- Забирай же. И я провожу тебя до выхода, чтобы ты не заблудился и не опоздал на самолет. Ты вызвал такси или мне и это сделать для тебя?

- Ты можешь сделать для меня кое-что другое, на прощание, ручкой. Тут ведь есть туалеты?

Искра стиснула зубы и подтолкнула его в сторону лифта. Тот приехал быстро и пустой – позориться ни перед кем не придется, у Искры явно сегодня был удачный день. Она мысленно пообещала, что если Макс уедет, то она будет отмечать эту дату каждый год, как особый праздник.

Когда они вышли на улицу, Искра посмотрела на подъездную дорожку: там уже стояло такси.

- Ты и правда вызвала мне такси? – расхохотался Макс. - Как же ты жаждешь от меня избавиться!

- Вообще-то, это не тебе, - Искра помахала рукой, дверца машины открылась, и вышла няня с Кларой на руках.

Макс растерянно посмотрел на Искру. Он явно не ожидал от нее такого.

- Ну что стоишь? - раздраженно сказала та, - Иди, попрощайся со своим ребенком.

Макс подошел к Кларе и сел перед ней на корточки. Искра не стала приближаться и слушать, что он ей говорил. Она боялась, что, несмотря на всю подлую сущность бывшего и на то, что он ужасный отец для их дочки, она может сейчас расчувствоваться и даже заплакать. Все-таки, папа ее малышки уезжает далеко и надолго. Наверное, именно это он и объяснял Кларе, держа ее за крохотную ручку. Обещал, скорее всего, подарки, которые «передаст» мама. Лишь бы не обещал скоро вернуться, а остальное – пусть плетет что угодно…

Наконец, он выпрямился, помахал дочери на прощание и пошел прочь, не оборачиваясь. Только шагов через тридцать он остановился и шутовски отсалютовал Искре.


***


Искра слегка опоздала на начало, зато успела попасть в салон красоты.

Она вошла в ресторан и огляделась: это место действительно по заслугам считалось лучшим: это не был какой-то помпезный зал, наподобие "Версаля", тут не было ни лепнины, ни ангелочков, ни бархатных штор с кистями. Если этот ресторан и можно было сравнить с каким-нибудь дворцом, то, скорее, с таким, какой обычно рисуется в минималистических мультфильмах: высокие светлые стены, голые окна с красивыми видами заснеженного города за ними и редкие, ненавязчивые, но изящные предметы мебели вдоль стен: канделябры художественной ковки, пара диванов и кресел с резными подлокотниками, красивые столики на замысловатых ножках. Искру впечатлили огромные, с человеческий рост, прозрачные вазоны по углам, наполненные красивыми жидкостями разных цветов: золотистого, голубоватого, розового... в одних плавали цветки, срезанные со стеблей, в других свечи, в третьих беспрестанно поднимались вверх пузырьки, а в одном, голубоватом, даже сновали туда-сюда декоративные рыбки.

Швейцар на входе сразу же осведомился, не нужно ли ей заказать такси домой заранее: в предновогодние вечера вызвать такси в режиме реального времени было почти невозможно – все машины были заняты на несколько часов вперед, и это было обычной практикой – бронировать себе машину еще в начала вечера, пока ты в состоянии мыслить здраво. Искра отдала ему свою шубу и, улыбаясь, сказала, что ее заберут.

Да, именно так. Не подвезут, не встретят, а заберут. Но это будет позже. А сейчас – время развлекаться.

Она поднялась в большой зал по изгибающейся ленте каменной лестницы, стоящей на готических колоннах. Веселье уже было в разгаре: кто-то танцевал, кто-то кружил вокруг столов с закусками, кто-то позировал в уголках, в обнимку с колоннами и статуями перед объективами приглашенного фотографа. У лестницы, в основном, тусовалась молодежь, чтобы быть поближе к бару. Они оценивающе рассматривали каждого вновь прибывшего, и Искра почувствовала себя ужасно неловко, что, будучи менеджером, позволила себе так опоздать. Но, похоже, никто не собирался ее осуждать за это. Здесь, на предновогоднем празднике важны были совсем другие качества, нежели пунктуальность: красота наряда, умение веселиться и танцевать.

Искра заметила свое отражение на одной из зеркальных стен, увитой плющом. Когда она увидела себя со стороны, то ей стало понятно, почему окружающие провожают ее взглядами: даже в разношерстной нарядной толпе она была ярким пятном, привлекающим внимание. Она выбрала для этого вечера платье цвета, который, как она надеялась, кое-что значил для тех двоих мужчин, что стояли в глубине зала под колонной: это был зеленый, струящийся шелк, словно льющийся в бокал абсент, тонкий, словно намек, легкий, словно воспоминание.

Она танцевала почти весь вечер. Партнеры ее менялись, и она не отказывала никому – она просто не могла стоять на месте под такую музыку. Она обсуждала с ними все на свете: политику, спорт, музыку, слухи. Иногда, слегка задумавшись о своем, она делала вид, что поглощена музыкой. Но потом она снова улыбалась всем, слушала, спрашивала, спорила, жила…

Кир поразил в этот вечер всех. Когда свет в зале вдруг погас без всяких объявлений, когда все растерянно затихли, центр сцены подсветился красным треугольником, и в нем возникла невысокая женщина со спутанными волосами цвета черного дыма, в простом, сшитом из некрашеного льна, платье. Она запела по-французски. Люди сперва начали переглядываться и перешептываться, всматриваться в ее лицо, вслушиваться в голос. Потом они потянулись ближе к сцене, не веря своим глазам, желая дотронуться хотя бы до края сцены, на которой она стояла.

Это была одна из любимых певиц Искры. Она понимала лишь часть слов, но верила, что все ее песни выстраданы, прожиты, прочувствованы. Она слышала в них и любовь, и унижение, и разочарование, и сомнение… В ее клипах женщины не были идеальны: они распутничали, плутали, боролись, убивали… но все это было ей так понятно. Искра сама спела бы точно такую же песню о себе, если бы умела петь.

Когда Искра, пробравшись сквозь толпу, высказала Киру свой восторг, наверное, она была в этом не первая, Кир только самодовольно улыбнулся, сложил руки на груди и сказал:

- Пришлось попотеть и подключить свои связи в Европе. Но я это сделал. Правда, за это нам придется для нее кое-что сделать.

- Что сделать?

- Она согласилась приехать выступить только при условии, что ты переманишь для нее гримершу Рикки Мартина.

Заметив, как лицо Искры вытянулось, он расхохотался и подлил ей шампанского из своего нетронутого бокала.

- Отдохни, Искра, отдохни. Тебе это нужно как никому в этом зале.

На самом деле, это была неправда: ему самому требовался отдых гораздо больше – всю подготовку к вечеру он умудрился провести за последние три дня. Раньше его просто не отпускали врачи.

Августу тоже было не до вечеринок: он только сегодня утром вернулся из Америки: ему пришлось полететь туда, чтобы лично воздействовать на обиженную клиентку и убедиться, что Лиза ничего не напортачила. Он сообщил ей о своей поездке уже на следующее утро после случившегося на крыше. Искре стоило огромных усилий не спрашивать его, как именно он собирается на нее лично воздействовать. Они сидели во внедорожнике Кира вдвоем - Август был вынужден временно отказаться от механической коробки передач из-за больной ноги. Зато он обзавелся шикарной тростью с серебристым набалдашником. Он подвез ее домой из больницы и сказал напоследок:

- Похоже, ты увидишь нас обоих только в день корпоратива. Дождешься?

- Как будто я могу куда-то деться от вас, - буркнула Искра.

- Мы все компенсируем. Можешь не сомневаться.

Ей оставалось только надеяться, что это не пустые слова.

Сегодня она не танцевала на вечеринке ни с одним из них двоих. Они даже почти не общались, хотя все время неосознанно следили за передвижениями друг друга. Танцевать они собирались позже.

Август бродил меж людей с неизменным бокалом шампанского в руках, который ни разу не пригубил: они с Киром еще утром решили не пить сегодня ни капли. У них на то была веская причина, хотя вслух никто из них ее не назвал. Это было совсем не нужно обсуждать. Это хотелось просто предвкушать.

- Август, я всегда хотела вас спросить: вы с Киром родные братья? – спросила его одна почтенная дама в длинном бархате, одна из приглашенных клиенток. - Вы так не похожи, на мой взгляд.

- Да, мы действительно не похожи, - согласился Август, а на ее вопрос предпочел не отвечать, - вы даже не представляете насколько. Буквально, как день и ночь. А общее у нас только одно…

- И что же?

- Простите, я продолжу с вами этот замечательный разговор позже, - Август поклонился ей так, как никто из его современников уже и не умел, и ушел в сторону столов с едой. Он умел вести себя с людьми так поразительно галантно и холодно одновременно, что никто не смел на него обижаться. Да и приближаться к нему боялись. Это было удобно, когда приходилось идти через толпу танцующих: все расступались и почтительно смотрели на него, некоторые кивали, некоторые пробовали улыбаться. А он даже не смотрел ни на кого, словно никто тут не был достоин его взгляда. На самом деле, те двое, на кого он хотел бы взглянуть, были сейчас просто вне поля его зрения: Кира он заметил, входящим в караоке-зал, а зеленое платье Искры мелькало где-то на верхних ярусах. Ходить тенью за своим так называемым братом или задирать кверху голову, встав посреди зала, было ему не положено по статусу, так что он просто отпустил их обоих. Пока.

Искра наблюдала за ним, стоя на балконе, на втором ярусе: здесь, в полумраке, она обнаружила милые ниши, завешанные шторами, с журчащими ручьями, диванами и фонтанами слез по углам. Тут можно было перевести дух между танцами и немного побыть наедине с собой.

- Здесь так уютно, - услышала она голос Ольги. Искра невольно, уголками рта, улыбнулась: Ольга была первым человеком, с которым Искра познакомилась в компании, и поэтому она испытывала к ней что-то вроде благодарности и симпатии. Ольга всегда казалась ей какой-то возвышенной. Сегодня она была в длинном синем платье с серебристой вышивкой на груди и смотрелась очень по-зимнему, эдакая гламурная снегурочка. Она подошла к ней и встала рядом, облокотившись о балконные перила, - я никак не могу перебороть в себе желание утащить что-нибудь из этой мебели к себе в кабинет.