Перед глазами встала золотисто-светлая поверхность стола, жаркое дыхание коснулось шеи, а бесстыдный шепот заставил мысленно вздрогнуть. Так, сейчас не об этом. Но воображение явно не соглашалось. Поэтому и не сразу удалось расслышать слова Табана.

— Под ним прогибаются многие. И я даже не удивлен. Хотя, конечно, ваши рекомендации, Олег, получаются, не слишком близки к истине. Я все же ожидал большего. Мелкий, по сути, контракт, а не удалось даже тут сделать как надо.

"Он обвиняет меня во всем, что ли?" — с каким-то даже удивлением отметил Грабар.

Поверить, что Табан отмел и вовсе здравый смысл, не получалось. Нет, ну пожурить, конечно, да. Но все же прикрывать откровенный косяк тут не…

— Я недоволен вашей работой, — разделяя каждое слово, четко произнес Табан. — Конечно, все мы люди. Но если бы все так работали, то ничего у нас не получилось.

Внутри медленно зарождался холод. Пока еще такой тихий, спокойный, злой. До ледяной ярости долго, но уже ни следа от былого душевного состояния. Блеклые голубые глаза Табана смотрели так, будто хотели пронзить насквозь и полюбоваться сделанным.

— Не получилось?

Шеф внезапно замер, умолкнув на полуслове. На мгновение показалось, что не поверил услышанному. Либо пытался понять, как можно без единой эмоции слушать, а потом еще возражать. При этом тоном, словно идет светская беседа. Но тут же прокашлялся и воинственно заявил:

— Именно. Я же ждал быстрого урегулирования вопроса. Тут же не получится, растраты и так…

— То есть, когда заключался контракт, никто не обратил внимания, что сроки там не соответствуют заявленным работам? — все тем же тоном спросил Олег, даже не подумав повысить голос.

Крик — не для работы. Чем громче ты кричишь, тем меньше тебя слушают. Либо начинают орать в ответ, либо замыкаются в себе. Обычная защитная реакция. Но шеф находился у границы, когда хотелось говорить правду. Пусть, почти правду. Но делать вид, что ты виноват в том, чего не делал — это чересчур.

Повисла тишина. Табану возразить было ничего. Все же он не был круглым идиотом. Или просто умел вовремя замолчать. И в глаза как смотрит, будто и впрямь готов сожрать. Но что-то его откровенно останавливает. Потом со звоном кинул карандаш в стакан с ручками и криво прилепленным степлером, каким-то чудом державшимся, но грозящим вот-вот шлепнуться на стол.

— Это не ответ. Но на этом пока все. Идите работать. Сейчас я занят.

"Ага, конечно. Безусловно. Сейчас пойдет обедать, а потом сядет на шикарный джип и укатит по безумно важным делам".

Забрав свои бумаги, Олег вышел из кабинета. Настроение резко испортилось. Перед шефом удалось не выдать истинных эмоций, но все равно радоваться нечему.

Возможно, потому что и впрямь считал, что можно было биться до последнего. Но в то же время понимал, что…

Олег тряхнул головой. Ничего он не понимал. Просто перед глазами снова и снова вставало то, что было там, в кабинете. Поэтому Сокольский не стал дожимать "Монтроз". Некая… скажем, неожиданность придала другое направление его действиям.

Ира вышла из кабинета главного бухгалтера, посмотрела на него сочувствующим взглядом. Олег принял обычный невозмутимый вид.

Девушка села за свой стол.

— Живой? — поинтересовалась она.

Олег улыбнулся уголками губ и развел руками. Мол, а разве нет?

Ира покачала головой, а потом подмигнула и заговорщицки спросила:

— Боевое настроение только усилилось?

— Да, — хмыкнул Олег. — Самое то.

— Отлично, — повеселела она. — Тогда завтра на десять.

— Конечно.

После разговора с Ирой стало и впрямь получше. Все же девочка-солнышко. Рыжая, задорная и любящая стрелять. А в тире он давно не был. И… надо бы. Ибо нервная система е железная, надо иногда расслабляться.

* * *

День выдался ясным и солнечным. Ни намека ни на облачко, ни на белый развод на небе — сплошная синь. Так поднимешь голову, посмотришь — потеряешься.

Олег такое небо любил. Почти как дома, когда плавишься от жары, глотаешь дикий зной и не можешь надышаться горячим воздухом. Эх, скорее бы лето. Здесь в любом случае оно будет прохладнее, чем то, привычное и южное.

Ира должна была ждать на станции Киевской. Оттуда, по ее словам, до тира — всего десять минут ходьбы.

Про увлечение девушки стрельбой Олег узнал случайно, когда та сгребала в папку документы, а потом полезла за черновиками в стол. И тут вылетел лист с нарисованной черно-белой мишенью, пробитый в нескольких местах. Олег деликатно поднял его и посмотрел: пробиты восьмерки и шестерки. До меткости далековато, но все же…

Внизу мелкими буквочками было написано: "Подземный стрелковый клуб "Лабиринт"".

— Ой, — охнула Ира и потянулась за листком. — Это на черновик не пойдет.

— Вижу, — хмыкнул он, не торопясь отдавать. — Из чего стреляла?

— Пистолет Макарова, — буркнула Ира, явно смущенная таким интересом. — Но тогда я была не форме, и вообще… Дай.

Олег вернул листок, стараясь сдержать улыбку. Реакция была настолько милой, что прям ах.

— Давно ходишь?

— С месяц уже, — призналась Ира. — Но пока… — пауза, тяжкий вздох. — Не очень пока. А что?

— Я бы тоже сходил.

Ира сразу посмотрела недоверчиво, но потом кивнула. Компания Олега ей явно была приятна. Ничего большего, чем дружеское отношение она никогда не показывала, и это не давало причин для беспокойства.

А тир… Господи, давненько он там не был. А пора бы сходить, а то и забудешь, с какой стороны браться за пистолет. А так и душе спокойнее и руки при деле. Договаривались они в среду. В пятницу Ира только уточнила. Но то, что никаких перемен не намечалась и уговор в силе, ее явно порадовало.

Олег поправил ворот куртки. Тепло-то как. Если б не ветер, вообще б было замечательно.

Ира немного опаздывала. Правда, не критично. Где-то на пять-семь минут. Джинсы со стразами, красная куртка, стянутые в хвост волосы на затылке. Выглядела еще моложе, чем на работе. Впрочем, и сам Олег оставил официоз до понедельника. В тир в костюме не ходят. А вот темный верх, штаны с карманами — черно-белый камуфляж, спортивная обувь, кожаная куртка. Не все же строить из себя мрачного и недоступного юриста.

Ира оглядела его с ног до головы:

— Не признала бы. Разительная перемена.

— Значит, я легко могу уйти неузнанным.

Ирка рассмеялась:

— Поздно. Я уже видела все.

— Ну… свидетели — это такая категория… — начал было Олег.

Ира закатила глаза и поманила его за собой:

— Так, беру свои слова назад. Внешность обманчива, как был, так и остался.

Он сдержал смешок. Что ж, зато девчонка сразу поняла, что к чему. И пусть они и на отдыхе, но внутреннее не выключишь.

"Олежек, в тебе таки занудства больше, чем у Фиры Марковны нарядов, что привез ей Моня из его Израиля. Денег много, радости мало", — любила говорить тетя Сара.

Учитывая, что Фира Марковна была шмоточницей на весь дворик, это, конечно, было серьезное сравнение. Но что поделать, с тетей Сарой спорить было опасно для собственного здоровья. Поэтому самым лучшим выходом было кивать и соглашаться. В таком случае могли разве что накормить на убой и сказать, что ты выглядишь точь-в-точь, как моя головная боль.

До тира дошли достаточно быстро. Олег настолько погрузился в размышления и воспоминания, что толком не смотрел по сторонам. Поэтому, когда уже оказались на месте, Ира даже легонько ткнула его локтем в бок.

Словно очнувшись ото сна, он огляделся. Хорошее помещение, атмосфера успокаивающая. Во всяком случае, для него. Приятная девушка-администратор с короткой стрижкой и смешливыми карими глазами кивнула Ире, словно старой знакомой.

Впрочем, ничего удивительного. Она умеет быстро идти на контакт с людьми и брать какой-то внутренней теплотой и доброжелательностью.

Инструктаж Олег слушал в пол-уха. Только кивал в нужных местах, еле сдерживая предвкушение, зарождавшееся огнем внутри. Прикоснуться, провести кончиками пальцев по стволу, сжать рукоятку. Ощутить указательным пальцем притворную неподвижность спускового крючка. Медленно, очень медленно взвести курок, услышать глухой щелчок и понять, что он словно создан для того, чтобы звучать между ударами сердца. И приятная тяжесть в руке, от которой на душе становится спокойнее, а внутри будто ворочается большой хищный зверь. Довольный, утробно рычащий, готовый то ли свернуться кубком, то ли наоборот — развалится во весь рост и зевнуть усеянной острыми зубами пастью.

И что случится потом — никто не знает.

"Ничего не случится, — подумал Олег, взвешивая в руке беретту. — Звери не должны вырываться. Иначе даже черт знает, что мир перевернется верх ногами".

А в таком мире очень плохо будут действовать и без того миллион раз перевернутые законы. Кому оно надо, такое счастье?

Ира уже стреляла рядом. Снова взяла Макаров. Впрочем, для девушки оно и ничего, еще и для такой. В костюме она как-то покрупнее, что ли. А тут — воробей воробьем.

Олег стрелять не торопился. Наслаждался ощущением, по крупицам восстанавливая забытое. Стрелять никто не учил. Мимолетные инструктажи и собственное желание. Масса просаженных денег. Да, удовольствие дорогое. Но с другой стороны, он не тратил их в ущерб семье.

Каждый раз, когда нервное напряжение достигала предела или хотелось отвлечься, он уходил в тир. Стоило только нажать на спусковой крючок, и тупая боль, засевшая внутри, отпускала. Становилось необъяснимо легко и хорошо. Будто с каждым выстрелом, с каждой тяжелой отдачей в ладонь образовавшаяся внутри пустота заполнялась необъяснимым теплом.

Было хорошо. Просто хорошо.

Олег медленно поднял вытянутую руку. Время в такие моменты останавливается, будто раньше никогда и не шло. Цель — вон она. Вроде далеко, даже не так четко видна. Но стоит чуть прищуриться, и четкость все расставляет на свои места. Черно-белые круги. Один, два, три, четыре… До десяти. Самый маленький, самый дерзкий. Как у тебя, стрелок? Получится меня достать или нет?