Я прошлась руками по своим темным волосам. Я хотела, чтобы боль прошла, хотела ее вытолкнуть. Это могут сделать любые страдания, что-то достаточно сильное может вырвать боль из меня. Тогда я закричала.

Когда я опустилась на колени, из меня вырвался булькающий хрип. Боже, я могла быть более драматичной, черт возьми. Я попаду в ад. Они собирались убить меня.

– Эмма, – Аманда снова была рядом. Она подняла меня на ноги, и мы обе направились к дивану, где свернулись калачиком. Я не была чувствительным человеком, но, в тот момент, я вцепилась в нее. Мне нужна была вся ее поддержка, которую она предлагала.

Хаос, внутри меня, стремительно нарастал. Я была не в состоянии это остановить. Я не могла сосредоточиться, чтобы заставить исчезнуть все эти эмоции.

– Эмма.

Когда ее мягкие руки прикоснулись к моему лицу, я закрыла глаза. Она подняла его и начала пристально изучать каждую черту моего истощенного лица. Затем она с нежностью сказала:

 – Тебе нужно помыться, милая. Пойдем в душ. Я помогу.

Я покачала головой. В этом не было никакой пользы.

– Давай. – Ее рука обхватила мой локоть, и она стала меня поднимать. Ее хватка была сильной.

Бен прирос к месту, наблюдая за нами. Его взгляд был пустым, и, проведя рукой по лицу, не мог скрыть усталость. Я видела, что он мог бы упасть рядом со мной. Мы выглядели неряшливо, но затем я бросила взгляд на закрытую дверь спальни. Никто из нас не был в таком состоянии, в котором пребывала Мэллори.

Он изнасиловал ее.

Ее уставившийся на меня пустой взгляд, пока он ее насиловал.

От внезапно всплывшего воспоминания я вздрогнула, и на это раз меня действительно замутило. Бросившись к ванной, я упала на колени. Я судорожно подняла крышку унитаза прямо перед тем, как меня вырвало, снова и снова. Когда я закончила, чтобы не упасть, я была в состоянии лишь повиснуть на унитазе.

Я умру.

– О, милая. Эмма, дорогая, – холодная тряпка была прижата к моему лбу, как только Аманда опустилась рядом со мной на колени. Она, прежде чем приложить тряпку к моим щекам, что-то стерла с моего лица.

– Ты выглядишь не очень, но все будет хорошо.

Я крепко закрыла глаза. Я не хотела в ее глазах видеть жалость, не от нее. Я не могла справиться с этим. Ее глаза были настолько кристально голубыми, в них не могли утаиться никакие эмоции. Я должна была помыться. Я нужна Мэллори. А затем, когда продолжила думать о ней, откинула в сторону остатки страха. Когда я открыла глаза, то повернулась и наконец, посмотрела Аманде в глаза. В отличие от ее голубых, мои были темные, почти черные, и она не могла в них что-либо разглядеть. Она не увидит всех тех усилий, которые мне пришлось приложить, чтобы меня вновь не вырвало.

Я была грязной.

– Я убила человека.

– Я знаю, милая. – Она наклонилась и прислонилась своим лбом к моему. Ее руки продолжали протирать тряпкой мои щеки. – Мы пройдем через это. Мы должны.

– Как?

Я вздрогнула от дрожи в своем голосе. Я была слабой. Жалкой.

«Они идут за мной, Эмс. Ты должна быть сильной. Ты меня слышишь? Ты обязана быть сильной». Голос моего брата звучал в моей голове. Эти воспоминания не помогут мне сейчас. Аманда нахмурилась.

– Что?

– Ничего – пробормотала я, подняв руку, и попытавшись ее немного оттолкнуть. Я, чтобы дышать, нуждалась в пространстве.

«Независимо от того, кто стучит в дверь, не отвечай. Никому не доверяй, ни кому, кроме Картера. Иди к нему. Он обо всем позаботится. Он позаботится о вас, Эмс. Я обещаю».

Я стиснула зубы. Мне следовало перестать думать о брате.

– Эмма, выходи! – взревел Бен в гостиной.

Я выскочила из ванной, крича на него, но потом услышала слова репортера и замерла.

– Джереми Донван считается пропавшим без вести, – его фотография мелькнула на экране телевизора. На фотографии он смеялся, с беззаботным взглядом улыбаясь тому, кто сделал фотографию. Затем, репортерша с мрачным выражением лица заполнила экран. Ее глаза были пронзительными, она, глядя в камеру, нахмурилась.

– Если у вас есть какая-либо информация о местонахождении Джереми Донвана, позвоните по номеру, который Вы видите в нижней части экрана. Опять-таки, если у Вас есть сведения о том, что могло случиться с Джереми, пожалуйста, позвоните по этому номеру.

Она продолжала повторять то же самое сообщение. Полиция узнала об этом от отца Джереми, Франко Донвана, ранним утром сообщившего, что его 32-летний сын, не вернувшийся вечером домой, пропал без вести. Она повторяла сообщение снова и снова. Я начала чувствовать себя больной. Появилось еще больше его фотографий. На некоторых из них он был со своими друзьями. На одном снимке, он был одет в форму, на другом с пивом в руке. Все они делали его похожим на дружелюбного человека, не похожего на монстра, которого я видела двадцать четыре часа назад.

Со стороны Бена, когда он уставился в телевизор, послышался сдавленный звук. Одну руку он запустил в волосы. Другой схватил пульт. Его глаза метали молнии.

– Я думал, ты сказала, – Он остановился. Его рот закрылся, а потом открылся. Его грудь вздымалась, и он быстро моргнул. – Святое дерьмо, Эмма. Что ты сделала?

Прищурив глаза, я рванула к нему. Он попятился, в глазах вспыхнул страх, но я с силой ударила по пульту и выключила телевизор.

– Он насиловал ее. Он бы ее убил. Он бы убил и меня тоже. – Я остановилась и проглотила ком в горле. Мои глаза начали слезиться. – Я сделала то, что я должна была сделать.

Бен снова указал на телевизор. Его рука взметнулась прежде, чем упасть обратно.

– Франко Донван. Они сказали, Франко Донван. Ты знаешь, кто это?

– Да, – прошипела я. Бог мой, да. Я моргнула. Я уверена, что даже ад знал, кто заказал покушение на моего родного брата.

«Если тебе когда-либо, что-нибудь понадобится, иди к Картеру».

Я покачала головой, чтобы выкинуть последние слова своего брата, прежде чем он ушел из нашей квартиры. Я последовала за ним. Он не хотел, чтобы я шла, но когда он поймал меня в переулке, было уже слишком поздно. Они появились в его конце, но меня благодаря брату не было видно.

Я прогнала воспоминания прочь и сказала Бену:

 – Я сказала тебе об этом вчера вечером.

 – Позавчера.

– Что?

– Позавчера, – пробормотал Бен, погружаясь в свои мысли. – Вы пришли сюда два дня назад.

Я всхлипнула. Он был мертв уже два дня. Подождите – серьезно? Время больше не имеет смысла. Но он был прав. Я всегда после работы, в пять часов ходила в спортзал, но в тот день я вышла раньше и пропустила занятие. Это было два дня назад, когда я убила его.

Я проспала почти двадцать четыре часа. Я удивленно моргнула. Тогда Мэллори…? Я резко посмотрела на Бена, но он покачал головой.

 – Мэллори заснула только час назад. Ни она, ни я не спали.

Ох.

Аманда обошла меня, взяла пульт, чтобы включить телевизор, и села на диван. Бен сел рядом с ней. Оба, с полной решимостью во взглядах на их лицах, откинулись на спинку. Они собирались посмотреть новости и услышать обо всем, о чем там говорят. А потом мой живот завязался в тысячу узлов, я вернулась в комнату и свернулась на диване. Я пыталась приготовить себя к тому, что собиралась услышать.

– Властями будет проведен тщательный поиск Джереми Донвана, и мы, осведомлены, что также, к этому делу будут привлечены федеральные службы. Они считают, что исчезновение Джереми Донвана может быть связано с междоусобицами внутри мафии. Теперь…. – Ее голос звучал четче. – Достоверные источники нам сообщили, что Франко Донван, отец Джереми, связан с семьей Бартел. Федеральные власти уже в течение многих лет пытаются получить показания против господина Джозефа Бартеля, и предъявить обвинение тридцати членам их преступной организации.

– Анжела, – на этот раз говорил более глубокий голос.

– Да, Марк? – она была такой бодрой.

– Считают ли власти, что это исчезновение связано с враждой между семьей Бартел и семьей Маурисио?

В ее голосе было столько возбуждения…

– Нам, с полной уверенностью, пока не сказали, направленно ли расследование в сторону семьи Маурисио, но создается впечатление, что это именно так. Правительство уже давно пытается получить улики против Картера Рида, кто, по их мнению, является одним из главных в семье Маурисио.

Мое сердце остановилось. Я повернулась к экрану. Там была его фотография.

Я затаила дыхание.

Я и забыла, какими ясными были его голубые глаза, или, какой мощный и пристальный взгляд он послал тому, кто его фотографировал. Он выглядел готовым убить того, кто был за камерой, но потом появилась другая фотография. На ней он в черном смокинге выходил из черной машины. Он, поднял руку, загораживая лицо от фотографа, но они были быстрее. Губы изогнулись в насмешке, но даже на нечетком изображении и в размытых линиях, его черты, ни с кем нельзя было спутать.

«Иди к Картеру».

 Слова ЭйДжея снова всплыли в моем сознании, но я не могла. Я, вероятно, должна была так сделать, но никакой возможности не было. Он был лучшим другом моего брата более десяти лет назад. Он, после убийства ЭйДжея присоединился к семье Маурисио, и я слышала, что всех тех, кто был причастен к смерти брата, он убил. Когда я услышала об этом в первый раз, по мне прошла дрожь, и это чувство появилось вновь.

 Наш город был большим, но в этом мире, он никогда не будет достаточно большим. Слухи распространяются быстро, и очень скоро все начали называть Картера хладнокровным убийцей. Он не убил только тех, кто заказал убийство. Он убил стрелков, парня, который прикрывал убийц, водителя, и даже курьера, проходившего мимо места убийства. Он убрал их всех, двигаясь быстрее, чем кто-либо мог себе представить.