К лету Хэрфилдс будет уже построен. И она сможет повторить то, что сделали ее предки: когда один из Стэндишей в 1780 году построил первый Хэрфилдс, он ввез всю мебель для него из Англии.

До отъезда надо успеть столько всего сделать. Изучить книги про старинную мебель, вспомнить в деталях, как был обставлен ее родной дом, обдумать, каким она хочет видеть возрожденный Хэрфилдс. Она забыла, как пусты и унылы комнаты за его занавешенными окнами. Память перенесла ее в просторную, с высокими потолками гостиную, где весенний ветерок, проникнутый свежим запахом близкой реки, весело играл с тонкими белыми занавесками на высоких окнах, выходящих на веранду. И свет, и тени там были мягкими, а стены — нежно-голубыми. Жизнь, полная спокойной, утонченной красоты. Это будет ее подарок Гасси.

Праздничная неделя была, как всегда, веселой и оставила после себя приятную усталость. Приемы в Дерхэме, приемы в Стэндише, домашние вечеринки. Рождественские гимны и корзины с едой для бедных. Рождественское представление в церкви. Чулки с подарками. Подарки, положенные под елку. Упаковка подарков, доставка подарков. Еда, еда и снова еда. Ночное богослужение в сочельник и празднование Рождества Христова. Музыка, пение, хоры, концерты духового оркестра на Ричардсон-авеню.

Произошли два важных события, Сюзан, краснея, объявила семье о своей помолвке с молодым преподавателем колледжа Пресвятой Троицы. А Гасси безжалостно заменила Элли Уилсон новой лучшей подругой. Рыжей проказнице Барбаре Боуфорт было, как и Гасси, одиннадцать лет. Ее отец, Уолтер Боуфорт, приехал в Стэндиш недавно и открыл в городе страховое агентство. И он, и его жена Фрэнсис происходили из аристократических семейств Уилмингтона, прибрежного города Северной Каролины, который прежде был важным морским портом. Дед Уолтера прославился на весь Юг своими подвигами при прорыве морской блокады Конфедерации во время гражданской войны.

На исходе первой недели нового года Нэйт стал просить жену сделать что-нибудь, чтобы остудить чрезмерный накал их дружбы.

— Каждый раз, когда я пытаюсь дозвониться тебе из конторы, номер оказывается занят, — жаловался он. — А приходя домой, я всякий раз застаю здесь Барбару. До сих пор я и не подозревал, что хихиканье может так действовать на нервы.

— Фрэнсис говорит, что у Уолтера те же проблемы, что и у тебя, Нэйтен. Гасси маячит у них в доме ничуть не меньше, чем Барбара у нас.

— Тогда почему же они все время болтают по телефону?

— По-моему, они не болтают. Судя по тому, что мне удается услышать, они просто хихикают.

Нэйт устремил взор к небу.

— Господи, ниспошли мне терпение.

Чесс хихикнула.

— Наша дочь растет, Нэйтен. На последнем церковном собрании присутствовал еще один член семейства Боуфортов — неужели ты его не заметил? Я имею в виду их сына. А между тем он был там во всем своем великолепии, одетый в парадную форму. Он кадет военного училища под Уилмингтоном.

— Как, тот игрушечный солдатик с латунными пуговицами?

— Он самый. Друзья называют его «Боу». И он уже не мальчик, а взрослый муж. Ему целых тринадцать лет.

Нэйт был возмущен. Чесс наверняка выдумывает, чтобы подразнить его.

— Не может быть! — повторял он.

Чесс в ответ только улыбалась.

* * *

После Нового года Нэйт стал часто и надолго уезжать из города. Он собирал сведения, необходимые для реализации его английского проекта, и приобретал закладные на землю.

Лили злилась. Через две недели после его возвращения из поездки в горы она как бы случайно встретилась с ним в поезде, идущем в Дерхэм, а затем они провели несколько часов в номере привокзальной гостиницы. Нэйт снова оказался в ее сетях. Однако его увлеченность своим делом была все же сильнее его страсти к ней. Это ее бесило.

Однажды после полудня она постучала в дверь кабинета Гидеона.

— Дорогой, у меня такое прекрасное известие, что я просто не могла ждать, когда ты закончишь работу. Я была у врача, и он говорит, что я вполне поправилась и могу рожать без какой-либо опасности для здоровья. Любимый, ты хочешь снова стать моим супругом?

Гидеон встал из-за стола и поспешил обнять ее. После чего они, не мешкая, отправились в спальню. Он был счастлив: ведь он уже несколько лет не смел прикоснуться к ее телу.

Лили не стала приобщать Гидеона к тем приемам, которые сделали Нэйта ее рабом. Она и без них умела заставить мужа чувствовать себя незаслуженно счастливым.

В тот же день она перестала пить горькую противозачаточную микстуру с хиной, которую ее научила готовить одна женщина в Новом Орлеане. И начала почти ежедневно встречаться с Нэйтом в закрытом до вечера скаковом клубе.

Когда она узнала, что летом Чесс и Нэйт собираются ехать в Англию, то пришла в такую ярость, что выдрала клок собственных волос. Резкая боль ненадолго успокоила ее.

* * *

Когда Чесс вошла в книжный магазин, других покупателей там не было. Джеймс Дайк поспешил ей навстречу.

— Я только что дочитал одну книгу, до того шокирующую, что я не знаю, стоит ли рекомендовать ее моим знакомым. И все же, она так хороша, что мне бы не хотелось держать ее под спудом.

Чесс была рада видеть своего друга таким оживленным. Он уже несколько месяцев ходил мрачный и даже носил на рукаве траурную повязку из-за того, что в декабрьском номере «Стрэнд мэгэзин» Шерлок Холмс был убит.

Литературные впечатления были главной движущей силой в жизни Джеймса Дайка. Чесс было очень интересно узнать, что же представляет из себя новая книга, вернувшая ему хорошее настроение.

Роман назывался «Портрет Дориана Грея». Чесс прочла его, потом перечитала, после чего спрятала на верхней полке своего гардероба. Гасси еще недостаточно взрослая, чтобы читать эту страшную, захватывающую историю, придуманную Оскаром Уайльдом.

Чесс подарила Гасси экземпляр путеводителя по Лондону знаменитого издательства «Бедекер», который заказал для нее Джеймс. Свой собственный экземпляр она все время читала и перечитывала, и он уже щетинился множеством ленточек-закладок. Ей хотелось посмотреть абсолютно все.

— Чесс, дорогая, ты становишься самой скучной женщиной в графстве Орендж, — заметила ей как-то Эдит. — Ты знаешь, как горячо я тебя люблю, но если ты еще раз произнесешь слово «Лондон», я запихну твой «Бедекер» тебе в глотку.

А теперь давай поговорим о чем-нибудь интересном. Скажи, пожалуйста, сколько туалетов со сливными бачками будет в твоем новом доме? Я твердо решила ездить туда на самой быстрой скаковой лошади Генри каждый раз, когда почувствую зов природы.

Чесс скорчила гримасу.

— Четыре. И я их все запру на ключ. Эдит, ты ужасная женщина. И в Англии я буду очень по тебе скучать.

Затем они принялись с наслаждением обсасывать скандальную историю, о которой уже много дней взахлеб писали все газеты. Миссис Вандербильт подала в суд заявление о разводе с мистером Вандербильтом.

Развод был делом немыслимым. Неслыханным. До сих пор им доводилось читать только об одном-единственном разводе — разводе Генриха VIII со своей первой женой, а это было так давно, что успело попасть в школьные учебники. Приличные люди не разводились.

— Но дама, вскружившая голову Баку Дьюку, разведена, — заметила Чесс. — Это общеизвестно.

— А разве она приличная? — усмехнулась Эдит.

Как и все женщины, придерживающиеся традиционных взглядов, она и Чесс обожали строить догадки по поводу «женщин такого сорта».

Строить догадки по поводу разводящейся миссис Вандербильт было особенно увлекательно. Интересно, это она давала тот бал, который обошелся Вандербильтам в четверть миллиона долларов? Это у нее была яхта со штатом из семидесяти слуг? И золотой сервиз на двести персон, и столовая, где могли разместиться все двести?

— Как досадно, что Нэйтен — мужчина, — со вздохом сказала Эдит. — Он столько времени проговорил в Эшвилле с одним из Вандербильтов, но не вызнал ни одной пикантной подробности.

Ланселот О’Брайен тоже досадовал, что Нэйт столько времени провел с Джорджем Вандербильтом. Потому что изменения, которые Нэйт пожелал внести в оборудование Хэрфилдса, требовали большой дополнительной работы.

* * *

Последние примерки для нового гардероба Чесс и Гасси были 4 апреля. Все остальное уже было готово. Билеты в люкс на пароходе компании «Кьюнард» были куплены и лежали в банковском сейфе. Там же находились аккредитивы. Было подтверждено, что на пароходе к Чесс будет приставлена горничная для услуг и что отель «Савой» также предоставит в ее распоряжение опытную камеристку на все восемь недель ее пребывания в Лондоне.

— У меня никогда не было служанки, которая бы занималась только мной и моим гардеробом, и я, конечно же, не собираюсь нанимать ее сейчас и везти с собой в Лондон. Она бы только путалась у меня под ногами, — твердо решила Чесс.

Паковать свои вещи она тоже предпочитала сама. Так она будет точно знать, где что лежит.

— Большая часть багажа перевозится в трюме, — в десятый раз объяснила она Гасси. — Поэтому надо быть очень, очень внимательной и проследить, чтобы чемодан с твоими любимыми платьями отнесли туда, куда надо — в каюту. Представь себе: мы будем каждый вечер наряжаться, точь-в-точь как Золушка, собирающаяся на бал.

Гасси попыталась было улыбнуться, но ее губы задрожали и она вдруг расплакалась.

Чесс испугалась.

— Что с тобой, моя радость? Ты плохо себя чувствуешь?

Гасси уткнулась лицом в колени матери.

— Я не хочу ехать в Лондон, — проговорила она, всхлипывая. — Я хочу остаться дома. За мной здесь может присматривать Бонни.

Чесс не верила своим ушам.

— Ты не хочешь ехать в Лондон? Но почему?

Она пощупала лоб дочери, боясь, что у нее жар.