Сара тщательно осмотрела его рану, отведя волосы со лба. Рана вновь открылась, вероятно, когда он упал, и кровь потекла по лицу. Должно быть, рана была недавней.
Испытывая угрызения совести, оттого что продержала невинного человека так долго на холоде и ветру, она склонилась над его бесчувственным телом и поняла, что его никак нельзя было принять за Уэбстера Чендлера и она ни за что не ошиблась бы, если бы только взглянула в его лицо.
Его одежда, даже испачканная и промокшая, изобличала в нем человека состоятельного. Должно быть, это был случайный путешественник, попавший в бурю и случайно набредший на ее хижину. Он был по крайней мере на фут выше Уэбстера, но цвет волос был таким же темно-каштановым, как у того.
Однако в отличие от Уэбстера, привлекательного в обычном смысле слова и не отличавшегося какой-то особенной красотой, этот мужчина был поразительно красив. У него были тонкие черты лица, высокие скулы и четко очерченный подбородок, выдававший в нем человека сильного и волевого. Тонкие морщинки в уголках рта и глаз свидетельствовали о том, что он был на несколько лет старше Уэбстера.
Ему была нужна ее помощь, а не любопытство, и Сара, очнувшись, тотчас же принялась за дело. Незнакомец застонал, но не пришел в сознание, когда она подтащила его ближе к огню. Сара отодвинула с дороги качалку, подложила ему под голову подушку с кровати и сняла с него промокшие куртку и плащ. Она заметалась по хижине, стаскивая одеяла с обеих кроватей, поставила греться воду и собрала все свои швейные принадлежности, сложив их на сиденье качалки.
Налив в миску теплой воды, она стерла кровь с его лица и шеи чистой мокрой тряпочкой. Потом принялась обрабатывать рану.
Когда ей удалось это сделать, Сара подождала, чтобы его кожа согрелась окончательно и стала податливой и мягкой, и начала осторожно зашивать рану. Ее пальцы дрожали, когда она вдевала нитку в иголку, но, положив руку незнакомцу на лоб, она сумела зашить рану мелкими изящными стежками.
Окончив работу, Сара забинтовала его голову и смыла кровь с рук.
Пока что она больше ничем не могла помочь раненому, хотя ей хотелось бы быть посильнее и покрепче, чтобы перенести его на кровать, где ему было бы удобнее. Она только попыталась устроить его поудобнее на полу перед очагом. Сняв с него сапоги, Сара подумала, что не мешало бы стянуть с него и насквозь промокшие штаны, но постеснялась это сделать.
Подбросив еще одно полено в очаг, она так повернула раненого, чтобы тепло от печки побыстрее высушило его мокрые штаны.
Сара, истощенная морально и физически, устроилась на качалке. Ее мучило раскаяние, и она поправила свой чепчик, размышляя о том, уж не повторяет ли своей прежней ошибки.
То, что в ее хижине лежал без сознания совершенно незнакомый ей мужчина и она была вынуждена оставить его здесь до тех пор, пока он не оправится, было, пожалуй, еще хуже присутствия Уэбстера.
Особенно ее тревожило то, что он был так хорош. Она старалась не смотреть на своего гостя. Но бесполезно! Ее память и фантазия рисовали его черты — глаза, которые, как ей казалось, должны были быть темно-карими, красивый рот, преображенный улыбкой. Закрыв глаза, она представляла себе, как его звучный и глубокий голос произносит ее имя, и от этого кровь быстрее бежала у нее по жилам.
Сара подавила вздох, открыла глаза и уставилась на пучки целебных трав, подвешенные для просушки под самым потолком.
Она очень хотела бы, чтобы незнакомец покинул ее хижину прежде, чем кто-нибудь из города обнаружит его здесь.
Иначе стыд, который она постоянно испытывала, вспыхнет с новой силой, и ни на чем не основанные слухи о ее сомнительной нравственности, получив новую пищу, снова поползут по городу.
И на этот раз ее позор будет заслуженным.
Глава 3
— Ангел!
Этот сорванный хриплый голос был все же низким и приятным, и Сара качнулась вперед в своей качалке и встретилась с голубыми глазами, смотревшими прямо на нее. Она еще не совсем проснулась и с трудом заставила себя сосредоточиться. Незнакомец смотрел на нее со своего неудобного ложа на полу и улыбался столь обворожительно, что не нашлось бы женщины, которую не тронула бы эта улыбка, а ямочки на его щеках были столь глубокими, что воспоминание о них не могло не укорениться глубоко в ее душе.
Стараясь побороть это неожиданное влечение, Сара встала со стула и опустилась на колени возле него.
— Меня зовут Сара, — проговорила она, поправляя укрывавшие мужчину одеяла. — Вы пострадали, поранили лоб. Я здесь, чтобы помочь вам.
— Ангел, — повторил он, потянулся к ней и сжал ее руку.
— Едва ли уместно называть меня так, — пробормотала она. Это сладостное имя, которым он назвал ее, тотчас же вызвало воспоминание о том, что горожане часто называли ее «падшим ангелом», и воспоминание это было мучительным.
Когда Сара попыталась отнять свою руку, он еще крепче сжал ее, другой рукой дотронувшись до повязки на голове.
Она положила свободную руку ему на лоб, чтобы удержать повязку на месте и успокоить его.
— Я зашила вашу рану на лбу, но, если вы сместите повязку, рана снова откроется. Тогда мне придется снова зашивать ее, и в этом случае останется грубый рубец. Полежите тихо и отдохните немного, а я разожгу огонь в очаге и согрею вам какое-нибудь питье, — попыталась она убедить его.
Он выпустил ее руку и вздохнул.
Не в силах устоять перед его обаянием, Сара продолжала смотреть ему в глаза и не заметила в них признаков лихорадки. Только усталость. И интерес к ней, от которого сердце ее на мгновение остановилось. Впервые за несколько лет мужчина смотрел на нее без презрения и жалости, хотя никогда и никто так внимательно ее не рассматривал. В ее мозгу зазвучал колокол, оповещающий об опасности, и это придало ей сил и заставило отвести от него взгляд и подняться.
Сара говорила себе, что этот интерес означает только его благодарность за помощь, за то, что она дала ему приют на эту ночь. Она подбросила в очаг еще одно полено, чтобы согреть сидр, наполнила дымящейся янтарной жидкостью глиняные кружки и попыталась придумать, как убедить своего гостя никому не рассказывать, кто оказал ему помощь и где он провел ночь, не раскрывая в то же время причины, почему следует делать из этого тайну.
Она надеялась, что ему не придется это объяснять. Провести ночь наедине с мужчиной, пусть даже раненным, было неслыханным поступком, и она рассчитывала на его благородство.
Сара снова опустилась на колени возле незнакомца, чтобы помочь ему. Он приподнялся и оказался в полусидячем положении. Когда он взял у нее кружку с сидром, его рука была твердой.
— Благодарю вас. Я думал, что так и не найду пристанища.
— Как вы сейчас себя чувствуете?
Он глубоко вздохнул:
— Если бы не сильная боль в голове и не холод в костях, который еще не прошел, то можно было бы сказать, что отлично.
— Как можно было отправляться в путь в такую бурю. Что случилось?
Он ответил ей мягкой улыбкой и допил свой сидр.
— По-видимому, этой ночью в путь отправились только дураки и ангелы. Поскольку я готов признать себя полным дураком, если решился на такую эскападу, может быть, вы скажете мне, почему оказались не дома, если, конечно, вы не вышли для того, чтобы выполнить свою миссию ангела, то есть спасать дураков.
— Я не ангел, — пробормотала она. — Я швея и возвращалась домой из города, где была по делам — доставила готовое платье и взяла новые заказы.
— Вы швея? Здесь? Почему же вы не живете в городе?
Она почувствовала, как у нее напряглись мышцы спины.
— Я живу здесь с теткой. Тетя Марта — повитуха. Она еще до начала бури отправилась в Дейтон.
— И вы здесь одна? Поэтому вы так долго не решались впустить меня?
— Извините меня. Я боялась, я думала, что это другой человек.
— Вот как? Неужели вы позволили бы кому-нибудь замерзнуть?
— Этот человек знает, что не встретит здесь радостного приема, — возразила Сара, удивляясь тому, что он сумел так быстро перевести разговор на нее, не сказав ни единого слова о себе. — Вы направлялись в Ньютаун-Фоллз? Что же случилось с вашей лошадью?
Незнакомец поставил пустую кружку на пол, снова лег и закрыл глаза.
— Я ехал в Нью-Йорк. Моя лошадь потеряла подкову. Поэтому мне пришлось идти пешком. Когда я упал, то поранил голову и потерял сознание. Когда я очнулся, моей лошади не было рядом, и у меня оставалось очень мало надежды на то, что я смогу добраться до города пешком. К счастью, тогда я увидел свет вашего фонаря. — Он неловким движением отбросил оба одеяла и сел. — Неудивительно, что мне все еще холодно. Мои брюки мокрые.
Увидев, что он начинает расстегивать брюки, Сара смущенно отвернулась.
— Извините. Я не могла их снять с вас. Я надеялась, что у огня они высохнут.
Он добродушно хмыкнул, и на щеках ее вспыхнул румянец, когда она услышала, как он отбросил брюки и они упали на пол.
— Сейчас я уже в состоянии раздеться сам, хотя не могу не признаться, что предпочел бы, чтобы красивая женщина сделала это за меня, пока я был без сознания.
— По-видимому, вы очень быстро поправляетесь и утром сможете отправиться в путь, — резко сказала Сара, подходя к своей кровати в углу хижины. Там не было одеял, она завернулась в шаль, чтобы не замерзнуть, и улеглась в свою постель.
— Вам было бы теплее у огня.
— Мне и так хорошо, — возразила она, полная решимости не замечать интереса к своей особе, читавшегося в его потрясающих голубых глазах и улыбке.
Она все еще почти ничего не знала о человеке, лежавшем на расстоянии нескольких футов от нее, но, как ни странно, не опасалась его и не думала, что он может причинить ей вред. Сара уютно свернулась клубочком и заснула.
"Искупление" отзывы
Отзывы читателей о книге "Искупление". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Искупление" друзьям в соцсетях.