– Проклятье! – Виконт следил за исчезающей в темноте стройной женской фигуркой. – Кто это был?

Его брат от удивления приподнял бровь, потирая ладонью покрасневшую от пощечины щеку, на которой остались следы пудры.

– Понятия не имею, но клянусь, что узнаю.

Мэри побежала в противоположную сторону, поэтому ей пришлось добираться до дома окольными путями: через сад, вдоль конюшни и заросших плющом стен. Она прошла с десяток домов, прежде чем смогла попасть на узкую улочку, ведущую на Беркли-сквер, где находился дом их старой тетушки, в котором они с сестрами остановились до конца сезона. Закрыв за собой дверь в передней, Мэри вздохнула с огромным облегчением. Наконец-то она дома, и, к счастью, Мэри была в этом уверена, виконт не разглядел ее лица.

Из-за толстого слоя пудры на ее лице вряд ли он узнал в ней ту женщину, которой отдавал честь в Гайд-парке каждый вторник во время прогулки. По крайней мере, она надеялась на это.

Огонь в камине освещал открытую дверь в гостиной, куда и направилась Мэри, зная, что по крайней мере одна из сестер будет там.

– А вот и ты! – Элизабет сидела на стуле около камина и расчесывала только что вымытые, прекрасного цвета меди волосы.

Мэри обвела взглядом темную гостиную.

– Тетушка Пруденс все еще спит? – спросила она шепотом.

– Ну ты же знаешь. Чем еще может заниматься в такой поздний час наша старая тетушка… а также утром и днем? – Элизабет откинула длинные влажные волосы за спину, при этом капли воды попали в камин, раздалось шипение, и огонь вспыхнул ярче. – Мы с Анной очень боялись, что тебя поймают.

– По всему видно, как вы волновались. Вы ведь бросили меня!

Элизабет потупилась.

– Да… но мы ужасно сожалеем об этом. – Она подняла глаза и взглянула на сестру. – Так или иначе, все обошлось. Ты пришла домой. Ничего страшного не произошло.

Мэри, скрестив руки на груди, хранила молчание.

– Те…тебя не задержали?

– Нет, еще бы немного, и я бы попалась. Тот великан чуть не схватил меня. – Мэри вспомнила, какой удивленный взгляд был у этого болвана, когда она дала ему пощечину, и усмехнулась. Но ведь верзила заслужил ее. Не останови она его вовремя, он бы…

– О, Мэри, слава богу, что ты в безопасности. – Анна в халате, очевидно, только что из ванной, вбежала в комнату, намереваясь обнять сестру, все еще похожую на мраморную статую. Но в последнее мгновение, увидев, что Мэри вся в пудре, передумала. – Почему ты так поздно вернулась? Что случилось?

– Ничего страшного. Просто я побежала в другую сторону и потратила уйму времени, добираясь домой. – В это мгновение Мэри заметила, что лицо Анны, шея, руки и все открытые участки кожи были такими красными, словно их жгли каленым железом.

– Думаю, и мне следует спросить тебя, что же случилось с тобой?

Анна выхватила расческу из рук Элизабет и стала причесывать влажные золотистые волосы.

– Пудра, – объяснила она сестре и раздраженно нахмурила брови… – Я же говорила вам, что не переношу ее. У меня от нее зуд по всему телу. Сама не знаю, почему я позволила вам загримировать себя под статую.

– Мне хотелось, чтобы вы обе увидели мужчину, за которого я решила выйти замуж к концу сезона. – Мэри довольно улыбнулась. – Ну согласитесь со мной, что он всем хорош, – и это главное. – Мэри хотела сесть на диван, но Элизабет остановила сестру, иначе ее напудренное платье испачкало бы шелковую подушку. – У меня мало времени, поэтому мне понадобится ваша помощь, чтобы осуществить задуманное.

Анна с осуждением покачала головой:

– Боюсь даже предположить, чем могла бы обернуться такая помощь.

Элизабет достала из комода обитую кожей шкатулку, в которой их покойный отец хранил документы, и вытащила несколько больших сложенных пополам листов писчей бумаги.

– Кроме того, как только мы докажем информацию, содержащуюся в этих письмах…

Мэри не дала сестре договорить, подняв руку:

– Перестань. Мы даже не знаем, с чего начать. Доказать что-либо будет невозможно, так как у нас мало времени и денег.

Элизабет подошла к Анне, и они обе принялись изучать содержимое шкатулки.

– Здесь много бумаг и разных вещей, которые помогут разгадать тайну. Поэтому папа сохранил письма для нас. – Услышав эти слова, Мэри вышла из себя, подошла к сестрам и захлопнула крышку шкатулки.

– Папа не сохранил эти документы для нас, он их прятал от нас. От всех. Если бы он почувствовал приближение смерти, уверена, что шкатулка со всем содержимым была бы уничтожена.

– Позволь с тобой не согласиться. У него была возможность сжечь все бумаги, если бы он этого хотел, не так ли? Но папа сохранил их – он был уверен, что когда-нибудь спасенные им малышки приоткроют завесу тайны.

Рассердившись еще больше, чем сестра, Анна приподняла красной опухшей рукой полу халата и стерла следы пудры, оставленные Мэри на крышке шкатулки. Мэри сердито взглянула на сестру.

– Чтобы разрешить наш спор, предположим, что мы – те девочки, о которых говорится в этих письмах… Допустим, что письма в шкатулке – правда. Вы думаете, что те, кто так старался стереть нас с лица земли, позволят нам внезапно появиться в лондонском обществе с алмазными тиарами на голове?

– Не глупи, Мэри. – Элизабет покачала головой. – Мы не можем носить тиары. Какая глупость! Для этого нужно быть замужем, ведь так, Анна?

Мэри перешла на крик:

– Вы упустили главное. Нам может угрожать опасность, если вы попытаетесь доказать, что эти письма – подлинные. Смертельная опасность! Если расследование ни к чему не приведет, оно обернется колоссальной тратой времени и денег.

Анна вскинула свой узкий, красиво очерченный подбородок и со всезнающей, притворной улыбкой обратилась к Элизабет:

– Теперь все понятно, Лизи, в чем истинная причина ее сопротивления расследованию. Правда выплыла наружу. – Элизабет непонимающе посмотрела на сестру. – До тебя не дошло? – Анна выдохнула, давая выход гневу. – Наша прижимистая, вечно экономящая на всем Мэри не желает потратить последние гроши на раскрытие обстоятельств нашего рождения.

Элизабет опустила голову и уставилась на переплетенные пальцы рук, напоминавшие прутики птичьего гнезда.

– Это очень трудная задача, Мэри. – Огромными зелеными глазами она умоляюще посмотрела на сестру. – Но мы должны попытаться сделать это ради папы… и нас самих.

– Очень хорошо, пусть так и будет. – Мэри взмахнула руками, потом опустила их, прижав к бокам платья, поднимая вокруг себя два облака пудры. – Вы обе можете делать что хотите, но я планирую использовать свои средства.

Анна усмехнулась:

– Мы ведь богаты, Мэри.

– Нет, мы не богаты, нас даже нельзя считать хорошо обеспеченными. Вам так казалось, потому что в Корнуолле мы жили очень скромно. – Мэри покачала головой. – Вероятно, папа довольствовался малым и экономил каждый пенс в течение многих лет, поэтому завещал каждой из нас достаточно большую сумму денег и хорошее приданое, благодаря которому мы сможем рассчитывать на внимание джентльменов, имеющих положение в обществе. Если мы будем бережливы и практичны при устройстве нашего брака, у нас хватит средств, чтобы обеспечить себе беззаботную жизнь, а не экономить каждый пенс, чтобы купить кусок хлеба. Но только если мы не будем расточительны и положим конец всем этим расследованиям нашего предполагаемого королевского происхождения. – Мэри направилась к двери, но, видя, что сестры не ответили ей и, скорее всего, проигнорировали ее слова, вернулась обратно. – Нам надо реально смотреть на вещи. Мы лишь три сестры из Корнуолла, которым было оставлено большое приданое. Это – все.

– Нет, Мэри. – Элизабет взяла шкатулку и, держа ее перед собой, благоговейно смотрела на нее. – Мы – тайные дочери принца-регента и его жены-католички, миссис Фитцхерберт.

– Но нам не стоит заниматься поисками доказательств нашего происхождения. – Мэри указала на старую кожаную шкатулку. – Разве вы не понимаете? Это всего лишь сказка, и думать иначе – безумие.

– Ты можешь отрицать очевидное, если тебе так хочется, Мэри, – вспыхнула Анна, – но ты знаешь, что это – правда и, по крайней мере по крови, мы – принцессы.


На следующий день, когда Мэри погрузилась в чтение толстой книги, в передней раздался сильный стук в дверь. Она бросила взгляд на тетушку Пруденс, спавшую в кресле около камина. В руке старушка держала пустой бокал, на дне которого осталось несколько капель крепкого ликера. Один раз тетушка даже проснулась от собственного храпа и открыла глаза, но тотчас вновь погрузилась в сон.

Вместо того чтобы встать и открыть дверь, Мэри слегка раздвинула шторы и посмотрела на улицу…

В силу преклонного возраста тетушки Пруденс визиты к ней уже давно прекратились. Мэри с сестрами еще не завели никаких официальных знакомств в Лондоне, и в дом не мог прийти кто-то из друзей. Единственная мысль пугала Мэри: вдруг вчера вечером ее заметили, когда она убегала из сада? Сад был чужим владением.

Боже мой! Она понятия не имела, что делать.

Мэри посмотрела одним глазком через щель, но обзор был слишком мал, и, как она ни старалась, ей не удалось рассмотреть того, кто стоял перед дверью.

Постучали еще раз.

Мэри отпрянула от окна. Боже мой, а что, если это был гость? Ее виконт… или, еще хуже, тот огромный мужчина, которого он назвал своим братом? Сердце забилось у нее в груди.

Внезапно в коридоре послышались шаги, и Мэри, вовремя обернувшись, увидела, что Мактэвиш, тощий пожилой дворецкий, которого она недавно наняла для управления домом, шел мимо гостиной.

– Не надо, не открывайте дверь, пожалуйста! – Мэри побежала к двери гостиной.

К счастью, дворецкий услышал ее и попятился.

– Могу я шпросить пошему, миш Ройл?

Мэри растерянно покачала головой:

– Потому… потому что мы не знаем, кто там.

– Прашу ваш пращения, но я жапросто могу лечить эту проблему, открыв дверь.