Через пятнадцать минут селедка для селедки под шубой благополучно закончилась. А Наташа поняла, что вернулась прежняя привычка — когда она волновалась, начинала много есть. Это грозило лишним весом и испорченной фигурой. Наташа попыталась себя остановить: кому она будет нужна — большая и рыхлая?! Уж точно не Остапову! Тот предпочитает… Кстати, а кого он предпочитает? Хоть одним бы глазком взглянуть на эту златокудрую мымру! Чем она лучше нее? Вот чем?

Наташа понимала, что дело вовсе не в том, как выглядит соперница, а в том, что она есть. Значит, Сергей ее постоянно обманывал. Можно, конечно, предположить, что у него к Наташе были какие-то трепетные чувства, но опять же, существование мымры — это обман. А обман Наташа не принимала ни с какими оправданиями. Любовь — это чувство только для двоих, третий — лишний.

Она любила Сергея. Признаки были налицо: во-первых, и это самое главное, провела с ним ночь. Еще ревновала, начала писать стихи, стала много есть. И отчаянно хотела его видеть! Или хотя бы услышать его голос. Она подошла к телефону и набрала номер. Звонки длились долго, она представила, как Сергей развлекается со своей златокудрой дурой, не обращая внимания на телефон, и всхлипнула. Кинула трубку и убежала на кухню. Там еще оставались отварные яйца и много чего другого для салата «Оливье».

Обжорство неожиданно прекратил Толик. Он позвонил в дверь с уверенностью распространителя сектантской литературы. И вид у него был таким же воодушевленным, словно он один знал истину в последней инстанции.

— Натали! — изрек он торжественно и сунул ей в руки переливающийся елочный шарик. — Я тут подумал и решил, что буду тебя ждать.

— В каком смысле? — напряглась Наташа.

— В прямом. Буду тебя ждать, пока ты наконец одумаешься и поймешь, что, кроме меня, на тебе никто не готов жениться.

Выглядел он на редкость ухоженно, словно собирался делать предложение руки и сердца. Только этого ей не хватало! Впрочем, не хватало цветов для полноты картины. Наташа с облегчением вздохнула. Но рано обрадовалась.

— Еще год-два, — солидно, со знанием продолжил Толик, обойдя Наташу и проходя без приглашения в комнату, — и бац!

— Что бац? — не поняла она, идя за ним следом.

— Бац, и тридцатник, и ты старая дева, — многозначительно заключил Толик, удовлетворенно хмыкая.

Старой девой Наташу еще никто не называл! Она собралась гнать соседа взашей за такую откровенность, но он понял и сам отступил от нее.

— У тебя же никого нет, кроме меня!

— С чего ты взял? — Наташа начинала злиться.

— Не расходись, — похлопал ее по плечу сосед и вручил шарик. — Я твоя синица в руке. А журавли — перелетные птицы: нынче здесь, завтра там.

— Ты вплотную занялся орнитологией?

— Только той, которая связана с тобой.

— Тогда огорчу тебя, Толик. Помимо синиц и журавлей, есть еще один птиц!

— Какой это? — склонил голову набок… ага, совсем по-птичьи… Толик.

— Настоящий мачо. И я с ним…

Наташа замялась, не зная, что соврать.

— Что? — недоверчиво прищурился Толик.

— Я с ним сегодня встречаю Новый год! — брякнула Наташа и покраснела.

Для того чтобы она покраснела, должно было случиться нечто из ряда вон выходящее.

— С ним? — обомлел Толик и осел на диван.

— Да!

— Где?

— Здесь! Нет. У него. Нет, мы еще не решили.

— А-а-а, Наташечка, такого быть не может! Чтобы тридцать первого декабря люди не знали, где будут встречать Новый год.

— Да у нормальных людей масса вариантов! — распылялась Наташа. — И вообще мы хотим с ним встретить Новый год на улице! На городской площади среди народа.

— Мимикрия тебе не поможет!

— Толик, это-то здесь при чем?

— Затеряться в толпе от моего зоркого глаза тебе не удастся.

— Ты что, больной? Бредишь на фоне высокой температуры?!

— Я вполне здоровый мужчина, готовый к продолжению потомства. Самец. А ты моя самка. Несколько перезрелая, но близкая мне по духу и жилплощади.

— Толик, слушай, иди домой, готовься к празднику.

— Мы его встретим вместе, — кивнул сосед и пошел на кухню. — Я сейчас нарежу для нас оливьешку. О, ты уже начала…

Наташа пошла за ним следом, решая, убить его сразу или мучить долго и убивать медленно.


Сергей принимал ванну, когда телефон начал разрываться от долгих звонков. В который раз он пожалел, что опять забыл активировать автоответчик, и нехотя вылез из воды. Забывчивость в последнее время стала его донимать. Мысли вертелись только возле одной особы, остальное Сергей как-то начал упускать. И думал о Наташе он ночью и днем, что неблагоприятно сказывалось на его мозгах. Сергей понимал, что любит ее. Возможно даже, и она его тоже, ведь они провели ночь, почти ночь. И какую! Ну, и если предположить уж совсем невозможное, сейчас звонила именно она…

Накидывая на ходу полотенце, Сергей спешил ответить на звонок. Но не успел. Тогда он остановился перед телефоном и задумался, а не позвонить ли ему самому. До этого мобильный телефон Наташи был отключен, а с домашнего говорить она отказывалась через маму. Предлог был банальным — он захотел поздравить Наташу с наступающим Новым годом. Отчего бы и нет? Они все-таки не чужие люди друг другу…

К черту! Он для нее чужой человек.

Нет, она не такая. Она не могла пойти и переспать с нелюбимым мужчиной.

Сергей взял трубку и собрался набирать номер…

Трубка неожиданно ожила и принялась трезвонить вновь.

— Слушаю тебя! — обрадовался Сергей, предполагая, что звонит Наташа.

Да, подсказывало ему чутье, радостно перепрыгивая с ноги на ногу, до этого была она.

Но сейчас он ошибся.

Звонила Вероника. Предлог был банальный, она просто захотела его поздравить с наступающим Новым годом. Сергей выслушал ее пожелания, в числе которых было найти любящую женщину, и сдержанно поблагодарил. В свою очередь, пожелал Веронике приятно провести праздник и навсегда забыть номер его телефона. Когда Сергей положил трубку, почувствовал невероятное облегчение, словно тяжелый груз с плеч сбросил. Разговор с Вероникой дался ему легко, без усилий, будто он говорил с совершенно чужим человеком. После этого Сергей решительно набрал номер Наташи, но звонки не успели пройти, как позвонили в дверь.

На пороге стояла Лена, держа в руках блюдо с горкой ярко-бордового цвета.

— Та-там-с! — радостно произнесла она, вручай блюдо Сергею. — Селедка под шубой! Сама сделала.

— Спасибо, конечно, — нахмурился Сергей, — но это лишнее, Лен.

— Лишнее у тебя полотенце, — бесстыдно заметила Лена, приготовившись к натиску упертого холостяка.

— Стоять! — скомандовал Сергей тоном Вениамина Петровича, который куда-то запропастился сегодня. — Стоять!

Сунул ей обратно блюдо в руки и выставил за дверь.

— Импотент! — обиженно выкрикнула Лена за дверью.

— Дура, — вздохнул Сергей и вновь повернулся к телефону.

Набрал номер, услышал гудки… и голос:

— Да…

— Наташа?

— Да. Сергей?

— Да.

— С Новым годом!

— И тебя. С Новым.

— Счастья тебе, Сереж.

— И тебе, Наташ. Удачи и…

— И что?

— И всего хорошего.

— Вот и поговорили.

И Наташа отключила связь.

— Это я дурак, — вздохнул Сергей и стукнул себя трубкой по лбу.

Что с ним случилось, что он проглотил все слова?! Разговор… да какой там разговор! Они перебросились фразами, как два идиота! Нет, это он один влюбленный идиот. Не нужно было звонить! Не нужно. Или нужно было настроиться перед этим на позитивную волну. А то все эти Лены и Ники встали поперек горла и испортили настроение. Нет, не настроение, а настрой! Сергей теперь точно знал, чего хочет от жизни. Он хотел быть с Наташей. Только с ней, с ней одной. Но как это осуществить?!

Новый год, развело руками его усталое воображение, вообще-то волшебный праздник. И никто не знает, что может еще случиться.


Тщательно выбритый Вениамин Петрович при полном параде — в костюме и при галстуке — сидел напротив Ольги Николаевны и воодушевленно рассказывал про распорядок дня молодого бойца, призванного служить в войсках противовоздушной обороны. Не менее ухоженная и нарядная Ольга Николаевна внимательно слушала интеллигентный вздор нового знакомого и терялась в догадках, отчего же ей нравится его слушать. Они сидели на местах, предназначенных для их детей, и ждали, когда те соизволят явиться по зову родителей. Конечно, тем могло показаться странным, отчего это тридцать первого декабря в десять часов вечера они могли внезапно понадобиться родителям вдали от дома. Еще более странным могло показаться Наташе, почему ее пригласил поговорить буквально на полчаса Вениамин Петрович. А Сергей вправе был удивиться, что его попросила о встрече Ольга Николаевна. Так называемая рокировка сработала, Наташа с Сергеем согласились прийти на встречу, чтобы поговорить об Алле и Серже.

Вениамин Петрович с Ольгой Николаевной решили прийти раньше, мало ли чего, и встретить детей с распростертыми объятиями и твердой родительской волей — занять их места, чтобы вместе встретить Новый год. Вернее, родители собирались разойтись по домам, а Наташу-Аллу и Сергея-Сержа наконец-то познакомить в реальной жизни. Понятно, что Ольга Николаевна и Вениамин Петрович надеялись, что дети понравятся друг другу. Ведь не могла же такая замечательная во всех отношениях Ольга Николаевна воспитать дурную дочь! Да и Ольга Николаевна здраво рассудила, что не мог такой приятный во всех отношениях Вениамин Петрович вырастить глупого сына. Значит, как выходило по родительским выкладкам, дети должны составлять безупречную и прекрасную пару. К тому же, судя по переписке, они прониклись чувством друг к другу и уже фактически сделали шаг навстречу.