Мистер Свердловский не входил в мафию Линфорда Фейна. Его отец был известным генералом в России, а затем он забрал сына и дочь в Америку, где открыл свой бизнес. Линфорд приехал в огромный дом, чтобы договориться о сотрудничестве, и тогда генерал принял решение оставить Линфорда в их доме, чтобы понаблюдать за ним. Все так странно, ведь я знаю тот дом. Сейчас он уже заброшен и наполовину разрушен, но земля принадлежит мэру, который не знает, что делать со свободным участком. Оказывается, мы с мистером Свердловским земляки.

Екатерина (сестра Александра) занималась проектированием нашей красной часовни, которая стоит там и по сей день. К счастью или к несчастью, у Линфорда был план, в который входила Катерина (так ее называли местные). Дедушка Дюка должен был найти общий язык с прекрасной русской девушкой, чтобы приблизить сотрудничество «держав», но… все сложилось, как в романе. Боде влюбился в Катерину с первого взгляда, однако Линфорд сменил ход событий, сказав, что он сам позаботиться о девушке. Любовный треугольник — страшное противостояние, но Катерина влюбилась в серые глаза. Да, иронично.

К сожалению, мистер Свердловский больше ничего не сказал, кроме информации об убийстве своей сестры и смерти Линфорда Фейна, но он сказал мне найти хорошого друга Линфорда — Джексона Мориса. Мы даже не знаем, жив он или нет; нет адреса, нет ничего! Собравшись с мыслями, я поехала к Мэйсону, чтобы тот сказал, куда обратиться. Эта история стоит времени, и, может, я помогу Бэсфорду узнать больше. Конечно, есть вариант обратиться к Фейну за помощью, но мне хочется разобраться с этим самой.

— Джексон Морис? — уточнил Мэйсон, прищурившись.

— Его отец в пятидесятых был детективом.

— Блин, Гвен, я не знаю, — шепчет он, посматривая по сторонам. — Я здесь на стесненных условиях. — Он приподнял руку со стаканчиком кофе. — Меня пошлют ко всем чертям, если я буду рыться в архиве суда.

Осознав риск, я решаюсь на другой шаг, который последует, если не сработает шаг под номером — один.

Мэйсон проводил меня к залу заседания, где главным судьей является мистер Кромберг. Несколько секунд я терпеливо жду, когда закончится суд, но затем предпринимаю другой план. Когда Кромберг вышел за своим кофе, я начинаю мило улыбаться, чтобы привлечь его внимание, но ему глубоко наплевать.

— Мистер Кромберг, — останавливаю я мужчину, когда тот собирается зайти обратно. — Здравствуйте, я студентка колледжа, который преподает журналистику.

— Ничем не могу помочь, — говорит он, не дослушав, — журналисты — это зло, и вы зря выбрали эту профессию. А теперь, будьте добры, избавьте меня от ваших просьб и интервью.

— Хорошо, но тогда мне придется опубликовать некоторые снимки, — сообщаю я, начиная рыться в сумке в поисках фотографий, которые мне одолжила моя сестренка на той неделе. — Думаю, что это поднимет шумиху.

Протянув фотографии, жду реакции. Конечно, это шантаж, но мне сейчас не до этого.

Ева забрела в ночной клуб для парней, которым не по душе противоположный пол. Все бы ничего, но Кромберг однажды лишил девушку водительских прав, а мы такие злопамятные. Мировой судья сидел на одном из диванчиков вместе с задержанным парнем, который стал популярным за счет новостей. Он вынес все золото из ювелирного и скрылся с места преступления, однако его нашли и завели уголовное дело. Думаю, не стоит говорить о том, как он оказался на свободе, ведь и так все понятно — за счет связей Кромберг давал свободу любовнику и проводил с ним время.

— Думаете, я куплюсь на шантаж? — с безразличием спросил мужчина. — Это чистой воды фотошоп, девушка.

— Да, но только если суд не подтвердит достоверность. Мистер Кромберг, вы пренебрегаете своими полномочиями ради любви, и я это ценю, но должна признаться, что это явно подпортит вашу репутацию.

Мэйсон наблюдает за происходящим с любопытством и с некой боязнью того, что его могут привлечь как соучастника, если можно так сказать. Кромберг точно не может знать, что мы знакомы, а в суде может встретиться каждый.

— Что вам нужно? — спрашивает мужчина, и я победно улыбаюсь.

Естественно мы нашли досье на Мориса, которого уже нет в живых, но он прожил хорошую жизнь и смог понянчить внуков. Сопоставляя факты, сопоставляя все то, что мы нашли в архиве, все-таки удалось найти адрес дочери Джексона. Поблагодарив Мэйсона, еду по назначенному направлению. Конечно, нет вероятности того, что Джексон еще жив, но надеяться никто не запрещает.

Осмотрев маленький дом снаружи, восхищаюсь простотой, мне всегда нравились такие домики. Как только я намереваюсь постучать, женский голос сзади привлекает к себе внимание.

— Вам что-то нужно?

— Здравствуйте, — улыбаюсь я и подхожу к красивой женщине в джинсовом комбинезоне и перчатках для работы с землей. — Я ищу Джексона Мориса.

— Вы уж простите, но вы не выглядите как его знакомая.

— Конечно, — слегка улыбаюсь я. — Видите ли, ваш отец был знаком с одним парнем, который имеет семейную связь с моим молодым человеком.

— Глория? — слышится голос с заднего двора. — Все нормально?

— Пап, тут с тобой хотят поговорить, — кричит дочь в ответ. — Проходите.

Улыбаюсь в знак благодарности и иду по каменной тропинке, которая ведет за дом. Заметив мужчину в инвалидном кресле, который сидит ко мне спиной, начинаю говорить:

— Мистер Морис, здравствуйте. Я бы очень не хотела тревожить вас…

— Тише, — перебивает он, показав указательный палец, — подойди ко мне.

Глубоко вдохнув, медленно подхожу к мужчине и становлюсь рядом.

— Ты очень юна по голосу.

— Мне двадцать один, сэр, — сообщаю я.

— У тебя дрожат колени, когда ты видишь что-то отвратительное? — неожиданно спрашивает он, смотря перед собой.

— Н-нет?..

— Тогда присаживайся напротив.

Непониманием и смотрю на кресло, которое расположено напротив мужчины. Не понимаю, к чему такие вопросы, но выполняю его поручение и застываю.

— Лицо со временем состарилось, но шрамы вокруг глаз остались, — поясняет он.

Под глазами у мужчины множество шрамов, которые расположены то вертикально, то горизонтально, он слепой.

— Мистер Морис, я здесь по поводу Линфорда Фейна.

— Ты дочь Бэсфорда? — спрашивает он.

— Нет. Бэсфорд — это внук Линфорда Фейна, сэр. Сыну Линфорда дали другое имя после смерти отца.

— Возможно, я бы мог прочитать об этом в газетах, но возможности не было, сами понимаете, — вздохнул он с грустью. — Они списали меня со счетов, когда из глаз пошла кровь.

— Вы не будете против, если я буду записывать то, о чем вы говорите?

— Так даже лучше, ведь да?.. Я долго ждал, что ко мне придет Бэсфорд и спросит об отце, но… душа Фейнов глубока как марианская впадина с тайнами в середине и истиной на дне. Линфорд мог говорить глазами — это действительно так. Враги при виде его становились друзьями, насколько он пронзительный.

Удивительно, что они с Бэсфордом так похожи. Когда кто-то говорит о Линфорде, я представляю внешность Бэсфорда.

— Когда убили Катерину, убили и часть Линфорда, а спустя пару дней забрали и вторую часть.

— Очень жаль, что все это было упущено и убийцу не нашли.

— Ты многое не знаешь. Надеюсь, что ты никогда не поймешь, что истинные враги — это наши близкие друзья.

После его слов я поникла, вспомнив о Шерон.

— Харрисон и Боде друзья детства, они братья из поколения в поколение, однако власть слепит каждого. Отец Линфорда был жестоким человеком, и об этом знали все, но не воспринимали его так серьезно, а стоило бы…

— Что он сделал? — интересуюсь я, включая диктофон.

— Убил своего сына руками братьев. — Мужчина сделал паузу, а затем продолжил: — Понимаю знак молчания, однако я не вру. После похорон Катерины, все братство съехалось в резиденцию «Адских псов», чтобы найти убийцу, но началась перестрелка. Никто не видел их, и создавалось впечатление, что выстрелы исходят отовсюду. Я был рядом с Линфордом, мы разговаривали у него в кабинете, и, кажется, Фейну становилось лучше после смерти жены. Тишина в резиденции. Хлопок. Парни любили пострелять, поэтому никто из нас не придал значения этому, но я все равно решился выйти. Я вышел на балкон, чтобы осмотреться…

— Если вам тяжело об этом говорить, не говорите, — предупреждаю я, волнуясь.

— Нет, все нормально, просто вспоминать об этом — прожить заново. Боде хотел сделать все незаметно, но я смог взглянуть ему в глаза перед тем, как он выдавил мои. Несколько секунд он царапал ногтями кожу под глазами, а затем когда я совсем ничего не видел, Боде перекинул меня через перила. Помню только хруст позвоночника.

Кажется, что не он не готов об этом говорить, а я не готова слушать. От знакомых фамилий я вздрагиваю, представляя опять же своих знакомых.

— Я не мог потерять сознание из-за боли в глазах, а затем началась та самая перестрелка. Собрав все силы в кулак, я все-таки смог открыть глаза и наблюдать за тем, как мои братья один за за другим падали на бетонный пол. Я отчетливо помню, как Линфорд выкрикивал мое имя, думая, что я мертв. Он склонился надо мной, но я не мог произнести ни слова. Я не смог сказать, кто устроил все это, но затем Линфорд лично увидел. Зрение постепенно покидало меня, и последним, что я увидел в этой жизни, была смерть Линфорда Фейна.

Он больше ничего не сказал, и мне кажется, что я бы не выдержала большего. Не знаю, стоит ли рассказывать Бэсфорду о том, кто убил его деда. Я бы очень хотела знать причину — почему лучшие друзья, практически братья, смогли так поступить с другом. Жаль, что множество неразгаданного так и останется неразгаданным.

Всю дорогу до дома я думала об этом проекте. В далеком прошлом произошла трагедия, которая точно не стоит хорошей оценки за счет гибели людей. Все таки нужно рассказать Бэсфорду, ведь это прошлое его семьи. Да, оно воистину трагическое, но всегда лучше, когда знаешь.