Уильям подал знак своим рыцарям, и те покинули зал. Когда же отряд вооруженных мужчин стал спускаться по лестнице, зал наполнился громким стуком сапог по каменному полу.

— Могу я рассчитывать на ваше присутствие на сборе?! — прокричал Рэрдов им вдогонку.

Де Валери замер на верхней ступеньке и, бросив взгляд через плечо, проговорил:

— Думаю, милорд, вы знаете, на что можете рассчитывать с моей стороны.

— Двадцать четыре рыцаря и их сопровождающие, — улыбнувшись, ответил Рэрдов.

— Я буду! — не оборачиваясь, отозвался Уилл. В следующее мгновение дверь распахнулась, и покрытые пылью и грязью рыцари исчезли в полосках золотистого солнечного света.

Лошади де Валери ждали у лестницы, ведущей в башню. И Уилл, натянув на голову капюшон из металлической сетки, тотчас же вскочил в седло, надел шлем и, подняв защитный козырек с прорезями для глаз, открыл лицо. Его люди молча наблюдали за ним. Когда же он коротко кивнул, все поскакали через внутренний двор. Они проехали под ржавыми зубьями подъемной решетки на воротах, подвешенной так низко, что Уилл остался бы без уха, если бы поднялся в стременах. Минуту спустя старые лебедки со скрежетом подняли разводной мост.

Уилл держался прямо и хранил молчание; он казался совершенно бесстрастным. Да, в нем ничто не выдавало гнева, но на самом деле он был вне себя, на грани свирепой ярости, которую нужно было как-то обуздать, чтобы она пошла на пользу.

Боже милостивый! Сенна похищена ирландцем! Именно Сенна! Она приехала, чтобы заключить деловое соглашение, и оказалась втянутой в коварный заговор, который будет еще очень долго сотрясать эту раздираемую войной землю — даже и при жизни следующего поколения.

И при этом земле, которую он, Уилл, добыл ценой пролитой крови, грозила опасность. Да, он часто говорил, что его не интересует земля, — но это просто потому, что у него не было земли, о которой он мог бы заботиться. Поместье, конечно, перейдет к нему, но он никогда не заберет его у Сенны.

Нет-нет, об этом не могло быть и речи. Все хозяйство принадлежало ей еще с тех пор, когда она оплатила отцовские долги своим собственным приданым после того, как ее муж умер — с кинжалом в сердце.

«Убийцы, грабители», — сказала она, подняв шум и крик. Но убийцу так и не нашли.

Уилл с удовольствием убил бы негодяя сам, если бы это не сделала Сенна. Того, как выглядело ее лицо после первой и единственной брачной ночи, было вполне достаточно, чтобы любому в голову пришла мысль об убийстве. И этого было более чем достаточно, чтобы побудить Уилла обучать сестру искусству обращения с кинжалом и луком — оружие имелось у него в большом количестве.

Но теперь-то, когда Уилл владел землей, он относился к ней неравнодушно, хотя и уверял всех в обратном.

Он полностью отдавал себе отчет в том, что знал об Ирландии очень немного — явно недостаточно для того, чтобы разобраться, правду ли говорит Рэрдов об ирландцах и об отсутствии у них порядочности. Но это совершенно ничего не значило. Они захватили Сенну, и он проткнет мечом всех — каждого из них! — чтобы вернуть ее.

Пришпорив коня, Уильям пустил его легким галопом, и все рыцари последовали его примеру — они помчались к замку де Валери.

Глава 39

Они остановились на небольшой возвышенности, откуда были видны серебристые блестки ручейка, струившегося вдалеке между деревьями. Ночь была очень тихой, и только листья время от времени шелестели на ночном ветерке, проносившемся над землей как легкое перышко.

— Наверх, Сенна, — сказал ее спутник.

Она осмотрелась. В свете луны можно было различить зелень листвы, но ветви деревьев казались густой черной массой.

— Что значит «наверх»?

Финниан указал вверх, на маленькую дощатую площадку, установленную на верхних ветвях большого дерева.

— Засада на оленя?! — воскликнула она.

— Да, верно. И это единственное, за что я могу искренне поблагодарить англичан.

Они взобрались по веревочной лестнице, ведущей к площадке, вырезанной полумесяцем вокруг огромного ствола дерева. Сенна протиснулась сквозь отверстие на площадку, потом быстро отодвинулась в сторону, чтобы освободить место для Финниана. Забравшись наверх, он тотчас же втянул следом за собой веревочную лестницу и закрыл дверцу в укрытие.

Усевшись на край площадки и свесив вниз ноги, Финниан с улыбкой взглянул на Сенну и поднял полусогнутую руку. Улыбнувшись ему в ответ, она придвинулась к нему, а он, обняв ее за плечи, указал на лежавшую внизу долину:

— Видишь эти земли?

— Вижу.

— Это земли твоего брата.

— Что? — Ее улыбка исчезла.

— Разве ты не знала, что у него есть здесь земли?

— Нет. — Сенна пристально всматривалась в долину. — Уилл никогда не говорит о своих делах. Я ничего не знаю о том, что он приобрел. Или потерял.

— Не знаешь? Что ж, я мог бы и сам догадаться. Твой король, захватывая новые земли, отдает их тем, к кому благоволит. Эти отдал твоему брату.

Сенна посмотрела на большой дом внизу. Леса вокруг него были вырублены не меньше чем на лье, и посреди открытого пространства возвышался высокий холм с округлой вершиной, на которой и стоял окруженный острым деревянным частоколом особняк.

Кое-где проглядывали другие строения, поменьше, а у подножия холма приютилась крохотная деревушка — несколько домов и сараев. В этот поздний час жителей деревни не было видно, но о том, что они существовали, свидетельствовала опрокинутая возле небольшой конюшни повозка, из которой вывалилось сено.

Сенна вопросительно взглянула на своего спутника:

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Скажи, ты все еще хочешь вернуться домой?

— О-о!.. — Другого ответа у нее сейчас не было.

— И что ты будешь там делать? Вести дела, считать свои монеты?

— Совсем нет, — возразила Сенна, хотя прекрасно знала, что все будет именно так. — Ну а что же мне еще делать?

— Ты можешь остаться со мной.

Сенна уставилась на ирландца, разинув рот. Она понимала, что, должно быть, выглядела сейчас нелепо, но иначе отреагировать никак не могла. А Финниан смотрел на нее с совершенно невозмутимым видом, как будто попросил ее передать кусок хлеба.

— Ты о чем?.. — пробормотала она.

Он откинул ей за спину ее густые волосы и, наклонившись, поцеловал в шею. Потом пристально посмотрел на нее и спросил:

— Ты останешься со мной?

Ошеломленная, она пролепетала:

— Но я, я…

Он улыбнулся и тихо сказал:

— Это означает «да»?

Ах, какой стыд! Этот ирландец лишил ее благоразумия! Королевские придворные и управляющие из аббатства Святого Марка склонялись перед ее талантом вести переговоры, а Финниан просто спросил: «Ты останешься?», — и она, в сущности, сказала «да».

Он снова наклонился, собираясь поцеловать ее, но Сенна, упершись ему в грудь ладонью, удержала его на расстоянии.

— Нет, — ответила она. — На самом деле это «нет». А почему ты решил, что я должна остаться?

— Почему? — переспросил Финниан с изумлением. — Ты спрашиваешь почему?

Сенна мысленно улыбнулась. Сейчас происходило нечто необыкновенное: очень неглупый человек был поставлен в тупик самым простым вопросом.

— Да-да, конечно, — закивала Сенна. — Почему?

— Почему?.. — Он в растерянности озирался. — Ну… потому что у твоего брата небезопасно.

— Но почему ты предложил… именно это?

— Потому что у тебя должен быть выбор, — проворчал Финниан. — И еще… В общем, я подумал, что, быть может, хоть чуточку отличаюсь для тебя от других мужчин.

Чуточку? Сенне хотелось рассмеяться. О Боже, он был для нее как звезда, как яркое солнце! Да, бессмысленно отрицать тот факт, что она безнадежно в него влюбилась. Но любил ли он ее? Действительно, зачем она ему нужна?

Ох, в том-то и дело — она ему не нужна. Да, сейчас он, возможно, хотел ее, но она ему наскучит, и это только вопрос времени.

У Сенны не находилось слов, чтобы описать, какие чувства она испытывала к Финниану, когда он улыбался ей, когда поддразнивал и когда с терпеливым вниманием выслушивал. А для того чтобы описать, что она чувствовала, когда он прикасался к ней, когда смотрел на нее пылающими глазами, — о, таких слов вообще не существовало. Именно поэтому ее сердце… было почти разбито.

А теперь, делая такое предложение, он давал ей возможность получить обратно свое сердце, чтобы оно разбивалось снова и снова, каждое утро, когда она будет просыпаться и вспоминать, что Финниан никогда не будет по-настоящему принадлежать ей. Разве он не дал понять это яснее ясного? Только глупец мог бы верить, что все не так.

Вероятно, придет день, когда он женится ради высокого положения и наследника. Но он женится не по любви — и не на ней.

Что же касается его влечения к ней, то… Сенна вздрогнула, ошеломленная внезапной мыслью. Пристально взглянув на ирландца, она спросила:

— Это из-за красок? — В глубине души Сенна надеялась, что так и было. Потому что тогда этот человек перестал бы сиять для нее как яркое солнце. И тогда сердце ее не разрывалось бы от боли…

Он едва заметно покачал головой:

— Нет.

— Тогда почему же?

Вместо ответа Финниан стал осыпать ее шею поцелуями, сопровождая каждый из них легким покусыванием. Когда же соски ее набухли и отвердели, он медленно приблизил губы к ее губам и коснулся их так нежно и осторожно, что поцелуй его скорее походил на теплое дыхание. Он целовал ее так, как будто у них впереди была вечность, как будто она — чудесное лакомство, которым следует наслаждаться очень медленно.

Потом ладони его вдруг легли ей на бедра, и он уверенным движением спустил ее штаны едва ли не до коленей. После чего крепко прижался к ней и прошептал: