Руперт Маунтджой

ИНТИМНЫЕ ЗАПИСКИ АНГЛИЙСКОГО ДЕНДИ ЭПОХИ КОРОЛЯ ЭДУАРДА

Предисловие

Захватывающая автобиография Руперта Маунтджоя — это не что иное, как история богатого молодого англичанина, чьё отрочество и юность прошли сначала вдали от столичного шума, а затем — среди самых «сливок» лондонского высшего света на рубеже XIX–XX веков. Это повествование даёт возможность современному читателю заглянуть в ту эпоху, когда отпрыски аристократических семей могли посвящать всё своё время (и днём, и ночью!) исключительно поиску наслаждений. Руперт Маунтджой описывает детали собственной сибаритской жизни довольно откровенно, что называется «без купюр», тем самым добавляя весомости аргументам тех историков, которые утверждают, что в то время под жёстким гнётом общественной нравственности бурлил и зачастую вырывался наружу мощный поток сексуальной энергии.

Это теперь мы знаем, что тогда представители высших слоёв общества игнорировали пуританскую мораль церкви (которая, кстати, была в то время гораздо более влиятельной общественной силой, чем сейчас), и какие опасности таили в себе сексуальные наслаждения. Так из дневника Руперта мы узнаем, как яростно выступал школьный священник мистер Кларк против такой безобидной вещи, как мастурбация. И как Руперт и его приятели игнорировали это и все другие предупреждения о плотских грехах, и что чопорной общественной морали зачастую бросали вызов представители и высших и низших слоёв общества.

Руперт с удовольствием описывает свой гедонистический образ жизни — обильные утренние трапезы после затянувшегося пробуждения, неспешное чтение спортивных журналов в каком-нибудь элитном клубе, а в завершение — посещение официального приёма или одного из театров Вест Энда. Ну а после вместе с друзьями можно расслабиться в одном из уютных «заведений для интимных встреч», подцепив хорошенькую девушку на любой вкус. Возможно, такой распорядок дня пришёлся бы по душе подавляющему большинству молодых людей одного возраста с Рупертом, но живущих на сотню лет позднее. Однако, к их огромному сожалению, у них на это нет ни времени, ни денег.

К тому же стоит отметить, что это не единственное издание, повествующее о приключениях Руперта Маунтджоя. Незадолго до того, как разгневанный отец заставил его поспешно уехать в далёкую Австралию после того, как распространились неприятные для семьи слухи о некой покупке трёх скаковых лошадей осенью 1913 года, Руперт направил своим адвокатам из известной фирмы «Годфри, Алан и Коли» распоряжение «извлечь как можно больше финансовой пользы из моих записок». Дэвид Гофри, известный завсегдатаям английских клубов как далеко не пуританин, незамедлительно продал «творение» Руперта редактору подпольного журнала, издаваемого пресловутым братством Кремонитов. Полученный же за рукопись гонорар вполне удовлетворил самых настойчивых кредиторов Руперта.

Кремониты представляли из себя полуподпольное сборище отпетых повес, среди которых были такие люди, как финансист и личный друг короля Эдуарда VII сэр Ронни Данн, писатель и художник Макс Далмейн, капитан Королевской стражи Алан Брук и доктор Джонатан Летчмор, который ещё не раз появится на страницах этой книги. Тем самым этот факт заставляет задуматься: а не был ли сам Руперт Маунтджой хоть как-то связан с этим обществом? Кстати, оно обязано своим именем одному из старейших парков Челси — Кремон Гардене. Парк этот имел весьма дурную репутацию и был закрыт в 80-е годы XIX века после многочисленных жалоб на нарушения общественного порядка, которые частенько перерастали в откровенные драки на Кингс Роуд после закрытия баров. И именно там чаще всего проститутки искали и находили себе клиентов, собственно, как и на Лесестер Сквер или Пикадилли Серкус. Многие считали, что кремониты представляли собой просто некое светское общество. Наделе же их штаб-квартира в Мейфейр была известна, как любимое место праздных представителей высшего сословия, где в полной секретности проходили их оргии, на которых, бывало, присутствовали и высокопоставленные деятели государства.

Записи Руперта выходили в ежеквартальном журнале кремонитов вплоть до 1917 гада. Копии этих записок, провозившиеся на фронты Первой мировой войны, скорее всего вызывали приятные воспоминания у офицеров и рядовых, лицом к лицу столкнувшихся с ужасами великой войны.

К счастью для Руперта, сам он в это время находился в тысячах милях от этого ужасного противостояния, которому было суждено положить конец сибаритской роскоши эпохи короля Эдуарда. Из писем Руперта Маунтджоя друзьям и знакомым видно, что наш достославный автор горел желанием попасть в действующую армию, но мудрые люди убедили его остаться дома. К тому же большую роль в этом сыграла его невеста Нэнси де Бут, с которой он познакомился сразу после приезда в Австралию. Да и в Сиднее ему улыбнулась удача, несмотря на то что его отец, полковник Маунтджой, отправляя сына в далёкую страну, снабдил его лишь билетом в один конец да чеком на две тысячи фунтов стерлингов. Руперт вложил эти деньги в создание мужского клуба Одбодз, разместившегося в чудесном особняке недалеко от Питт-стрит в самом центре Сиднея. Судя по всему этот клуб был очень похож на известное заведение кремонитов, и через несколько лет, несмотря на то что Руперт уже брал сотню гиней в год в качестве членского взноса, желающих вступить в этот клуб было более чем достаточно.

Спустя несколько месяцев после перемирия, заключённого в ноябре 1918 года, вышло второе, несанкционированное издание ранних дневников Руперта. Издание было выпущено в Манчестере обществом Венеры и Приапа, о котором мало что известно. Сейчас историки высказывают предположение о том, что такое общество вообще никогда не существовало, а всего лишь было прикрытием для издания всякого рода шокирующих брошюрок, вероятно созданных Освальдом Наклберри из Дидсбери, внучатым племянником Айвора Лазенби, известного писателя и издателя классики подпольного эротического романа — «Жемчуга» и «Устрицы».

В 1921 году Руперт вместе с семьёй (в 1915 году он женился на Нэнси и за пять лет у них родилось трое детей — двое мальчиков-близнецов и девочка) снова сменили место жительства и поселились на ранчо в Южной Калифорнии. В письме к своему старому другу сэру Дэвиду Гофри Руперт жаловался на полицейских Сиднея, которые стали требовать от него слишком много денег, чтобы они закрывали глаза на всё происходящее в Одбодз Клаб. В солнечной же Калифорнии семейство зажило тихой и спокойной жизнью. Руперт и Нэнси дожили до весьма почтенного возраста на своём ранчо, расположенном недалеко от ультрасовременного района Беверли-Хилз.

Возможно и сегодня незамысловатое повествование Руперта Маунтджоя покажется кому-то несколько шокирующим. Однако, как сказал один из ведущих исследователей британского эротического романа начала века Уэбстер Ньюингтон, «следует помнить, что многие подпольные издания того времени свидетельствуют о том, что все существовавшие в то время табу постоянно ставились под сомнение. И именно такое скептическое отношение к ним способствовало более свободному пониманию собственных потребностей и желаний, а в конечном итоге к многообразию взглядов на отношение полов, свойственных 90-м годам XX века».

Авторы, подобные Руперту Маунтджою, твёрдо противопоставляли себя распространённому мнению, что сексуальность — это та область человеческой жизни, которая должна жёстко контролироваться правящим истеблишментом. Прекрасно, что его записки дошли до наших дней и вновь издаются почти сто лет спустя после их появления на свет, чтобы познакомить нас с нетрадиционным, лишённым всякой предвзятости взглядом на манеры и нравы давно ушедшей эпохи.

Уорвик Джексон, Бирмингем, Февраль 1992 г.

Я знаю, что юность прошла,

Что первые опыты — позади,

Но я вновь возвращаюсь туда,

Где столь бурными были они.

Руперт Маунтджой Лондон, Сентябрь 1913 г.

Глава первая

ПЕРВЫЕ ВОЛНЕНИЯ

Вряд ли нужно приносить какие-то извинения — впрочем, я и не собираюсь этого делать — за то, что я решил опубликовать свои откровенные, не тронутые рукой цензора мемуары. Да и почему я не могу опубликовать свой дневник? Он вполне может представлять интерес как для нынешнего, так и для будущего поколения читателей, ведь на его страницах можно встретиться с очень многими знаменитыми людьми. Однако я сразу же хочу предупредить вас, что я сознательно изменил некоторые имена и названия, а также опустил ряд событий, поскольку я меньше всего хотел смутить или хуже того — оскорбить чувства какой-нибудь дамы. И абсолютно не важно, горничная ли это или великосветская львица, которая представляет собой гордость высшего света.

Дорогой читатель, я нисколько не сомневаюсь, что ты оценишь мою щепетильность. С другой стороны, я хочу ещё раз подчеркнуть один очень важный факт (а я неоднократно делал это в разговорах со своими друзьями, выискивая в бездонных недрах своей памяти самые знаменательные события и выстраивая их в хронологическом порядке). Я имею в виду то, что все джентльмены, чьи имена упоминаются в моих мемуарах, с радостью дали мне разрешение на это. Через своих знакомых я получил несколько писем от лиц обоего пола, которые обрадовались, услышав об этом моём проекте. И это несмотря на то, что я предупредил их о своём намерении откровенно и открыто написать о событиях недавнего прошлого. Они даже настойчиво просили меня всенепременно упомянуть их имена в моем дневнике и, не смущаясь, напоминали мне о весёленьких деньках, проведённых нами в Сент Лайонелз, и разнообразных, зачастую экзотических удовольствиях, которые состоятельные джентльмены получали в Белгравии и Мейфейре. А ведь это были самые любимые места тех, чей главный интерес состоял в нежной науке любви. Ваш покорный слуга, без сомнения, принадлежит к их числу.