Изнанка мести


Глава 1. Знакомство.


С детства открылось мне,

что такое непоправимость вечной разлуки.

В.М. Тушнова


Вике приснился отец. Он сидел на траве, облокотившись на старые колеса, и читал. Сухие высокие стебельки щекотали загорелую шею. Он отмахивался от них, но взгляда от страницы не отрывал. «Папочка, какой же ты увлеченный, — Вика ласково надула губы, — даже на дочку не обернешься». Солнце припекало по-летнему. В бабушкином саду, что за маленьким огородом, голосили птицы. Тень от папиных вихров падала на буквы, скользила на обложку и дальше на острую коленку, торчащую из джинсовых шорт. Вика нетерпеливо переступила. Отец быстро обернулся, снисходительно посмотрел на нее черными блестящими зрачками и завернул уголок листочка. Он так всегда делал, когда прерывал чтение. Вика обрадовалась «Поговорим!» и открыла глаза.

Папы, конечно, не было.

Были легкие шторы с привычным узором из фиолетовых цветочков и бордовых капелек. Гладкий потолок, украшенный канареечными бликами, старая люстра — изящная, но запыленная еще в прошлом году. Корешки альбомов, когда-то бережно собираемых отцом и заполнявших до отказа стеллаж.

Вика медленно похлопала ресницами. Родители после смерти снились ей нечасто, как она ни мечтала об этом. Теперь, спустя семь лет, она была в состоянии не плакать при каждой мысли о маме. Только вспоминания неотступно жили с ней, подобно парам воды в воздухе. Человек вроде бы не замечает уровня влажности, но стоит посильнее включить батарею, сесть поближе к костру, попасть под палящее солнце, и без микроскопических капель кожа иссыхает. Вот и сейчас противный ком заполнил горло, напоминая о сиротстве, хотя Вика с незапамятных времен приняла: «Все уходят рано или поздно».

В случае ее родителей — рано. Ей захотелось глубже зарыться в постель и снова провалиться в счастливый сон, но она знала, что это невозможно — проверила давным-давно. С тоской потерла глаза и прислушалась к чириканью воробьев, стараясь отвлечься. Кажется, пернатые радовались? Уже, небось, вовсю искали партнеров и вили гнезда? Носились за первыми проснувшимися букашками?

Весна — это прекрасно! Один за другим нанизываются на нитку времени веселые деньки, чистое небо манит на улицу, свежий воздух звенит легко, и главное с каждой неделей становится теплее и светлее.

Вика сжала губы, собралась с силами и откинула одеяло. В институте сегодня четыре пары, потом надо ехать в центр — к квартиросъемщикам. Еще неплохо бы заскочить в библиотеку перед занятиями. Она прошлепала в ванную и посмотрела на отражение. Всклокоченные волосы, брови в разные стороны, упрямый подбородок и веки, не желающие открываться даже для погожего дня. «Не самый лучший видок — прекрасный мотив накраситься ярче», — она решительно повернула кран, плеснула воды в лицо и принялась усердно чистить зубы. Закончив, распустила и уложила волосы, оделась и нанесла косметику.

Вика от природы любила изящество, ее восхищали ухоженные женщины и мужчины. Она каждый день тратила на сборы не меньше сорока минут, а в сумочке неизменно носила зеркальце, расческу и губную помаду. Не в её привычках было пренебрегать своей внешностью и тем впечатлением, которое она производила.

Для сегодняшнего дня она выбрала узкие джинсы, высокие сапоги мягкой коричневой кожи с кисточками на голенищах и замшевую короткую куртку. Пританцовывая, спустилась к машине. Ласточка так ретиво отражала солнце, что Вика сощурилась. Нажала кнопку на брелке и остановилась как вкопанная, не успев дотянуться до ручки. Водительская дверца была помята!

Не еле задета, не поцарапана! Покорёжена так, словно бестолковый чайник шибанул на тракторе со всей силы! Ярость окатила горячей волной. В бессильном бешенстве Вика замерла, а потом с досады топнула ногой. Какой урод это сделал? Что за ерунда..!? Вика огляделась. Поблизости не было ни одного корыта, которое могло бы сотворить такое. Как вообще можно въехать в припаркованную машину? Как?.. Как это могло произойти?

Стараясь успокоиться и сосредоточиться, она сквозь зубы строчила самые невыносимые ругательства, которые помнила.

Ну почему ей так не везло? Теперь придется возиться с сервисом: записываться, ехать в страховую, оценивать. Оставаться без тачки месяца три.

В прошлом году, когда она наскочила на бордюр, машину чуть не забрали на две недели. Только для покраски бампера! Тогда пришлось изрядно похихикать и поворковать с мастером, чтобы сняли и покрасили деталь, а на машине она могла в это время ездить. Неделю она передвигалась как лохушка! А тут? Не сможет же она колесить по городу без двери!

Ремонт — это целая проблема! Яростный выдох вырвался из напряженных ноздрей. Ну что за ерунда? Вика сложила руки на груди и горестно-бессильно поджала губы. Что делать? Она бы пристукнула этого недотепу, попадись он ей на глаза! Вика обошла вокруг ауди — других царапин не было. За дворником лежала маленькая рекламка, похожая на визитку. Конечно, покоцанная машина — самое то, чтобы порекомендовать владельцу платную парковку! Вика резко вытащила бумагу и с ненавистью прочла: «Я случайно помял Вашу машину. Готов все исправить. Выгорский Ярослав». И номер телефона. Ого! Вот кто ее задел! Прикусив щеку, Вика непонимающе смотрела на кремовый прямоугольник. Злость опять подкатила к горлу. Ну и имечко у него! Ярослав. Он что, из прошлого столетия? Поэтому ездить нормально не умеет? Как он все исправит? Даст денег? Или он автомастер, поставит новую дверь за день? Это было выше ее понимания! В ярости Вика посмотрела на записку, будто именно она являлась причиной произошедшего. Села в машину и вытащила телефон. Хорошо, хоть дверь открывалась! Завела. Набрала номер. Сейчас она выскажет все, что думает о его манере езды и о тупости! Как можно так ударить?

После двух гудков в трубке послышалось: «Алло». Взрослый мужской голос: никак не юнец, только что получивший права.

— Ярослав?

— Да.

— Меня зовут Виктория. Вы помяли мою машину, — сказала она и замолчала. Как она его ненавидела! Ответа не было. — Синяя ауди, — на всякий случай добавила Вика. Кто знал, сколько автомобилей за вчерашний день он покорежил?

— О, да! Прошу прощения, что доставил Вам такие неприятности. Извините! Я постараюсь исправить все как можно быстрее и удобнее для Вас.

Внутри Вики клокотало. Она молчала. Ну что за идиот!

— Алло!

— Да, я Вас слышу, — она даже не пыталась скрыть раздражение.

— Я могу договориться с сервисом, они все сделают в лучшем виде в кратчайшие сроки. Когда у Вас будет возможность поехать?

— А когда Вы договоритесь? — Он, конечно, молодец, что не слинял, но мог бы и вообще не въезжать в нее.

— Как только Вы обозначите день.

Вика задумалась. Да, уж точно не сегодня. После университета? Как она все это ненавидела!

— Завтра. Часа в три.

— Хорошо, я перезвоню, как только договорюсь с техническим центром. На этот номер?

Сомнительно, что с сервисом «Ауди» можно договориться на завтра.

— Это должен быть официальный дилер, — строго сказала она.

— Разумеется.

— Да, на этот номер.

— Виктория, — голос был мягким, — еще раз извините.

— Жду Вашего звонка, — она отключилась.

Вырулила со двора. Напряжение не покидало. Почему на её голову постоянно что-то сваливалось? Почему, не успевала она разобраться с сантехникой, ломалась электрика? То машина, то квартира, то страховка, то налоги, то соседи! Как тяжело одинокой девушке в этом беспокойном мире.

Когда был жив дед, он все это быстренько разруливал. Отношения у них были, конечно, не ахти. Его привычка звонить сто раз на дню попахивала не обеспокоенностью, а маниакальным стремлением к контролю. Да и холодность старика не позволяла ему занять место родителей в ее сердце.

Но, надо быть честной, он по-своему заботился о ней, решал проблемы. За ним она была как за каменной стеной, хотя к отсутствию любви невозможно привыкнуть. А дед любовь проявлять не мог. Или не хотел. Его единственной истинной страстью была власть. Руководить, командовать, принимать решения — это он обожал. Всегда неподалеку были люди, которые стремительно исполняли распоряжения, указы и даже простые грозные взгляды.

Вика, к счастью, не относилась к числу этих лиц. Когда родители умерли, и ей пришлось перебраться к нему, она упорно сопротивлялась дедовому наблюдению и инспекциям, ездила в старую школу. В мире, рухнувшем в одночасье, школьные друзья, закадычная подруга Ольга, даже учителя — были единственными, на кого она могла пусть не положиться, но зацепиться, скользя к пропасти безысходности, словно к водопаду по горной реке.

По маме и папе Вика тосковала до жути. Засыпала не иначе, как стиснув зубы. Рыдала, когда пришлось переехать из их дома. Старче ругался, вздыхал, приводил весомые аргументы (один из которых — те самые взгляды), но Вика была неумолима. В конце концов, дед смирился, хотя не забывал периодически напоминать ей о престижности лицея в центре, высоком социальном статусе и особых возможностях учеников. Вика молча кивала, но упрямо окончила школу в Ховрино. После смерти деда, сразу перебралась в свой район. Здесь в стародавние времена мама и папа по очереди водили ее в детский сад, здесь уже нечасто, но встречались их друзья и знакомые, здесь росли деревья, которые она помнила еще побегами, здесь и квартира, и подъезд, и двор напоминали о счастливых днях детства.

После смерти деда еще года не прошло. Когда его не стало, ей только-только исполнилось девятнадцать: юридически она была взрослой. Он оставил ей четыре квартиры: свою, в Петровском переулке, родительскую, в Ховрино, и еще две. От маминой мамы еще до этого она унаследовала старый дом в Подмосковье. Одно время там жила бабушкина родственница, но дети забрали ее в город. Сейчас дом пустовал, хотя раньше, пока не водила машину, Вика останавливалась там по пути на кладбище. Дом был ветхий и такой древний, что с каждым разом все боязней было заходить в него. Теперь Вика только свозила туда старые ненужные вещи и с сожалением смотрела на медленную смерть жилища, где некогда баба Тамара качала ее в зыбке, подвешенной к потолку.