружу из главных дверей, в то время как оставшиеся занимались укладкой мешков с песком. Это было ржание Неро, услышанное и отмеченное моим сознанием. Оно слышалось ежедневно, но этим вечером с каким-то чуждым тембром и с другой стороны.

Внезапно в мою голову пришла мысль, что Элоиза просто оставила его в низине, на уже затопленном пастбище около реки, потому что спешила встретиться с Биллом.

Я осторожно закрыла за собой большую дверь. Дождь лил порывами, с усилившимся ветром, хлестал по лицу. Замощенный задний двор был черным, и по нему бежала вода. Слышался зловещий плеск водяных валов под тяжелым дубовым разводным мостом.

Целые озера воды блестели на лужайках, подобно дозорным постам какой-то армии, замершей в ожидании объединения перед наступлением. Я закуталась в плащ и сломя голову побежала вниз, через сломанные и промокшие первоцветы в Итальянском саду, мимо львов и дофинов, удушенных водой, херувимов, уже плавающих в своих зубчатых раковинах, римских статуй, застывших в нескончаемом омовении. Я перепрыгивала лужи, как могла, пересекла разбитую колесами экипажа красную экскурсионную дорогу и направилась к водяному пастбищу. В эти ранние сумерки вокруг не было ни души. Жители Пенфорда привыкли к наводнениям. Сотни лет непостоянная река устанавливала свои традиции. Лучшее, что можно сделать в это время, — запастись провизией и ждать, а если понадобится, прийти на помощь.

Я бросала взгляды на ревущую реку. Серые вспенившиеся волны переполнили реку, как какой-то водянистый урожай, они двигались так быстро, как будто, казалось, это бил водяной поток. Что должно было случиться, в результате чего верхние ворота при наводнении были открыты? Была ли это та волна, что только что выплеснулась, чтобы соединиться с залитым лугом?

Неро услышал меня и заржал опять. Он несся ко мне, уши его стояли торчком, он перепрыгивал через лужи. Он остановился в нескольких ярдах от меня. Он был уже забрызган грязью до самого загривка. Его глаза глядели по сторонам в предчувствии чего-то. Но только Элоиза могла взять его за уздечку.

Я вытащила руку с сахарными кусочками из кармана. Неро очень любил свою хозяйку, это было известно, но он и я уже понимали, что в этот вечер, возможно, он ощутил дуновение опасности, — предполагают, что лошади способны предчувствовать. Я поймала его уздечку, продела через нее ремень моего плаща, и мы тронулись домой.

Мы передвигались быстро. Неро шел, как будто был на семнадцати ногах, и мы старалась поддерживать такой темп. Был мягкий подъем. Вдоль красной дороги, мимо зловеще наполненного озера с несчастным флотом из лодок, наполовину выброшенным на остров. И черт возьми, я вспомнила тот день с Робином, и тот несчастный вертолет, пролетающий мимо, и Джейсона с Марией в павильоне.

Впереди буровая злорадствовала на своей высоте, окруженная защитным гребнем горного хребта. Отсюда я могла даже увидеть мускулистую фигуру на правой стороне верхней площадки башни. Хорошо, скоро все закончится. И нефтяник уедет. С виду, но только с виду, Пенфорд вернется к своей обычной жизни.

На половине пути на красную дорогу была большая лужа, растекшаяся по всей ее ширине. Неро заволновался.

— Давай! — Я натянула уздечку, и мы с плеском пошли через лужу.

После того, что было, это уже не представляло труда. Просека через лес вела к высоким пастбищам. К счастью, я открыла ворота и завела Неро туда, ворота захлопнулись. Я посмотрела на часы. Вся эта операция заняла двенадцать минут. Потребуется еще минут десять до большого потока.

Я скользила на какой-то скорости вниз к лесу. Ветви царапали мое лицо и рвали мои волосы, я подумала, по чистой случайности, об Элоизе. Элоизин волос зацепился за зеркало моей машины, когда она убирала миниатюру с переднего сиденья. Я спрашивала себя, как Билл выяснил, что она взяла ее, и почему он велел ей положить ее в мою машину. Но поступки влюбленных изумляли людей в любые времена. Я сконцентрировалась на управлении своими ногами, я пыталась быстро идти по скользким корням и по промокшим прошлогодним листьям.

С неизмеримым облегчением я вздохнула, когда увидела, что вернулась на экскурсионную дорогу. Но я не замедлила шаг. Я попыталась взглянуть на часы, минуты ускользали, и дождь хлестал по покрытому рябью озеру. Утешительные четыре минуты оставались до большого потока. Я отыскала конец озера и пошла по направлению к павильону. Ливень стоял стеной. Я ступала с большой осторожностью. Пробиралась между сложенными столами и стульями. Я приготовилась спуститься вниз на пятнадцать ступенек к Итальянскому саду.

Но сада не было.

Другое озеро? Река? Ров? Я не знала что. Я едва могла верить своим глазам, не говоря уже о сознании. Огромная масса воды, мерцающая в последних дневных лучах, с беловатыми чашечками от дождевых капель, растянулась сейчас на протяжении едва заметной стены поместья.

Головы нескольких статуй все еще оставались над водой, похожие на тонущих людей. Я прикинула, какова высота пьедесталов, на которых стоят статуи, высота самих статуй, поняла глубину воды и задрожала. Только крестообразная двенадцатифутовая павлинья вышка еще виднелась на поверхности. Хуже всего было то, что вода все еще довольно быстро прибывала. Сильный поток охватил восьмую ступеньку снизу, а потом, прямо на моих глазах, водой полностью покрылась девятая. Все это окружало павильон, а при соединении с неизвестными глубинами озера превращало павильон в маленький остров.

Я снова посмотрела на часы. Две минуты до большого потока. В последние тридцать секунд я запаниковала. Одна перед лицом надвигающихся сумерек с бушующей водой, которая вот-вот покроет и меня, — это была убийственная мысль. Неопределенные идеи относительно перевернутых столов ворвались в мое сознание. Есть лодки, я могу добраться и взять одну и таким образом поплыть к плотине вниз по реке.

Тогда паника прошла сама собой. Но разум мой оставался заторможенным, а руки были неуклюжими. Я залезла на один из столов и положила сверху стул. Но как я сказала, я была неуклюжей, и в первый раз все это свалилось вниз. Во второй раз конструкция удержалась, она слегка покачивалась, но я смогла взобраться на прямоугольник дорической колонны и встала на колени, чтобы залезть на плоскую крышу павильона. По крайней мере, на некоторое время я в безопасности. Я смотрела с этой плоской каменной крыши на прибывающую воду. Я чувствовала себя ужасно одинокой. Единственным признаком жизни была вышка на буровой, мигающая красными, зелеными, голубыми и белыми огоньками. Не каждая утка смогла удержаться в бурлящем потоке воды. Промокшее тельце мертвого кролика проплыло мимо. Неизбежная сирена наводнения завыла с крыши Кентиш-Мейд.

Глава 12

Когда вода поднялась, это было подобно беззвучному взрыву, как если бы мир выдохнул огромную массу воздуха. Вода все прибывала, прибывала и прибывала с шумом. Я услышала, как металлические столы и стулья сталкивались в воде, глухой стук бревен и обломков. Я чувствовала огромную силу, брошенную против игрушечных дорических колонн. Я видела с крыши, что происходит вокруг на расстоянии вытянутой руки. Я помню, как смотрела на вышку. Я помню, что мое сознание никогда еще не было таким ясным. Я помнила, что, несмотря на все происходящее, я люблю Билла.

Я поставила на карту свою жизнь. Что-то магическое было между нами.

Итак, я смотрела вокруг, крыша павильона поплыла к вышке, или огни на башне начали перемещаться, или испуг и холод, или проклятие привели к головокружению. Свет начал отделяться от нее. Я задрожала и положила одну руку на глаза, чтобы защитить их от дождя, а другой схватилась за парапет, чтобы удержаться. Вода накрыла мою руку. Я задрожала от ужаса. Ночь, казалось, окутывала меня.

Но вдруг луч света вырос. Какое-то тело вдруг материализовалось за ним. Это был опускающийся вертолет. Он проплывал над верхушками деревьев, над озером так медленно, что оставлял дорожку на воде.

Он парил. Меня шатало, мои волосы трепетали подобно флагу в воздушном потоке. Вертолет пролетел надо мной, над Итальянским садом и вернулся опять.