С этими словами старая женщина протянула девушке увесистый кошель. У Джейн широко открылись глаза.

– Откуда это, няня? – недоверчиво спросила она.

– Пусть тебя это не волнует, малышка, – бесстрастно ответила Кэт. – Вот здесь самые необходимые вещи, которые понадобятся тебе в дороге. А это ты наденешь на себя. И нигде не снимай нижнюю юбку, девочка моя – в подоле её я зашила несколько драгоценных вещиц, которые помогут тебе выжить. И не сверкай на меня глазами. Делай, как я говорю.

Пришла ночь, а с ней и время прощаться. Старая Кэт тихонько вывела Джейн через заднюю дверь в доме и маленькую боковую калитку. Все замки были тщательно смазаны, двери открылись бесшумно. Женщины обнялись, и Кэт подтолкнула девушку вперёд, на дорогу, ведущую к городу.

– Постарайся как можно меньше попадаться на глаза людям, малышка, во всяком случае, здесь, в окрестностях поместья, – было последнее напутствие, которое получила Джейн от своей верной няни. И калитка закрылась. Она осталась одна на ночной дороге.


В поместье исчезновение Джейн обнаружили только три дня спустя после побега. И то случайно. Кэт ненадолго отлучилась из комнаты, и как назло в это время к ним заглянула кухарка. Не обнаружив в комнате никого, она подняла тревогу. Стали искать Джейн, но нигде не нашли. Кэт призвали к баронессе, и та самым строгим голосом спросила, куда делась девушка, которая якобы была так слаба, что не выходила из своей комнаты несколько дней. Кэт поняла, что отпираться бесполезно. А давно копившаяся злость на эту лживую и жестокую женщину, которая погубила её милую Шарлотту, а теперь пыталась погубить и Джейн, сделала её безрассудно смелой.

– А ты надеялась, змея, погубить мою девочку, как погубила её мать? – жёстко сказала женщина, выпрямившись во весь рост и гневно сверкая глазами. – Думаешь, я не знаю, что ты отравила Шарлотту? И надеешься, что избежишь Божьей кары, злодейка? Не бывать этому.

Баронесса задохнулась от возмущения. Как? Эта простолюдинка смеет так разговаривать со своей госпожой? Это ничтожество, которое она кормила из милости, угрожает ей?

– Где девка? – грубо спросила она. – Скажи, куда она делась, если хочешь жить.

Кэт издевательски рассмеялась в ответ.

Что касается расправы над непокорными слугами, то в этом вопросе баронесса была очень изобретательной. Она велела конюху Майклу привязать старую женщину к столбу возле конюшни и сечь её кнутом, пока та не скажет, куда делась эта негодяйка Джейн.

– Побойтесь Бога, миледи, – попробовал возразить Майкл, – она стара и немощна, она не выдержит ударов.

– Не твоё дело рассуждать, мужик, – гневно проговорила хозяйка. – Ты сделаешь то, что я велю, иначе сам живо окажешься на её месте. А я всё лично проверю и, надеюсь, услышу то, что меня интересует.

Конюху не оставалось ничего другого, как подчиниться, тем более что хозяйка сама соизволила явиться к месту наказания. Но как он ни старался бить слабее, удары всё равно были слишком сильны для старой женщины. Кэт же сцепила зубы, и ни единый стон не вырвался из её уст. Она выдержала всего шесть ударов. Потом голова её бессильно свесилась. Женщина была мертва. Баронесса злобно выругалась и покинула хозяйственный двор, оставив все дальнейшие хлопоты слугам. И что она теперь скажет Джорджу, когда тот вернётся из своей поездки?


А Джейн, вопреки опасениям, довольно легко преодолела путь до Глостера, нашла приют у монахинь и вскоре уже двигалась в сторону Лондона в большом торговом обозе. Путь был неблизкий, но среди людей, занятых своим делом, девушка чувствовала себя в безопасности. Она оплатила дорогу, и к ней отнеслись с тем уважением, которого заслуживала молодая леди.

Лондон ошеломил её своим величием, суетой и шумом на улицах. Но девушка твёрдо знала, куда и зачем приехала, и настойчиво искала путь к королевскому дворцу. Она понимала, что получить доступ к королеве будет очень непросто, но и здесь ей повезло. Ей пришла в голову мысль сослаться на бывшую королеву, которая якобы передала своей дочери устное послание. Девушка не вызвала подозрений у слуг, и её допустили к госпоже. Увидев молодую королеву Элизабет, Джейн упала перед ней на колени и умоляющим голосом тихо попросила выслушать её без посторонних. Королева согласилась, полагая, что получит весточку от матери. Но когда они остались в относительном уединении вдали от придворных дам, Джейн назвала королеве своё имя и попросила защиты. Королева не выразила удовольствия, но согласилась выслушать её историю.

– Мой отец, Ваше Величество, был в дальнем родстве с вашей матушкой, – начала девушка. – Он всегда держал сторону Йорков в этой нескончаемой войне и погиб в последнем сражении при Босуорте, когда пал ваш дядюшка король Ричард. Я осталась на попечении его жены, баронессы Отилии. Она же всегда ненавидела мою мать, любимую женщину отца, не ставшую его женой просто потому, что не имела хорошего приданого. Отцу нужны были, деньги, чтобы поддерживать поместье, и он нашёл их в семействе богатого купца, дочь которого вошла хозяйкой в его дом. Моя мать была из рода Гранвилей, хорошего происхождения, но бедна. Отец очень любил её, и признал меня, когда я родилась. Признал и дал мне своё имя. С этим не могла смириться новая баронесса. Через два года после замужества она отравила мою мать, не стерпев любви к ней отца, о которой проведала. Меня забрали в поместье, и там я росла.

Джейн не смогла сдержать слёз, когда подошла к последней части своего повествования. Она честно рассказала королеве обо всех последних событиях, ничего не утаив от повелительницы, и попросила дать ей приют и защитить её. Она готова выполнять любую работу, какую госпожа найдёт нужным ей дать, только бы избежать возвращения в поместье, где её ожидали ещё большее бесчестье и смерть.

Королева смотрела на девушку с состраданием, но слова, которые она произнесла, ошеломили своей жестокостью.

– Я сочувствую вам, моя милая, – сказала королева, – однако не могу марать своё имя присутствием среди моих приближённых женщины дворянского происхождения, побывавшей в руках простолюдинов. Это унижает моё королевское достоинство. Супруга короля должна быть безупречна во всём. И её окружение тоже. Единственно чем я могу помочь вам – это дать вам возможность уйти из дворца, не передав вас в руки правосудия. Вы нарушили закон, восстав против своей покровительницы. Она имеет право использовать вас так, как считает нужным. Тем более что вы незаконнорожденная. У вас же нет никаких прав, вы в её власти. По закону, ваш бунт должен быть наказан. Но я не стану вас преследовать. Ступайте.

Королева отвернулась, показывая, что аудиенция окончена. Потрясённая Джейн покинула дворец, не представляя даже, где сможет преклонить голову на ближайшую ночь. Весь день бродила она бесцельно по городу, пока не наткнулась на бедный постоялый двор на окраине. Совсем обессилев, Джейн попросилась на ночлег. Хозяйка заведения, пожилая женщина с суровым лицом, внимательно посмотрела на нежданную гостью. По виду леди, но одна блуждает по улицам. Странно. Что-то здесь не так.

– Вы не только в ночлеге нуждаетесь, леди, но и в хорошем ужине, – сказала она. – Судя по вашему виду, вы не ели с утра.

– Со вчерашнего вечера, хозяюшка, – ответила незнакомка, и слёзы полились по её бледному лицу.

Женщина поняла, что с леди случилась какая-то беда – глаза гостьи были полны отчаяния и горя.

– Не надо плакать, леди, – сочувственно сказала хозяйка. – В жизни много тяжёлого, особенно для нас, женщин, но никогда нельзя поддаваться отчаянию. Оно лишает нас сил. Вы поешьте немного, а потом расскажете мне, что вас так огорчило, если захотите. Вдруг я смогу вам помочь?

Быстро обернувшись, женщина поставила на стол перед гостьей большую миску горячей дымящейся и вкусно пахнущей похлёбки, положила ломоть хлеба. Подумав немного, поставила ещё чашу с элем.

– Ешьте, леди, – сказала мягко, – а я пока приготовлю вам комнату. У меня небогатое заведение, но чистая постель для леди всегда найдётся.

Когда хозяйка спустилась со второго этажа, где предстояло ночевать гостье, она увидела пустую миску и порозовевшую, слегка ожившую девушку, грустно глядящую в огонь.

– Вы очень добры ко мне, матушка, – заговорила гостья, повернувшись к хозяйке, – и я хочу поведать вам своё горе. Возможно, мне станет легче, когда я расскажу всё, и может быть, вы даже сможете дать мне совет. Я в полной растерянности, и не знаю, что мне делать.

– Я слушаю вас, леди, – хозяйка села напротив неё, сложила руки на животе и приготовилась к рассказу.

И Джейн поведала ей всё, абсолютно всё, без утайки и без страха оказаться непонятой – эта простая женщина почему-то вызвала у неё доверие. Хозяйка слушала внимательно, и лицо её темнело по мере того, как девушка разворачивала перед ней картину своей жизни. Выслушав последние аккорды этой мрачной истории, не выдержала:

– Тьфу на неё, на эту сучонку, что называет себя королевой. Пошла замуж за человека, убившего всю её родню. И всё ради короны на голове. Простила смерть братьев. Это надо же, какая дрянь оказалась. И совершенно бесчувственная к тому же. Её мать была тоже не ангел, но к людям куда добрее.

Хозяйка подумала немного и добавила:

– Вы не горюйте, леди. Свет не без добрых людей. Авось найдём выход из вашего положения. Вы отдыхайте пока, набирайтесь сил. А завтра пошлём Джека, моего соседа, в ваше поместье, чтобы забрал вашу старую няню. За небольшую плату он охотно выполнит поручение.

Джейн послушала хозяйку и отправилась отдыхать. На душе стало легче, и она отлично выспалась в маленькой, но чистой комнатке, что была ей предоставлена. А утром неприметный мужчина средних лет по имени Джек отправился в Стейнбридж за старой Кэт.

Джейн же проводила время, знакомясь с городом. По совету хозяйки постоялого двора она оделась простолюдинкой, чтобы не привлекать к себе внимания. Ей дали в провожатые шустрого мальчугана в потрёпанной одежде, и он оказался прекрасным гидом, как ни странно. Мальчишка знал в городе буквально каждый камень. Он водил девушку от дворца к дворцу, показал весь город с реки, когда они наняли лодку для прогулки. Красота и великолепие впечатляли, однако угрюмая громада Тауэра произвела на Джейн гнетущее впечатление, и она отказалась посмотреть на него поближе. Эти прогулки по городу помогали ей отвлекаться от мрачных мыслей и скрашивали ожидание. Джейн с нетерпением ждала момента, когда сможет снова обнять свою старую верную няню. Кроме неё у девушки не было никого на всём белом свете.