Он был в черном свитере-водолазке, черных джинсах и черных, начищенных до зеркального блеска ботинках. Шею его украшала широкая золотая цепь, позаимствованная у отца, которая очень красиво переливалась на черной ткани и играла багровыми огнями. Черные волосы Саши были художественно взлохмачены.

Для полноты образа Горчаков собирался еще одолжить у Бэтмена черный шелковый плащ, но в последний момент передумал.

Стоя в круге света перед замершим залом, Саша скрестил руки на груди, сверкнув отцовским же золотым перстнем на указательном пальце правой руки, и суровым голосом произнес:

12

To be, or not to be, that is the question;

Whether ‘tis nobler in the mind to suffer…

По наступившей затем паузе было понятно, что все присутствующие в зале дружно пытаются привести в надлежащий вид отвалившиеся челюсти.

Ирина Львовна невозмутимо перелистнула страничку лежащей перед ней самодельной концертной программки.

* * *

Слухи, ходившие впоследствии об ученическом карнавале, были, как и положено слухам, красочны, разнообразны, противоречивы и обрастали при каждом пересказе все новыми и новыми подробностями.

Королем и Королевой бала единодушно признали Сашу Горчакова и Настю Ягужинскую.

Некоторые утверждали, что Саша, он же Принц Гамлет, весь вечер танцевал с покоренной и восхищенной Настей – Мальвиной, угощал ее чипсами и лимонадом подозрительно темного цвета и густого запаха, а потом пошел провожать домой, так что бедному Пьеро оставалось только вытирать нарисованные слезы рукавом своего белого балахона.

Другие считали, что ничего подобного не было, что покоренная и восхищенная Мальвина сама липла к Гамлету, но тот показал себя гордым и равнодушным, чипсы съел сам, ни с кем не танцевал и вообще в половине двенадцатого отправился домой, заявив, что завтра учебный день, и поэтому надо пораньше лечь спать. Пьеро же, про которого Мальвина, даже отвергнутая датским принцем, так и не вспомнила, оставалось только вытирать нарисованные слезы рукавом своего белого балахона.

Вранье, возражали третьи, все было совсем не так. Никаких слез Пьеро не вытирал, а пил вместе с Гамлетом пиво (ой, просим прощения, лимонад), спрятавшись от физрука за елками.

Потом Гамлет с Пьеро пошли на школьный двор взрывать петарды и запускать фейерверки. Одна из зажженных ребятами ракет угодила через раскрытую форточку в кабинет литературы, но так удачно, что попала в забытое после уборки ведро с водой и оттого никакого ущерба не причинила.

Мальвина же с Цыганкой Дашей и Женщиной-Кошкой весь вечер увивались около Бэтмена, но безуспешно, потому что его, как истинного бального танцора, девушки интересовали не особенно.

Мальвина даже забросила на елку свою королевскую корону, сделанную из золотой фольги, но и это не помогло – Бэтмен не полетел, раскрыв широкие крылья, доставать украшение красавицы, а демонстративно отвернулся и зевнул, деликатно прикрыв рот узкой ладонью с тщательно обработанными ногтями.

Разные, в общем, ходили слухи.

Достоверно известно было лишь одно: то, что Ирина Львовна поставила Саше Горчакову четверку по английскому за полугодие.

* * *

И вот наступило двадцать девятое декабря.

Давайте заглянем на новогоднюю поляну, в обычные времена выполняющую скромные функции школьной столовой, часа за два до начала учительского праздника и посмотрим, как идут последние приготовления.

Разумеется, прежде всего мы увидим там завхоза – она стоит на стремянке и поправляет мишуру и серпантин на главной елке, которая несколько пострадала за время детских праздников.

Эту ответственную работу, требующую тонкого художественного вкуса, Екатерина Алексеевна не может доверить никому.

13

Устойчивость стремянки с двух сторон контролируется техничками.

Завхоз пока в своем рабочем костюме и синем халате, но на голове уже сделана прическа, а на лицо наложен грамотный, более яркий, чем обычно (праздник все-таки!), макияж.

В таком же виде, то есть в повседневной одежде, но при макияже и прическе, и повар Алиса, руководящая сервировкой столов и раскладыванием принесенной учителями снеди.

Повар, хотя и изображает легкую обиду оттого, что ее не привлекли к приготовлению праздничных блюд, в глубине души довольна – больше времени осталось на окончательную отделку костюма, который, без сомнения, должен затмить все другие.

Алиса собирается на карнавале быть королевой и покорять мужские сердца.

Главное, чтобы нашлось достаточное количество этих самых сердец: молодых, старых, женатых или холостых – не имеет значения. Алисе нравится сам процесс.

Она это любит. Ей это доставляет удовольствие.

А вот готовить – нет, спасибо, не особенно.

Еще одна группа обслуживающего персонала под руководством трудовика чистит и подправляет самодельные елочки, выстроившиеся в ряд вдоль стен.

Немного позже эти деревца будут в художественном беспорядке расставлены между столиками для создания непринужденной атмосферы пикника. А затем, когда официальная, банкетно-концертная, часть закончится и народ потянется танцевать, елки снова более или менее аккуратно (уж как получится) оттеснят к стенам.

Трудовик мрачен, потому что находится в состоянии «до». Но иногда лицо его проясняется – видно, что и он возлагает на этот вечер определенные надежды.

Убедившись, что все идет нормально (полы тщательно подметены, спусковой механизм елки работает исправно и снеди на столах достаточно – в отличие от выпивки, но ее ведь никогда не бывает слишком много), мы с чистой совестью можем покинуть столовую и занять свои места в зрительном зале, предварительно запасшись кока-колой, попкорном и шоколадными шариками «М&M».

Нам нужно поторопиться, потому что время в этой, заключительной, части нашей истории течет очень быстро.

Скоро уже прозвенит звонок, в зале погаснет свет, и по ту сторону экрана начнут происходить события.

* * *

– Новый год к нам мчится, скоро все случится… – напевал трудовик, расхаживая между столами и натыкаясь на елки.

Он нарядился в костюм Пирата (старая тельняшка, закатанные до колен рабочие штаны и черная бархатная повязка на левом глазе, художественно выполненная молодой коллегой, учительницей труда для девочек), что позволяло ему на полных основаниях прикладываться к висевшей у пояса фляжке с ямайским ромом.

Был ли там на самом деле ром, тем более ямайский, в точности неизвестно, хотя трудовик в достигнутом им наконец жизнерадостном расположении духа и предлагал убедиться в этом каждому встречному-поперечному.

Чаще всего, видимо, из благодарности, он обращался с подобными предложениями к той самой молодой коллеге, одетой в костюм Белки (рыжая мохеровая кофточка, изящная полумаска с пушистыми ушками и рыжий хвост, который мешал сидеть и оттого периодически отстегивался и аккуратно вешался на спинку стула). Но та, смеясь и стреляя глазками сквозь прорези маски, болтала с Ксюшей Бельской из начальной школы и музыкантшей (обе – Снегурочки) и трудовика игнорировала.

Тогда он перемещался за другой столик, где не было мужчин, – там Белки, Снежинки и Снегурочки охотно хихикали в ответ на шуточки Пирата и кидались в него хлебными шариками и конфетти.

14

Заглядывал он и к Ирине Львовне и Татьяне Эрнестовне, также сидевшим вдвоем за уютным угловым столиком. Тут Пират был тих, скромен и почтителен, беседовал о погоде, выражал сдержанное восхищение их костюмами.

Фея Ночи угощала трудовика селедкой под шубой, копченым мясом и мандаринами, а Цыганка Ирина Львовна, когда ей не надо было на сцену, исполнять обязанности конферансье, гадала ему по руке.

На сцену, впрочем, никто особого внимания не обращал. В зале стояло ровное гудение: негромкие реплики, смех, стук столовых приборов. Иногда провозглашались тосты, но время настоящего веселья еще не наступило. Впрочем, в конце каждого выступления публика отвлекалась от тарелок и разговоров и вежливо хлопала.

Ирина Львовна наконец махнула на это рукой, вернулась на свое место уже окончательно и занялась остатками селедки.

К тому же не все пока прибыли, да и представителей сильного пола оказалось до обидного мало.

Из школьных мужчин наличествовал один трудовик, физрук с Манечкой еще не пришли, а вахтер Игнатьич как-то очень быстро набрался и теперь тихо дремал в уголке, так что на него рассчитывать не приходилось.

Присутствовали, правда, чьи-то мужья, но все до тошноты скучные, непрезентабельные, без костюмов и масок. Вдобавок эти мужчины сидели как приклеенные рядом со своими женами и не поднимали глаз от тарелок.

* * *

А между тем здесь было на что посмотреть.

Не одни только фабричного изготовления Белки-Снежинки-Снегурочки хихикали и переглядывались за праздничными столами в ожидании чего-то более интересного, нежели выпивка и закуска.

Сверкала серебряной вышивкой и покачивала черными перьями на шляпе великолепная, вся в шелку и бархате, Фея Ночи. Искрилась золотыми и рыжими искрами натурального меха Лиса Алиса. Бренчали мониста на плоской груди Цыганки Ирины Львовны, то и дело поправлявшей жаркий и неудобный вороной парик, покрытый алым шелковым платком с прицепленными к нему тяжелыми металлическими кольцами.

Очень симпатично и естественно смотрелась завхоз в своем коротком оленьем тулупчике, расшитом замшевыми шнурками и бисером, без маски, но с тяжелым шаманским бубном, прислоненным к стенке за ее спиной.

Екатерина Алексеевна была одна за столиком, рассчитанным на шесть персон. Она невозмутимо пила и закусывала, не обращая никакого внимания на то и дело устремляемые в ее сторону вопросительно-ожидающие взгляды – как же так, обещала ведь привести четверых мужчин, а сидит в одиночестве, даже и без мужа. Время от времени завхоз доставала из недр своего оленьего одеяния новый мобильный телефон и вполголоса, так что никто не мог ничего разобрать, отвечала на звонки или звонила сама.