Он вглядывался во мрак. Снег вихрился, снова и снова окутывая его туманом, и он щурился, изо всех сил стараясь разглядеть источник света, суливший ему пристанище. На какое-то время ему показалось, что этот крошечный лучик света был порождением его больного воображения.
Но нет! Он снова увидел слабый проблеск чуть левее, чем ему показалось сначала, но теперь Томас Хэйс убедился, что этот свет ему не пригрезился. Он действительно существовал. Ошибки быть не могло, и он осмелился сделать несколько робких неверных шагов навстречу этому источнику света, но тот вдруг вновь исчез. Томас испугался, что его падение и ушиб головы повлияли на зрение, но свет снова появился, и это повторялось до тех пор, пока он не осознал, что время от времени свет заслоняют от него толстоствольные деревья.
Спотыкаясь, он все-таки двинулся навстречу этому огоньку. Ему было трудно идти, и он не слишком быстро приближался к источнику света, и все же свет становился ближе, и наконец он понял, что этот источник движется в его сторону. Буря, по-видимому, застала еще одного путника. Должно быть, он направляется к убежищу.
Капитан Хэйс отчаянно старался двигаться быстрее, и наконец его взору явилось волшебное видение — идущий ему навстречу ангел с фонарем в руке. Он тотчас же решил, что это видение порождено его болезненным состоянием, искажающим все доступное взгляду.
Так продолжалось, пока видение не приблизилось к нему. Этот ангел в развевающейся от ветра одежде оказался несколько плотнее эфирных созданий, изображаемых на картинах. Да и вообще этот ангел никак не походил на порождение фантазии. Томасу пришло в голову, что, возможно, это дитя леса было сродни тем морским нимфам, что заманивают моряков в морские глубины и обрекают на смерть, но выбора у него не было, и он последовал за ангелом и его фонарем.
Он надеялся, что не совершает величайшей в жизни ошибки.
«Уэбстер преследует меня до самого дома! И в такую бурю!» Замерзшая и дрожащая Сара не могла сдержать гнева, и сердце ее сильнее забилось от негодования. Некоторое время назад ей послышалось лошадиное ржание, но она приняла это за обман слуха или проделки ветра.
Однако она не могла избавиться от неприятного чувства, что кто-то следует за ней.
Теперь же она явственно слышала звук шагов. Тяжелые шаги раздавались каждый раз, когда ветер на мгновение затихал, будто набираясь сил для нового отчаянного порыва.
Тропинка давно исчезла, заметенная снегом, а до хижины оставалось еще не меньше мили. Сара не рискнула погасить фонарь из страха заблудиться, но если бы ей удалось добраться до дома быстрее Уэбстера, она смогла бы подготовиться к его приходу.
И в порыве отчаяния она ускорила шаг. Если он оказался достаточно решительным, чтобы следовать за ней в такую бурю, ей будет трудно защитить себя от его посягательств. Но все-таки возможно.
На этот раз, оказавшись у ее порога, он встретит совсем другую женщину, не похожую на ту, что ожидает увидеть.
Глава 2
Подойдя наконец к своей хижине, Сара ощутила прилив бодрости. У нее было очень мало времени, и она не могла тратить его даром. Она поставила фонарь посередине комнаты, не снимая плаща и сумок, встала на колени перед печью и из немногих догоравших углей раздула огонь, потом добавила дров, которые хранились тут же, в хижине, перед очагом. Должно было пройти не менее часа, прежде чем единственная комната хижины нагреется.
Сара не могла унять дрожь. Правда, вызвано это было скорее страхом, чем холодом, пронизывавшим ее до костей, и все же она отстранилась от огня, сняла перчатки и положила их рядом с фонарем, чтобы высушить, потом сняла плащ.
Тепло, струившееся от огня, слегка согрело ее, но не могло успокоить. Она знала, что через несколько минут заявится Уэбстер и, возможно, попытается даже применить силу.
Сара могла бы совладать со своим страхом, если бы не воспоминание о последнем визите Уэбстера, когда ей чудом удалось избежать посягательств на ее добродетель. Неожиданное возвращение тетки отрезвило его, но сегодня ночью она была вооружена только собственной решимостью и трезвым умом, чтобы защитить себя.
Она протянула дрожащие руки к огню и закрыла глаза. На этот раз, поклялась она себе, все будет иначе. Она не желала провести остаток жизни в роли жертвы и придумала, как отвратить Уэбстера, заставив его больше не докучать ей. Изгнать его раз и навсегда.
После того как он упал еще несколько раз и на лбу его снова начала кровоточить рана, Томас наконец остановился и прислонился к стволу дерева. Огонек, за которым он следовал, как ему показалось, несколько часов, исчез совсем. Он снова оглядел лес и нигде не заметил никаких отблесков света.
Он сел, прислонившись к дереву. Тело его до того закоченело, что он перестал его чувствовать. Томас не без внутреннего сопротивления признал свое поражение и покорился судьбе.
Не было больше никакого ангела. Не оставалось надежды на спасение. Но он не хотел, он отказывался умирать здесь! Было бы просто позором замерзнуть и умереть в лесу после того, как он выжил на войне и вернулся с нее без единой царапины. Мысль о возможности одержать победу согрела его душу.
И свет вновь появился.
Теперь он был ярче, чем прежде. И горел ровнее. Он струился из окошка маленькой хижины, примостившейся посреди прогалины всего в нескольких сотнях ярдов от него.
Собрав остаток сил, Томас тяжело зашагал по глубокому снегу к хижине. Когда он упал на колени и не смог снова подняться, он пополз. Силы убывали с каждым ударом сердца, но он все-таки продвигался вперед. Дюйм за дюймом по холодному снегу он продолжал ползти даже тогда, когда свет в окошке начал меркнуть.
Предпринятая им попытка позвать на помощь не увенчалась успехом, потому что из его горла вырвался только шепот, заглушенный ветром.
Стул, на который Сара взобралась, шатался, но она все-таки ухитрилась закрыть единственное окно тяжелой драпировкой.
Теперь Уэбстеру будет трудно найти ее хижину. А главное, у нее есть время на то, чтобы подготовиться к моменту, когда он забарабанит в ее дверь и попытается силой ворваться в ее хижину. На этот раз сна сделает все возможное, чтобы он не пожелал остаться. Да и вернуться сюда ему больше не захочется.
Сара села за свой стол, за которым занималась шитьем, взяла ножницы и принялась приводить в действие свой план. Стараясь подавить слезы, она трудилась, но несколько раз ей пришлось прервать работу, потому что руки ее дрожали, и все же в конце концов она закончила свой знаменательный труд. После этого Сара смахнула со стола небольшой щеткой, которой обычно пользовалась, чтобы убирать обрезки тканей и нитки, и бросила в очаг все, что осталось от ее работы.
Она с грустью смотрела, как пламя уничтожает и превращает в пепел остатки ее свадебного наряда. Если она права, Уэбстер теперь сочтет ее слишком обыкновенной, чтобы интересоваться ею и дальше.
Если же она ошибается, то у нее будет достаточно времени, чтобы раскаяться в содеянном.
Теперь в хижине стало тепло и уютно, и Сара быстро переоделась в сухое платье и сменила свои башмаки на пару поношенных кожаных домашних туфель. Промерзшая до костей, она набросила на плечи шаль и спрятала свои кудри под чепчик, а затем уселась перед огнем в качалку. Измученная тяжелой дорогой, опасаясь вторжения, Сара пыталась воспользоваться несколькими минутами отдыха и собраться с мыслями, когда внезапный стук в дверь возвестил о его прибытии.
С бешено бьющимся сердцем Сара пыталась не обращать на стук внимания, но стук повторился с большей силой.
— Убирайся вон!
Она вцепилась в подлокотники своей качалки и стала молить Бога, чтобы он ушел.
Однако стук продолжался. Снова. И снова. Хотя удары и становились слабее, стук повторялся, пока она совершенно не изнемогла от волнения и бессилия. Она понимала, что он не ушел. Он останется и будет пытаться сломить ее волю, раз уж ему не удавалось взломать ее дверь. За последние четыре года это повторялось уже много раз и было ей отлично знакомо. Но обычно он еще выкрикивал ее имя. Испытывая любопытство, Сара встала с места, отдернула драпировку с окна и выглянула.
Снег клубился и мешал ей смотреть, но, как она и полагала, он был здесь. Он скорчился у порога ее хижины, прижавшись всем телом к двери, будто у него не оставалось сил, чтобы встать на ноги.
Жалость к нему пересилила ее страх и смущение. Хотя он и не заслуживал хорошего отношения после того, как сломал ее жизнь, она не могла обречь его на смерть у своего порога. Она не могла позволить ему замерзнуть, и он знал об этом.
Сара опустила занавеску на окне и собрала все силы для последней встречи с ним. Полная решимости раз и навсегда покончить с его попытками добиться своего, она плотнее запахнула шаль и направилась к двери.
В ту минуту, когда она подняла щеколду и открыла дверь, он упал на нее. Руки ее были спрятаны под шалью, поэтому она опрокинулась на спину, и оба они оказались на полу.
Ошалев от внезапного падения и удара, Сара с трудом хватала ртом воздух и не могла подняться, пригвожденная к полу его телом.
— Пусти м-меня, — заикаясь, пробормотала она, пытаясь высвободиться. Когда он чуть сдвинулся в сторону, ей удалось сесть. Задыхаясь, она потянулась к двери, чтобы закрыть ее до того, как хижина наполнится снегом и холодным воздухом, а все тепло, которого она добилась столь отчаянными усилиями, уйдет из нее.
Как ни странно, он оставался неподвижным и лежал на полу лицом вниз. Считая, что это только обычная его игра, Сара попыталась перевернуть его на спину и вскрикнула. Оказалось, что человек, столь отчаянно барабанивший в ее дверь и ломившийся в хижину, был серьезно ранен, и это был не Уэбстер Чендлер!
Человек был очень бледен. Страшная ссадина на лбу, по-видимому, и была источником кровотечения, запачкавшего его одежду.
"Искупление" отзывы
Отзывы читателей о книге "Искупление". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Искупление" друзьям в соцсетях.