Еще долго после того, как Томас услышал по ровному дыханию Сары, что она спит, он смотрел на огонь, наблюдая, как языки пламени лижут толстые поленья и пожирают их. В то время как он с легкостью мог объяснить причину своего затянувшегося пребывания здесь тем, что заблудился и поранил голову, ничто не могло извинить его поведения по отношению к этой ангелоподобной женщине, которая спасла его от верной смерти.
После нескольких недель в море он еще не был в городе, где женщины ожидали его с нетерпением и были готовы флиртовать с ним уже из-за его репутации отважного капитана, ставшего национальным героем.
Он что-то тихонько бормотал сквозь зубы и бранил себя, понимая, что сам не лучше презираемого им общества, которое надеялся оставить навсегда. Но где-то в глубине души жила мучительная боль, гнавшая его на поиски женщины, которая полюбила бы его как мужчину, а не как героя, которого можно было получить в качестве военного трофея.
Томас оглядел невзрачную маленькую хижину и удивился тому, что Сара сумела превратить это убогое жилище в уютный дом.
Бревенчатые стены украшали многочисленные домотканые ковры, а пучки сухих трав под потолком распространяли нежный аромат, придавая этому дому особую прелесть. Сшитые из лоскутов подушки и такие же лоскутные одеяла смягчали убожество грубой мебели.
Сара была простой деревенской женщиной, но на ее доброту он ответил непристойной попыткой ухаживания, которого не заслуживала порядочная женщина. Возможно, он был слишком заинтригован тем, что эта женщина, которую он принял за ангела, оказалась обычным земным существом, более красивым, чем он себе представлял, когда следовал за ней по пятам через лес. У нее были рыжие кудри, большие синие глаза и изящная, но хорошо развитая фигура. Он находил Сару восхитительной.
Должно быть, и другой мужчина, на которого намекнула Сара, разделял это мнение о ней. Однако две женщины, одиноко живущие в глуши, могли стать легкой добычей, в особенности Сара.
Томас повел себя неблагородно, не открыв ей сразу своего имени, но ему было приятно побыть немного подольше в ее милом обществе, не говоря ей, кто он. Провести некоторое время с женщиной, не претендовавшей на него из-за его богатства и военных подвигов, было искушением, которому он не мог противиться.
Как только она узнает, что спасла капитана Томаса Хэйса, она, вероятно, поведет себя так же, как и все остальные, но сейчас ему хотелось узнать, был ли явный интерес к нему, который он заметил в ее взгляде, только отражением его собственного интереса к ней или он понравился ей независимо от этого.
Поклявшись себе выяснить это до того, как покинет утром ее хижину, Томас закрыл глаза. Впервые за много месяцев он заснул с улыбкой на лице, как будто рыжекудрая женщина, этот ангел, спала с ним рядом в его постели… она разделила его судьбу… пока что только в мечтах и снах.
Глава 4
Отчаянное завывание и всхлипывание ветра, порывы которого продолжали сотрясать хижину Сары, нарушая ее сон, не прекращались до рассвета. Было совершенно очевидно, что ее нежданному гостю не придется покинуть ее сегодня утром, как она рассчитывала накануне. А возможно, она этого боялась.
Ее влечение к нему было столь сильным, что было бы бесполезно отрицать это. И она не без печали признала, что репутация ее еще больше пострадает в ее собственных глазах, потому что обещание, данное ею себе самой, — жить беспорочной жизнью, подверглось серьезному испытанию.
Потихоньку, дюйм за дюймом, Сара сползла с кровати и отодвинула занавеску с окна. Используя ее вместо ширмы, она умылась, переоделась в свежее платье, потом расчесала щеткой волосы, надела новый чепчик и, собрав все свое мужество, шагнула из своего угла в комнату.
Она нашла своего гостя стоящим на коленях у очага и орудующего кочергой.
— Я сама этим займусь, — твердо сказала она.
Он поднял на нее глаза и улыбнулся, откладывая кочергу:
— Я пытался уложить на место непослушное полено.
Сердце Сары вдруг забилось с неистовой силой, и она с трудом заставила себя успокоиться. Как ей удастся прожить целый день в обществе этого человека? Она взглянула на него и принялась изучать повязку на его голове, чтобы не смотреть на эти пленительные ямочки у него на щеках.
— Должно быть, вам лучше, — отважилась она сказать, направляясь в дальний угол хижины, используемый в качестве чулана, и извлекла оттуда полдюжины яиц.
Гость усмехнулся:
— Я так голоден, что и выразить не могу.
Он был довольно далеко от нее: их разделяло полкомнаты, и все же Сара буквально чувствовала его присутствие спиной, когда разбивала яйца в деревянную миску. Она продолжала ощущать тепло его взгляда, пока взбивала яйца в пену. Он сделал несколько шагов к ней. Ее окутало тепло, от которого словно плавилось все ее тело.
— Вам нужна помощь?
Господи, он стоял совсем рядом! Слишком близко.
— Нет, — пробормотала она, глубоко вздохнула и повернулась к нему. — Вам следует отдыхать, — упрекнула она его, моля Бога, чтобы он вернулся на свое место у огня.
— Нет, пока не получу прощения за вчерашнюю ночь.
Гость удерживал ее взгляд, и в его голубых глазах заплясали искры.
— Хочу извиниться за то, что проявил прошлой ночью недостаточно уважения к вам, Ангел. Я собирался уехать сегодня утром, но боюсь, что это пока невозможно. Раз уж вам придется терпеть мое общество, по крайней мере в течение сегодняшнего дня, я должен представиться вам как полагается. — Его глаза потемнели. — Я Томас Хэйс и искренне благодарен вам за все, что вы для меня сделали…
— Томас Хэйс? Капитан Томас Хэйс?
Глаза Сары расширились, и она отступила, держась за стойку, на которой взбивала яйца.
— Капитан Хэйс не должен был прибыть до начала следующего месяца, — возразила она, отстраняясь от него и стараясь крепче сжать колени, чтобы он не заметил их дрожи.
— Только официально. Я здесь уже две недели, инспектировал свои владения и как раз возвращался в Нью-Йорк, чтобы сделать последние распоряжения к своему торжественному прибытию, когда попал в бурю.
— Почему же горожане не знают о том, что вы приехали?
— Каждый человек имеет право на уединение. Даже герой войны.
Его слова прозвучали холодно и саркастично, и ей это показалось неуместным.
— Почему вы мне не сказали вчера, кто вы?
Выражение его лица изменилось, став суровым, но она заметила в нем и некоторые признаки неуверенности.
— Я не буду извиняться за то, что не сказал вам вчера своего имени. Дело в том, что мне нечасто доводится проводить время в обществе людей, особенно красивых женщин, не думая, интересует ли их моя скромная персона или моя репутация героя.
Сара старалась дышать медленнее и спокойнее. Если кто и мог понять его мотивы, то это, конечно, она. Ведь и она хотела бы скрыть скандальные слухи, окружавшие ее имя, как он стремился избежать того, чтобы его узнавали. Однако у нее было безусловное преимущество. В то время как ее дурная слава носила чисто местный характер, он был национальным героем и едва ли мог надеяться найти такое укромное местечко — будь то город или деревня, — где бы о нем не знали или не слышали.
Герой войны и городская отверженная — они оба были жертвами капризов общества, и их слава — его героическая, а ее скандальная — обладала для обывателей одинаковой притягательностью, делая их товарищами по несчастью.
Сара улыбнулась:
— Пока я буду готовить завтрак, может быть, вы накроете стол на две персоны?
Гость гостем, но у Сары была работа, были определенные обязательства… Дженни, Мэри Грейс и Анна ждали свои туалеты. Она обещала им, что примерка состоится на следующей неделе, а это означало, что у Сары оставалось мало времени на то, чтобы развлекать своего гостя или предаваться мечтам, несмотря на большое искушение.
К середине утра у нее уже булькал на огне горшок с похлебкой из ягненка. Сара с радостью и благодарностью приняла предложение Томаса подкладывать поленья в очаг и следить за варевом, пока она будет занята шитьем. Сара внесла только одно изменение в свои каждодневные занятия. После того как она сложила швейные принадлежности в коробку и поставила ее на пол, ей пришлось передвинуть рабочий столик ближе к огню, потому что из щелей между бревнами хижины сильно дуло. Теперь ей стало теплее, но она оказалась ближе к Томасу, и это мешало ей сосредоточиться на работе.
Роскошный черный бархат лег на ее рабочий столик и закрыл всю его поцарапанную деревянную столешницу. Привыкнув работать с дорогими тканями, которые были ей не по карману, Сара относилась к этому спокойно, без лишних эмоций, думая лишь о возможном заработке, о деньгах, которые получит за выполненную работу. Она старалась не думать о Томасе.
Она научилась шить, еще сидя на коленях у матери, и в своем ремесле достигла совершенства. К сожалению, ее родители не дожили до этой минуты, чтобы увидеть и оценить ее искусство, хотя то, что они умерли давно, когда ей было всего десять лет, спасло их от теперешнего позора, от скандала, обрушившегося на нее.
Сосредоточившись на своем занятии — она пришивала мелкими стежками корсаж к юбке, — Сара рассчитывала, что будет видеть только огонь в очаге. Но оказалось, что со своего места она видела лицо гостя. Он сидел в качалке у края ее рабочего столика и находился в поле ее зрения.
Тщеславие удержало ее от того, чтобы надеть очки, лежавшие в ее рабочей корзинке под клубками ниток, но пока это не мешало работе, глаза ее еще не устали, и она могла обходиться без очков.
Стежки у нее выходили идеально мелкими и ровными.
— Расскажите мне о своих владениях, — попросила она в надежде на то, что их беседа усыпит ее чувства и она сможет заниматься только своей работой.
"Искупление" отзывы
Отзывы читателей о книге "Искупление". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Искупление" друзьям в соцсетях.